Стихийное бедствие

Ты виноват в своей юности сам. Найтивыход — phenol (noisecream prod.)

      Зайдя в университет, Антон снова увидел тех же людей, которые постоянно спешат куда-то, тех учителей, которые идут в свои аудитории. Даже в учебным заведении влюбленные парочки все равно присутствуют. Некоторые сидят на скамейках, а другие на подоконниках. Мило. Вдруг в этой толпе прошмыгнула знакомая голова, и Антон последовал за ней. Это оказался Позов. Друг куда-то очень спешил, и даже не обращал внимание на Шастуна, который звал его. Зеленоглазый дернул его за руку и тот наконец остановился. — Что с тобой? — блондин сразу начал спрашивать о самочувствии лучшего друга. — Все нормально, — он соврал, ведь его глаза сразу же выдавали всю правду. Димины глаза были красные, а под ними огромные мешки. — Не пизди мне, — закатал глаза Шаст, и потянул брюнета в другой конец коридора, где было не так шумно. — Шаст, я не буду ничего рассказывать, — голос Позова немного дрожал, и из-за этого волна волнения накрыла с головой Антона. — Еще как будешь, Дим, — Шастун прижал друга к стенке, и стал буравить его взглядом. — Это все из-за Сережи, — словно гром среди ясного неба прозвучали его слова. — Что? — Он куда-то пропал. На звонки не отвечает. Я переживаю, — в глазах Димы начала собираться вода, которая вот-вот могла стечь по его щеке. — Любишь ли ты его? — неожиданно задал вопрос Антон. — Как своего лучшего друга можно не любить?! — грек перешел практически на крик. — Успокойся, — зеленоглазый понял, что ляпнул лишнее и замолчал. Телефон брюнета завибрировал, и он взял его, чтобы посмотреть кто звонит ему. Глаза, которые только что были полны слез, в миг стали полны страха. На немой вопрос Шастуна, он прошептал: «Серёжа.» Дима нажал на зеленую кнопку, и поднес к уху телефон. — Алло? — осипшим голосом произнес Позов. — Сережа?! — выкрикнув почти на весь коридор, Поз ошарашено смотрел на зеленоглазого, жадно дыша воздухом. — Господи... Что? Нет... О, Боже, — по щеке друга быстро скатилась слеза, оставив после себя еле видный мокрый след. — Конечно, хорошо, — Дима сбросил вызов, и грустно посмотрел на Шастуна. — Что случилось, Дим? — блондин нервно теребил кольца на пальцах, и ждал ответа. — Случился пиздец. Матвиенко в притоне Питера, — кареглазый потер переносицу, и поправил очки. — Сейчас же отправляемся в Питер, — Антон сразу принял решение, и взяв за руку Поза, быстрым шагом направился на первый этаж учебного заведения. Им получилось быстро прошмыгнуть мимо охранника, и выйти за пределы университета. Шастун не обращал внимание на постоянно вибрирующий телефон, потому что ему было сейчас важно только одно — вытащить из говна Сережу. Дима забронировал билеты на самый ближайший рейс, а Шаст заказал такси до Домодедово. Машина подъехала как ни странно очень быстро, и они отправились в свой долгий путь. Молчание, висевшее между друзьями, напрягало даже водителя, и поэтому он включил радио, на котором играло Our Last Night — A World Divided. Антон качал голову в такт музыке, а Дима шепотом пел эту песню. Хороший вкус у этого таксиста. Через некоторое время, Шастун соизволил взять свой телефон и посмотреть кто же ему писал и звонил. Это был Арсений Сергеевич. Сердце парня снова начало быстро колотиться, что казалось, будто все слышат его биение сердца.

Вы. 9.34. Здравствуйте, Арсений Сергеевич.

Арсений Сергеевич. 9.35. Хуяствуйте. Какого черта, Шастун?! Почему вы с Димой ушли из университета, хотя даже не прошла первая пара?!

