Холодные цвета.

Операция прошла успешно. Когда Дин повесил трубку после разговора с Бобби, он почувствовал себя настолько обессиленным, что даже не нашёл в себе сил отложить телефон на прикроватную тумбочку, тот просто выпал на кровать из разжавшейся руки и остался лежать рядом. Винчестеру удалось поспать несколько часов, так что он не чувствовал сонливости, просто дикую, непреодолимую слабость в теле и в душе одновременно. Представляя себе этот момент раньше, он думал, что будет по потолку бегать от счастья, а сейчас даже дышал с трудом, словно из него разом выкачали всю силу. Кастиэль вошёл в комнату и посмотрел на Дина всё с тем же странным интересом естествоиспытателя. На губах у него появилась лёгкая и осторожная улыбка, которая преображала его лицо невероятно. С ней он казался похожим не то, чтобы на ребёнка, скорее на невинного ангела. Пожалуй, Мэг была права, он действительно немножко ангел. - Думаю, всё прошло хорошо, верно? - он присел рядом с Дином и, потянув его за плечи, устроил голову Винчестера у себя на бёдрах. Ресницы шофёра едва заметно двинулись, выражая согласие. - Теперь тебе не придётся больше о нём волноваться. Тебе грустно из-за этого? - пальцы мягко скользнули по скуле к подбородку. - Я не...- Дин сделал попытку поднять голову, но Кастиэль надавил на его подбородок, запуская пальцы другой руки в волосы. - Я знаю, ты хочешь своему брату только добра. Ты не хотел, чтобы он болел, я знаю, Дин, - Новак коснулся виска мужчины губами, и подчинённому мгновенно захотелось, чтобы он всё-таки наклонился и поцеловал, но Кастиэль явно не собирался делать ничего подобного. Он как обычно тянул. - Я просто говорю, что ты не знаешь, как жить, если он не будет болен. - Счастливо, - пробормотал Винчестер, закрывая глаза и расслабляясь полностью. - И не говори так, как будто ты всё про меня знаешь, потому что это не так, - ему не хотелось спорить или заявлять что-нибудь в духе "никто не может меня понять", просто сейчас он и сам не был способен осмыслить всё, что с ним происходило, что он думал, чувствовал, а потому утверждать, что кто-то может понять его в таком состоянии, было бы глупо. - Конечно, счастливо, - кивнул Кастиэль. - Но ты, Дин, старший брат. Не автомеханик, не водитель, да и вообще много этих "не". Ты старший брат, заботливый и хороший, это, если можно так сказать, твоя работа, твоё призвание, твоё место в мире. Но между тем Сэм уже стал почти взрослым. Совсем скоро, если он поправится, он уедет в колледж, потом женится, найдёт работу, родит ребёнка. У него будет своя семья. Вы, конечно, будете видеться и звонить друг другу. Но тебе ведь этого мало? - пальцы Новака коснулись рта Дина, заставляя разжать прикушенную губу. - Я правда всё знаю, Дин. Знаю, что сейчас тебе стыдно и страшно, знаю, что ты сам себя не понимаешь, знаю, что ты в меня влюблён... - мужчина провёл кончиками пальцев по скуле подчинённого. - А ты? Зачем я тебе нужен, скажи? - Винчестер упёрся локтями с двух сторон от своего тела и приподнялся, но всматриваться так близко в лицо Новака было неудобно, так что он быстро переполз на кровати так, чтобы легко можно было сесть и оказаться напротив. - Ты любишь этого Габриэля? Парня с фотографий? - Конечно, очень люблю, - Кастиэль смотрел так, словно это был глупый вопрос, словно Дин спросил что-то само собой разумеющееся, вроде того, дышит ли его начальник лёгкими. Чёрт, да даже на вопрос "ты человек?" он отвечал менее уверенно, чем сейчас. Винчестеру стало плохо. Физически плохо. Он осознал, что не может сидеть, совсем как недавно, и повалился боком на подушки. Его босс замер, изучающе глядя на повалившегося шофёра, словно пытаясь понять, куда у того сместился центр тяжести. - Мне нужно, чтобы ты принадлежал мне. Весь, целиком и полностью. И мне это просто необходимо. Ничего больше. - С... - вместо слов Дин издал что-то среднее между свистом и шипением. Он даже не знал, чего ему хочется сильнее орать, велеть Кастиэлю уйти, или наоборот, целовать ему колени и утверждать, что он примет как милость возможность принадлежать Новаку, совсем как тот хочет, целиком и полностью. И Винчестер больше склонялся к последнему, так что от необдуманных поступков его спас только неожиданный