Breathing In The Dark

      Брюс моргнул. Потом ещё раз. Но девушка перед ним и не думала исчезать, растягивая губы всё шире в издевательской ухмылке.       «Она всегда любила красный цвет», - мелькнуло в голове, когда он разглядел тон помады. Когда-то этот цвет ассоциировался у него с хрупкой розой, а сейчас с кровью убитых Лигой людей.       – Талия… – получилось хрипло и безучастно. Наверно, за последние сутки он исчерпал все силы, что не хватало даже на эмоции. Тем более проклятый токсин тянул из него последние запасы энергии с удвоенной силой. Талия это прекрасно видела, ведь её лицо тут же засветилось, будто Брюс только что щёлкнул по невидимому выключателю.       – Милый, – снова приступ смеха, – Прошу, не издевайся так над собой, не говори… Ты всегда предпочитал молчать, помнишь? Мы с тобой проводили время по-другому. Я всё хорошо помню. Так сладко. До боли дико. Ах, это вгоняет меня в краску! Я не прочь окунуться в былые дни, а ты, любовь моя?       Оживлённое поведение дочери Головы Демона действовало на мужчину, как раздражающее скрежетание острия ножа по тарелке. Он не понимал, зачем нужен этот спектакль.       – Бывало, вместо лишних слов ты начинал целовать меня. Что насчёт этого раза? – она придвинулась к решётке плотнее, – Поцелуешь меня, Брюс?       – Нет, – быстро ответил он и отвернулся. Туман в голове упорно наступал.       – Как жаль, ведь я однажды уже спасла тебя… Наша любовь спасла. И в этот раз может это сделать. Ну же, милый, – Талия губами коснулась решётки, сверкая нетерпением в глазах.       Думать было тяжело, каждая мысль вяло воспроизводилась, прорываясь сквозь толщу мелькающих образов и воспоминаний. Однако он ухватился за её слова и снова взглянул на влажный блеск губ.       «Антидот»       – Умный мальчик, – прошептала она, отбросив густые волосы за спину.       От мысли о поцелуе с ней Бэтмену стало тошно. Но он из последних сил просунул пальцы за решётку и провёл ими по острому подбородку с притворной нежностью и наклонил голову. Её горячее дыхание коснулось его губ. Брюс подался вперёд, ожидая, что она сделает то же самое. К счастью, Талия и вправду придвинулась чуть ближе, уже почти касаясь его, как мужчина резким движением провёл по её нижней губе. Ему хотелось захватить как можно больше антидота, но взбешённая Аль’Гул с шипением отпрянула и вскочила на ноги.       – Так и знала! Я знала, что ты так поступишь, но до последнего не хотела в это верить! Ты. Никогда. Меня. Не. Выберешь.       Её рот искривился, а глаза метали молнии. Но вот она моргнула и вновь ласково улыбнулась. За это время Брюс уже успел принять с пальца спасительный антидот.       – Ничего, любовь моя, ничего. Я понимаю, что тебе всё это время мешало. Это ведь из-за неё мы не смогли быть вместе, правда? Это за неё ты так отчаянно борешься? Она… Помеха. Но не волнуйся, скоро отец заберёт её и тебе больше не придётся тратить на это время, – Она произнесла слово «это» с таким отвращением, будто испачкала дорогое платье.       Бэтмен же смотрел на неё пристально, впитывая каждую крупицу новой информации. Антидот работал, мышцы перестало сводить, в голову возвращалась упорядоченность. Он начинал всё анализировать и просчитывать с новой силой.       – Ра'с стоит за Судом Сов?       – И да, и нет.       – Ты юлишь.       – А ты меня не любишь, – на секунду её лицо вновь омрачилось.       – Талия, это в прошлом, ты мне лгала. Ты притворялась другим человеком.       – Плевать! Что с того, м? Если бы я продолжила быть милой и хорошей, ты бы меня выбрал? Ни черта! Ты уже любил не меня!       – Мне жаль.       – Тебе… жаль, – она взрывается смехом, – Ну, жалеть осталось недолго, поверь.       – Что это значит?       Талия, виляя бёдрами, подошла ближе и посмотрела на него снизу-вверх.       – Что скоро ты вновь станешь нашим.

