Стихийное бедствие

The best of us can find happiness in misery. Лучшие из нас могут найти счастье в страданиях. (fall out boy — i don't care)

       Ноябрь. Холодный, пронизывающий до нитки, ветер окутал столицу России. Люди сменили свои легкие ветровки на пуховики, так как практически все ощущают зиму, которая скоро обрушится на Москву. Антон лежит в обнимку с коньяком, словно и тех двух недель не было. Его телефон давно разрядился, а стуки в дверь были регулярными, как по расписанию. Но только вчера они прекратились. По полу разбросаны окурки вместе с недопитыми бутылками виски и коньяка. Янтарная жидкость кое-где растекалась по полу, Антон чуть встряхнул голову и решил встать. Получилось у него это не с первой и не со второй попытки. Голова ужасно кружилась, она раскалывалась, словно ее ударяли кувалдой раз за разом. Воздух проникал через полуоткрытое окно, и где-то у соседей свистел вскипевший чайник. Холод проник в комнату и Шастун начал дрожать. Впервые за две недели ему стало холодно, и он хоть что-нибудь почувствовал. Пустота, белый экран с ужасными пиками на фоне, только это было в его мыслях. Он помнил лишь то, что родной ему человек умер, и этот человек был единственной надеждой на нормальную жизнь Антона. Он вышел из своей прокуренной комнаты, и поморщился от запаха сырости, будто его дома никогда и не было, лишь были открыты окна. Он вздрогнул от воздуха, который проник к нему под футболку. Антон, шаркая ногами, прошел на кухню и облокотился руками на стол. Голова гудела от алкоголя, который, кажется, был везде в его теле. Ему казалось, что кровь сменилась на алкоголь, и теперь он разлагается в своей же квартире. Телефон все так же валялся где-то на полу, раньше он хотя бы вибрировал от звонков, а сейчас покрылся слоем пыли и черный экран был все время. Шастун, шатаясь и держась за стенку, пошел к своему разряженному телефону. Он поднял его, и пошел искать зарядку, которая лежала где-то в самом тайном углу квартиры. Увидев шнур, который выглядывал из-под кровати, Антон пошел к спасительному зарядному устройству. Зеленоглазый упал на колени перед кроватью, и взяв устройство, пытался воткнуть в розетку. С миллионного раза у него наконец это получилось. Осталось дело за малым, всунуть сам шнур в телефон. Через минут пять у него наконец-то это получилось, и он в мыслях благодарил всех богов мира, которых он знал. Черный экран резко стал белым, и Шаст поморщился от такого яркого света. Голова снова загудела пуще прежнего. Он понизил яркость, и посмотрел на дисплей. Сказать, что он был в шоке, ничего не сказать. Сто девять пропущенных звонков, пятьсот шестьдесят семь сообщений в Вконтакте, и семьсот двадцать три смс-ки. Пропущенные звонки были от Димы, Сережи, как ни странно от Арсения Сергеевича, и от Тамары. Последняя смс-ка была от Сережи, текст в которой был: Надеюсь ты там подох, блять. Паскуда. Это было в воскресенье на прошлой неделе. В голове у Антона были, как и нормальные мысли, как и очень абсурдные. Быстро они меня похоронили, ну ладно-ладно. Друзья называются. На экране высвечивалось время 6.56 a.m. Он принял решение, что он докажет своим бывшим друзьям, что он жив и ему еще ого-ого сколько жить. Шастун поднялся с пола, кинул телефон на кровать и пошел в ванну под холодный душ. Вода стекала по телу, голова более менее успокаивалась, но стоило сделать резкое движение, как она снова гудела. Закрыв глаза, он чувствовал, как он трезвеет под холодными струями душа. Антон, встряхнув голову от воды, зачесал челку назад и протер лицо ладонями. Глаза резко помутнели, но скоро вновь пришли в норму. Он завязал полотенце на тазовых костях, и вышел из ванной комнаты. В холодильнике, кроме бутылок виски и коньяка, был только заплесневелый сыр. Белобрысый со злостью закрыл дверцу холодильника и пошел в свою комнату. Он снова поморщился, прошел к шторам и раскрыл их. Свет проник в комнату, и лучи солнца начали пускать солнечных зайчиков по экрану компьютера. Ногами Антон расчистил путь до шкафа и достал оттуда мусорные пакеты, и начал собирать окурки вместе с пустыми бутылками. Собрав два пакета мусора, он начал одеваться. Живот предательски урчал на Шастуна. Парень был уверен, что скоро угробит печень вместе с кишечником. Зеленоглазый надел снова свои браслеты и кольца на руки. Он решил, что темная толстовка и джинсы такого же цвета, сойдут для Универа. Зеленоглазый нашел очки, напялил их, и захватив мусорные пакеты, пошел в коридор. Там все так же не горел свет, так как лампочка была выбита оттуда. Антон нашел свои чистые белые кеды и вышел на улицу, чтобы выкинуть мусор. Солнце не грело, лишь холодный ветер орудовал на улице. Парень быстро кинул мусор и побежал обратно домой. Не успев еще