Вы. 9.36. Не горячитесь, Арсений Сергеевич. Это наши проблемы. И впутывать Вас в это я не собираюсь.

Попов прочитал, но не стал отвечать, что очень насторожило зеленоглазого. Вдалеке уже показался аэропорт, а это значит, что скоро они полетят в Питер. В самый прекрасный город России. Шастун любил Питер, хоть и не бывал там никогда. Красивый город, красивая архитектура. Только было одно огромное "но" — в этом городе, в каком-то притоне, лежит его лучший друг, который может вот-вот сдохнуть от передоза. Но они не допустят этого. Никогда. В зале ожидания куча людей. Все куда-то спешат, хотя времени до самолёта осталось уйма. На табло высветилось Москва — Питер. 11.35. До полета еще полтора часа, а Антон очень сильно волнуется. Дима ушел куда-то за едой, оставив блондина одного. Через сиденье сидела привлекательная девушка лет девятнадцати. Она улыбалась, смотря в экран телефона. Ее волосы немного спадали ей на лицо, но ей это, кажется, не мешало. На ней была чуть большая рубашка в клетку и черные, с одной дыркой на коленке, джинсы. Вскоре к ней подошла брюнетка с напитками, и они куда-то ушли, что-то обсуждая. Дальше от него сидели пожилые люди, мило улыбаясь друг другу. Внутри парня что-то сжалось, и неприятное ощущение нахлынуло на зеленоглазого. Парочки шли за ручку, некоторые стояли в углу и обжимались. В глубине души, Антон тоже этого хотел. Он был влюблен, но, наверное, не до той степени, когда ты сходишь с ума от этого человека. Когда закрываешь глаза и представляешь только его. Когда ты полюбил все его запахи в машине. Когда ты запомнил, до мельчайшей детали, как он пахнет. Нет, конечно Антон не был так влюблен (был). Из раздумий его вывел голос друга, который пришел с колой и с четырьмя пирожками. — Ешь, а то по-любому не ел ничего опять, — Позов ласково протянул мучное изделие другу, и тот с радостью взял. — Спасибо, — жуя тесто, произнес Антон. 11.00 a.m. Им проверяют билеты и что находится у них в рюкзаках. Посмотрев на них недоуменным взглядом, девушка отдала им вещи, билеты и паспорта. Перед ними стоял самолет. Огромная белая птица. В нем уже сидели люди, и друзьям не хотелось из-за своей невнимательности просрать свой самолет. Положив свои вещи в полку для ручной клади, они сели на свои места. Антон сел около иллюминатора, а Дима рядом с ним. Практически сразу в проходе шла стюардесса с тележкой еды. Позов на потом взял парочку пачек сухариков и воду с лимоном. Самолет взлетел. Москва приобрела прекрасный вид. Железная «птица» летела сквозь облака, а под ее крыльями красовалась Москва-Сити. Зевнув, блондин решил вздремнуть. Темная комната, в которой были окна, но они тоже были черными. Осмотревшись вокруг, парень заметил дверь, из щели которой льется белый свет. Он медленно пошел туда, боясь провалиться сквозь пол. Приоткрыв дверь, он увидел огромное белое помещение, по середине которого стоял огромный черный котел. Из него капала какая-то черная, как смола, жижа. Не боясь, зеленоглазый прошел туда, и заглянул внутрь котла. Там была иссиня-черная жидкость, в которой кое-где был оттенок розового и сиреневого. Из стены вдруг выросла из ниоткуда дверь. Из нее вышел знакомый силуэт. Он медленно пролетел над полом в сторону котла, и полностью окунулся в него. Силуэт так же медленно повернулся к Антону. Перед парнем стояла его мать, из которой отовсюду хлыщет черная склизкая жижа. Она приближалась к сыну, и резко, будто леопард схватил лань, обняла его. Теперь Антон