звонок в дверь. Босс поднялся и молча вышел, оставив Дина в полном одиночестве. Тот пролежал, не меняя позы, минуты две, после чего перевернулся на живот, распластавшись на кровати звездой, и прикусил наволочку так сильно, что едва не прорвал её. Хотелось что-нибудь разнести. Или кричать. Или кричать и разносить что-нибудь. Или попросту сдохнуть. Или чтобы Кастиэль его обнял погладил по голове и уложил спать, как вчера, например. Поразительно, но Винчестер, всегда бывший не только довольно независимым, но и тащивший на себе брата, невероятно быстро привык к тому, что вся его жизнь, включая настроение, полностью зависит от одного конкретного человека, с которым у них сложились непонятные взаимоотношения и который не сообщает о своих планах относительно подчинённого. Поразительная глупость. Поднявшись с кровати, Дин медленно побрёл по направлению к кабинету босса. Шестое чувство, которое в мужчине было развито более чем неплохо благодаря болезни брата (ему случалось ощущать, когда Сэму становилось плохо, и он работал над восприимчивостью к такого рода ощущениям) сейчас вовсю вопило о том, что за закрытыми дверями говорят именно о нём. Мэг, а приехала именно она, потому что никто другой просто не мог бы, проявляла большой интерес к частной жизни своего начальника, то есть вполне могла вести сейчас беседу о Винчестере, и даже наверняка вела. Подкравшись к кабинету, Дин, совсем как школьник, прижался ухом к щели между дверью и косяком, из которой едва слышно пробивался звук. - Почему ты не спишь с ним? - спросил голос Мэг где-то недалеко от двери. Дин на секунду отстранился, пытаясь понять, как можно улучшить слышимость. Ему было стыдно, он чувствовал себя глупо, но быть игрушкой, которую достают из ящика по необходимости и с которой не делятся планами на неё его уже порядком достало. - Я не могу, - голос у Кастиэля был тише, и слова можно было разобрать еле еле. Винчестер отдёрнул голову, но быстро прижался снова. - Я думал, что со временем привыкну, но никак не могу, - часть слов пропала, Новак говорил слишком тихо, и Дин, как не напрягал слух, так и не смог их разобрать. - Поскорее бы Гейб вернулся, - в кабинете послышалось какое-то движение, Мэг, кажется, отошла дальше от двери. - Ты всё ещё уверен в своей затее? - уточнила она. К счастью, её шофёр мог слышать хорошо, в какой бы части помещения она не находилась. - Ты, по-моему, только себя измучил всей этой авантюрой. - Мне это необходимо, - когда Кастиэль говорил так уверенно, голос у него становился громче и чётче. Но следующие слова снова потонули в неясном шуме и шуршании, Мэг что-то передвигала или перекладывала. - Он обязательно полюбит меня, он уже влюблён, - добавил голос ровно, почти так холодно, как ему полагалось звучать. Дин отошёл от двери и, протирая стенку плечом, побрёл обратно в комнату. Кажется, силы не спешили возвращаться к нему, и у него в душе даже кольнуло подозрение, что тому виной какая-нибудь болезнь. Наверняка у него сейчас температура, хотя это не так уж и важно. Важнее было другое, мучения тела лечатся или, по крайней мере приводят к смерти, а мучения души - дело куда более серьёзное и парочкой таблеток не решается. А ведь действительно, разве не идеальный план? Лучшая месть, которую только можно выдумать. Просто заставить Дина спать с собой? Унизительно, гадко, но не смертельно, Винчестер бы пережил, стёр из памяти и, тысячу раз напомнив себе, что это всё ради брата, смог бы справиться с этим. Может, это бы повлияло на его дальнейшую жизнь, может, он никогда после этого не смог бы создать крепкие и доверительные отношения, но в общем и целом это было бы не так уж и страшно. Любовь - другое дело. Влюбить Дина в себя, вот что действительно можно считать идеальной местью. Винчестер привязчив, каждая любовь впивается крюком в его сердце, и выдрать её оттуда можно только разорвав плоть. Если Дин полюбит, а он уже полюбил, это будет его личным концом. Сначала Кастиэль сможет сделать с ним всё, что захочет. А потом уничтожит полностью, так, что Винчестер переживёт худшие мгновения в своей жизни, и протяжённость этих мгновений будет невероятной. Это объясняло всё. Переспи Новак со своим подчинённым сразу, и Дин бы никогда в него не