полностью зайти в комнату, как его телефон зазвонил. На дисплее высветилось Арсений Сергеевич. В горле образовался ком, взявшийся из ниоткуда. Ноги предательски задрожали, и парень ждал лишь того, когда звонок прекратится. Но учитель все звонил и звонил, не прекращая. Блондин осмелел и решил ответить на звонок. Он провел по зеленой кнопке и поднес к уху. Преподаватель злобно дышал в трубку и, кажется, не собирался даже и говорить что-то. Забоявшись ругани, Антон сбросил вызов. Он отключил телефон от зарядки, увидев сорок процентов в углу экрана. Захватив с собой наушники и всунув их в уши, он снова вышел из квартиры на улицу. В плейлисте заиграла песня Oxxxymiron — Накануне. Он смотрел на мир сквозь солнечные очки, и оно было на самом деле таким серым. Таким неживым, таким странным и ужасным. Люди бежали рядом с Антоном, спеша кто куда. Ему хотелось остановить каждого человека, который бежал на свою работу, и спросить «зачем вам нужна работа, которая бессмысленна, так же как и ваша жизнь?» Но он не мог, он знал, что его обольют матом с ног до головы и пошлют куда подальше. Засыпает шпана, просыпается мафия. Мафия — это те, кто убивают. Можно ли считать, что правительство мафия? Парень, будущий психолог, думает да. Они неосознанно убивают жителей страны, ведь они запрограммировали людей, что учеба, институт, работа — это самая главная часть их жизни. Конечно, учеба нужна, чтобы быть образованным. Это правильно, это важно. Но не та скучная работа, которая длится двадцать четыре часа в сутки и все семь дней в неделю. Шастун любил приключения, любил мечтать. Его главная мечта детства — быть счастливым. Ведь счастье это сложно, его надо заслужить. Надо дождаться. Надо бороться. И он был готов. Но его сломали, сломали душу. Его ударили в самое сердце, растоптали душу. Коротко говоря, его убили. Мрачная тень, якобы человека, двигалась в сторону кафе, которое работало двадцать четыре часа. Парень зашел в теплое помещение и присел за столик около окна. Музыка сменилась на Oxxxymiron — Переплетено. Машины быстро проезжали на зелёный цвет светофора, и застопорились, когда зажегся красный свет. Автомобиль марки Bugatti проехал на красный свет и быстро помчался дальше восвояси. К столу подошла миловидная девушка лет двадцати трех и положила меню. Антон быстро позвал ее обратно, и заказал обычное кофе и их фирменный омлет. Ровно через пять минут она вернулась вместе с едой и чашкой ароматного напитка. Парень принялся за еду, и попивая кофе, листал ленту Вконтакта. Он решил заглянуть на свою страницу, и увидел что друзья уменьшились, а на стене написаны грубые слова бывших друзей. Зеленоглазый быстро удалил их и зашел в исходящие заявки. Он был подписан на всех своих однокурсниц и на Сережу и Диму. Он отписался ото всех и продолжил слушать свои аудиозаписи. Кинув деньги на стол, он собрался и вышел из помещения. Ветер снова проник под толстовку и юноша побежал снова домой, так как забыл свой рюкзак. Быстро добежав до подъезда, он вошел в дом и побежал по лестнице к себе домой. Антон, накидав учебники, которые видел на столе, в рюкзак, и выбежал из дома, чуть не забыв закрыть на ключ квартиру. До первой пары осталось десять минут, и осталось лишь перейти «зебру» и вот он в своем "любимом" университете. Студенты оборачивались на Антона, некоторые посмеивались. Парень понимал, что могли сделать его "хорошие" друзья. Распространить несуществующие слухи. Он вошел в здание, и прошел к стенду с расписанием. Первый курс. Факультет психологии. Понедельник: Экономика. Логика. Физ-ра. Ин. язык. Психология. Отойдя от стенда, он чуть не врезался в какого-то парня, и пробурчав «извини», пошел на второй этаж в аудиторию экономики. Студенты бегали туда-сюда, кажется, если один из них пройдет не так, как надо, они все упадут как фигурки в шахматах. Он облокотился на стену около двери и задумался о том, чтобы было, если бы он действительно сдох в той самой комнате. Он расплылся в улыбке от летних воспоминаний с Сережей и Димой, и положил рюкзак на колени, а туда свою голову. Единственный вопрос, который крутился в его мыслях: «За что они так с ним?» Да, он виноват. Да, он не отвечал. Да, он не включал телефон. Но у него была причина. Рядом с ним проходили, кажется, миллион студентов. Все были заняты своими делами. Некоторые болтали о своих оценках. Другие разговаривали о том, что за новые парни у них появились на выходных. Резко Антон почувствовал, как кто-то присел к нему. Он, вытаскивая наушники, повернул голову и перед ним сидел Дима на корточках. В его глазах блестели остатки слез. Глаза одновременно выражали ненависть и любовь. Позов снял очки и протер глаза. — Какой ты уебок, — брюнет подполз, и резко прижал к себе зеленоглазого. Антон