полностью в этой самой жидкости. Он не мог ни пошевелиться, ни оттолкнуть ее. Они просто долго стояли и обнимались. Мать холодным взглядом прожигала стену, а Шастун был на грани истерики. Его один раз толкнули в бок, и он поморщился. Все его лицо было в оттенке черно-фиолетового, и иногда жидкость попадал в рот. Отойдя, мать взяла в руки лицо сына, и произнесла прямо ему в ухо. — Это душа, — и исчезла. Чуть не упав с сиденья, Антон прижался к спинке кресла. Весь он был в поту, а рядом с ним сидел Позов, который видимо был в панике. Пот капал со лба прямо на глаза, Антон дернулся, и быстро вытер лицо. Ему до сих пор казалось, будто он весь в этой черной жиже. — Все хорошо? — держа за руку Антона, спросил Поз. — Все отлично, просто страшный сон приснился, — почти правду сказал Антон. Друг кивнул, видимо не веря в эти слова. Пилот осведомил пассажиров, что скоро самолет произведёт посадку в аэропорту города Санкт-Петербурга. Дима начал собирать вещи, а Антон сидел и просто потирал свои глаза, пытаясь забыть этот ужасный сон. Вскоре «птица» приземлилась, и все пассажиры вышли из салона. В аэропорту снова всех проверили, и через некоторое время друзья наконец ждали свое такси. Сережа в смс-ке указал адрес, рядом с которым должен быть притон. Белая машина подъехала к парням, и они сели, предварительно назвав улицу. Друзья стояли перед зданием, в подвале которого лежал их общий лучший друг. — Чем быстрее мы это сделаем, тем меньше проблем, — они быстро вошли в парадную, и завернули налево. В углах лежало пара шприцов, и Шастун поморщился от этого. Спустившись в подвал, им пришлось выламывать дверь. В углу, ото всех умирающих наркоманов, сидел Матвиенко. Бледный, как смерть. Его губы чуть подрагивали, и точно не от холода. Дима подскочил к нему, и взял его на руки, чмокая в лоб. Сердце Антона то сжималось, то готово было выпрыгнуть. Позов аккуратно нес своего друга к выходу. Парни наконец-то вышли из этого ужасного места, которое заставляет содрогнуться кого угодно. Дима аккуратно положил Сережу на задние сиденья такси, а на немой вопрос водителя он ответил: «Больница, мы сейчас.» Антон, стоя рядом с машиной, нервно теребил кольца на фалангах пальцев. — Его надо отправить на реабилитацию, Дим, — начал разговор Шастун. — Я знаю это. Если его оставить в Питере, то мне придётся летать сюда каждые выходные, — Поз шмыгнул носом, и поправил очки, которые чуть спали с переносицы. — Я буду с тобой, — голос парня начинал дрожать. — Нет, я буду один летать, — сказал друг, и сел в машину рядом с Матвиенко, а Антон на пассажирское. — В больницу N*, — сказал Дима, и машина тронулась. Дима снова взял на руки лучшего друга, и побежал в помещение. Антон заплатил за такси, и тоже пошел за другом в больницу. Уже сразу их встретили врачи, и мягко положили дрожащего Матвиенко на койку. Они повезли его в какое-то отделение, а Диму туда не пустили. Он разочарованно сел на стул, и Шаст рядом с ним. — Все будет хорошо, — зеленоглазый почесал затылок, и продолжил. — Он сильный. — Я знаю, — нервно произнес кареглазый. — Не надо лить по нему сейчас горькие слезы, он жив, Дим, — посмотрев на друга, который вот-вот расплачется, сказал Шастун. — Ты прав, — Поз крепко обнял блондина, и тот в ответ его тоже обнял. Он счастливо улыбнулся, утирая слезы счастья. — Отель? — изогнув бровь, спросил Дима. — Отель. Телефон Шастуна завибрировал, а на его экране высветилось: «Марк Тищенко хочет добавить Вас в друзья.»