влюбился. Более того, если бы хоть раз за всё время босс сделал упор на собственное удовольствие, Винчестер не смог бы полюбить его. Но это бережное отношение, эта ласка, эта политика не делать слишком больно или плохо, забота, всё это накручивалось, опутывая Дина, мешая ему отдалиться, отстраниться, отойти на шаг и осмыслить ситуацию. Он, говоря откровенно, начисто забыл о том, что у Кастиэля есть повод ему мстить, просто не мог думать, что за таким бережным отношением может скрываться месть, и решил... А решил что, собственно? Что Кастиэль в него влюбился? Или просто что Дин привлекает этого человека настолько сильно, что, во время отсутствия своего парня, тот не может перед Винчестером устоять? Нет, наверное просто решил, что этот парень такой. Не эгоистичный, заботливый, твёрдый, этакой мужской идеал, которому просто почему-то приглянулся из всех других именно Дин. Может, просто звёзды так сошлись, или это очередная странность Новака, такая же необъяснимая, как то, почему он не может просто взять и переехать в новый дом. И, если вдуматься, как давно была задумана эта месть? Кастиэль не то, что не выезжает, он почти не покидает дом, так зачем ему нужен личный водитель? Может, это всё с самого начала было хитрой ловушкой для того, чтобы заманить Дина сюда? От таких мыслей голова кружилась. Неужели Кастиэль, тот самый, что недавно гладил его лицо так мягко и ласково, может долгое время планировать нечто жестокое, злое? Или может, а в Дине просто говорит эта дурацкая влюблённость? Винчестер завалился на кровать и закрыл глаза, стараясь не мучить себя. Надо было думать о брате, о том, что скоро Сэм вернётся домой, живой и здоровый, что важно. Но от этих мыслей легче почему-то не делалось. Новак прав, Сэм вернётся и вырастет, жена, дети, свой дом. А Дин, скорее всего, останется в полном одиночестве, собирать по кускам свою душу после того, что с ним сделает Кастиэль. Он уже сотню раз, не меньше, проклял себя за те детские глупости, за трусость, за ту попытку спасти самого себя, и, будь возможность всё исправить, он пережил бы любую травму, лишь бы не оказаться в такой ситуации, в какой он оказался сейчас. Но пути назад не было, а сердце Дина уже было благополучно отдано в полноправное владение этому холодному человеку с холодными глазами, Кастиэлю Новаку. *** - Выглядишь плохо. Сколько ты спал за последние сутки? - Мэг посмотрела на босса с явным осуждением. Нет, он не выглядел плохо, на самом деле, заметить то, что он мало спал в последнее время, было практически нереально, но Мастерс знала, что это так. Как знала и то, что на её мнение ему будет наплевать. Но если сказать, что он выглядит плохо, он забеспокоится хотя бы потому, что побоится, как бы не узнал его новый домашний любимец. - И, как я полагаю, ты делал это здесь, верно? - Если бы я спал в другой спальне, это вызвало бы вопросы, - покачал головой Кастиэль, явно намереваясь встать и пойти поискать в доме зеркало. Он был не склонен любоваться собой, но слова Мэг его обеспокоили. - Почему ты не спишь с ним? - спросила Мэг, глядя боссу в глаза. - Разве не этого ты хотел, разве не ради этого ты всё это затеял? - Я не могу, - Новак облизнул губы. - Всё время хочется обнимать, целовать, прикасаться, я просто не смогу дать ему уснуть. Я думал, что со временем привыкну, но никак не могу,- на губах появилась лёгкая улыбка. Кажется, сам факт того, что Дин где-то рядом, делал его счастливее. - Поскорее бы Гейб вернулся, - заметил босс. Он всё ещё боялся сойти с ума от нахлынувших эмоций последнего времени, а Габриэль легко мог их успокоить. - Да, брат действует на тебя благотворно, - Мастерс подошла поближе к столу. - Ты всё ещё уверен в своей затее? Ты, по-моему, только себя измучил всей этой авантюрой, - действительно, несмотря на такие редкие проблески счастья, Новак последнее время много нервничал. Он получил то, что хотел, но, по его же собственным словам, это пока было только телом Дина, над тем, чтобы получить остальное, надо было много работать. - Мне это необходимо, - уверенно сказал мужчина. - Я его люблю. И хочу, чтобы он любил меня, это же так естественно. Он обязательно полюбит меня, он уже влюблён. *Эта часть вышла ужасной. Спасибо за внимание!