в шоке пытается обнять его в ответ, но не получается, и он только задыхается от того, как друг его обнял. Поз оторвался от блондина, влепив ему щелбан в лоб, и вытер тыльной стороной ладони слезы. Антон, поглаживая грека по спине, положил голову на его плечо, и нервно сглатывая ком в горле, хочет у него спросить про хвостатого. — А где... — Сережа уехал, — это прозвучало резко, и в этих двух словах было столько боли. Антон открывает и закрывает рот, как рыба. Он не может ничего сказать, потому что не понимает ничего. Зачем? Почему? Столько вопросов у него в мыслях, он хочет Диме все их задать, но понимает, что друг не в настроении. И, кажется, ему очень больно. В его глазах образовывалась новая партия слез, и он сразу их вытер. Шастун знал, что Позов не хотел, чтобы его видели в таком состоянии. Поэтому блондин просто гладил его по спине. Он не хотел ничего шептать, успокаивать. Это лишнее, нужно просто быть рядом. Вскоре, через некоторое время, подошел преподаватель и студенты зашли в аудиторию. Они сели вместе, между ними было такое напряжение, что можно было его резать ножницами, но они все равно были вместе. Дима лег на парту и не поднимал голову с нее всю пару. Как и Антон. Учитель будто их и не замечал. Михаил Андреевич хотел уже было начать говорить слова, как его прервал стук в дверь. Она открылась и в помещение зашел декан факультета психологии. Попов выглядел хуже обычного. Мешки под глазами увеличились, а сами глаза были красными, будто преподаватель проплакал все две недели. — Здравствуйте, — его голос больше не звучал, как пение птиц. Он был хриплым, и осипшим. — Антон Шастун тут? — зеленоглазый вздрогнул и поднял голову. Пара светлых голубых глаз наткнулась на прекрасные зеленые глаза. Вмиг светлое небо стало темным. В его глазах, будто началась буря. — Да, он тут. Если хотите, то забирайте, — экономик махнул рукой в сторону белобрысого и принялся писать новую тему пары. — За мной, Шастун, — Арсений вышел из аудитории, а Антон, будто в абстракции, шатаясь, вышел за ним. Как только он закрыл дверь, его резко прижали к стене держа за толстовку. — Какого хуя, Антон!? — учитель дышал прямо в рот своему ученику. Глаза бешено осматривали его лицо, каждую черту. Он ослабил хватку и отошел от зеленоглазого, потирая переносицу. Психолог, будто был готов заплакать. — Арсений... — Заткнись, Шастун. Объясни, почему тебя не было две недели? — Попов готов был вжать его в холодный бетон и обматерить его с ног до головы, но он сдерживал свой гнев, как мог. В чистых голубых глазах появлялись намеки на соленую жидкость. Антону так хотелось его взять и обнять, но он понимал, что это учитель, а он студент. — Была причина, — протараторил блондин, теребя свои кольца на фалангах пальцев. — Какая?! — Арсений Сергеевич резко ударил в стену рядом с Шастуном. Зеленые глаза испуганно глядели на своего преподавателя, но он понимал, что заслужил это. Сам виноват, не надо было пить. — У меня... — он вспомнил слова мачехи, которые разрушили все стены в его маленьком мирке. — Умерла бабушка, — слезы собрались в ореолах ресниц, и он вытер их тыльной стороной ладони и, кажется, у него начиналась истерика. Шаст резко отвернулся от настойчивого взгляда своего учителя психологии, и кулаком ударил в стену, чтобы успокоиться. Кожа, которая ударила по холодному бетону, покраснела и начала немного ныть. Но Шастуну было, грубо говоря, похуй на это. Он выплеснул все, что в нем было. В одном ударе. Попов подошел к своему студенту, и дыша в затылок, обнял со спины. — Извини, — эти слова звучали так искренне, будто не Антон прогуливал, а Арсений. Антон повернулся и сам обнял Попова. Его руки лежали на плечах, а нос утыкался в теплую шею. И так они простояли больше десяти минут. Позже они пошли в аудиторию, в которой Попов преподавал психологию. То есть в кабинет факультета. Антон сел за свою парту, а Арсений пошел заваривать ему чай, так как у зеленоглазого начиналась истерика. Вскоре учитель вышел с кружкой теплого чая и поставил ее около носа ученика. Шастун взял чашку и поднес ко рту. Из кружки клубился пар, и приятно грел лицо парня. Попов, положив свою голову на руку, смотрел за блондином. Тот же выглядел, как самый настоящий кот. Кот, которого грело солнце, и тот морщась от удовольствия, разлегся на подоконник. Арсений взглянул на свою сумку, из которой торчали билеты в кино. — А ты еще не против сходить в кино? — учитель прервал питье вкусного напитка, и парень чуть не поперхнулся, но откашливаясь произнес. — Не против, — и продолжил кашлять, чтобы откашлять жидкость, которая попала совсем не в то горло. Арсений Сергеевич заулыбался, и отвернувшись в сторону от студента, закусил губу. Как долго я этого ждал, котёнок.