***

      Вода на вкус отдаёт металлом. Не знаю, зачем вообще стала её пить, ведь это огромный риск, учитывая, в какой мы ситуации. Я бы даже собственному отражение не доверяла, будь оно всё проклято. Должно быть, всё дело в моём брате, который сидит напротив и держит на коленях совиную маску.       – Я – Коготь, – твёрдо говорит он, заглядывая мне в глаза.       «Рада за тебя», – чуть не выпаливаю я на нервной почве, однако шок заставляет меня хранить молчание.       – Я служу Суду на благо нашего города и своей семьи.       – Я – твоя семья, – приглушенно шепчу я. Моё негодование взяло вверх над оцепенением. – Так ты меня защищаешь? Это люди убивали девушек моего возраста, Ник! Мне страшно, чёрт возьми!       – Но я не дам тебя в обиду! – отчаянно перебивает он, с мольбой заглядывая мне в глаза.       – Как? – дрожащим от подступающих слёз голосом спрашиваю я, – Как всё так вышло?!       Ник нервно облизывает губы и пытается начать объяснять. Не получается. Он быстро закрывает рот, явно сомневаясь в последующих словах. Глубоко вздыхает и переводит взгляд на зеркало.       – Что ж, время ещё есть, я думаю, – Не успеваю я спросить, что он имеет в виду, как Ник быстро продолжает, – Видишь ли, всё было предопределено с самого начала наших жизней. Ты, я… Всё вело нас к тому, где мы сейчас находимся.       Тут он ободряюще улыбается мне, будто говоря: «Посмотри, как здорово всё сложилось!». Непроизвольно морщусь, как от удара.       – Наша мама… Не была мне родной, – Он смотрит на меня, но не находит на моём лице следов удивления. – Конечно, твой… дар многое тебе открыл. И всё же, хочу, чтобы ты всё услышала от меня. Мою биологическую мать зовут Нэнси. Они с отцом были вместе с подросткового возраста, она забеременела. Хоть они и были очень молоды, однако хотели ребёнка. Правда, больше этого мама хотела только заниматься исследованиями, у неё всегда была тяга к научной деятельности. В какой-то момент она поняла, что это поглощает её, делает всё остальное незначительным, поэтому ей пришлось принять решение и оставить нас с отцом. Тогда денег совсем не хватало, для переезда всей семьи не хватило бы. Она выбрала себя.       Ник нахмурился, явно осуждая такой выбор. Да, вся эта история звучит ужасно.       – Но это всё в прошлом, Лекси. Помнишь, я всегда говорил тебе? Кровь плотнее воды. Нет ничего важнее семьи, и я простил её, когда она нашла меня тринадцать лет назад в Готэме.       «Тринадцать лет назад! Он скрывал это всё от меня целых тринадцать лет…»       – Она… Альтруистка, понимаешь? Я ей восхищаюсь. Она так много сделала на благо людей. Деятельность Суда Сов была очень пассивной, формальные встречи не привносили в уровень жизни города абсолютно ничего. Скорее, это было похоже на мелкую месть или устранение конкурентов. Но она убедила их в своей необходимости и встала во главе. А я же стал одним из Когтей, её палачом. И мы начали карать по всей справедливости, по всей строгости.       – Да что ты такое говоришь? – не выдержав, вскрикиваю я, – Какая справедливость? В чём виноваты те девушки? А последствия взрыва у Блейков? А нападение на Брюса? На Харви? Это справедливо?       – Это необходимые жертвы, – скрипнув зубами, выдавил он, – Ничего глобального не произойдёт, если не устранить мелкие препятствия. И к смерти Харви Дента мы не стремились, хотя не скажу, что не рад.       – Вы сотрудничали со Шляпником? – глухо спрашиваю я, вспоминая тот кошмарный день, когда Харви не стало.       Ник смотрит на меня с жалостью.       – Мы недооценили этого червяка. Но я расскажу по порядку. Когда Нэнси встала во главе Суда, она объявила, что работает на благую цель, которая приведёт к процветанию не только Готэм, но и весь мир. Этой целью была ты.       Судорожно втягиваю воздух, сжимая ладони в кулаки.       – Тогда мы ещё не знали, что ищем именно тебя. Много лет назад у мамы получилось вживить метаген в ДНК человека, это был успех, которого она так жаждала. Но вмешался АРГУС, они вытащили ту девушку и надёжно спрятали. Другое имя, немного пластики, полная смена имиджа. А Нэнси больше не удалось добиться подобного результата, поэтому все силы она бросила на поиски той самой девушки, хоть шансы на успех были невелики.       Ник усмехается толи с горечью, толи с насмешкой.       – Ты уже видела, да? Тем успешным экспериментом была твоя мама. Какова ирония, что спустя несколько лет шпионы привели Нэнси в Готэм, который она однажды покинула, не желая никогда возвращаться. Шпионы успели лишь передать информацию о том, что у объекта родился ребёнок. Девочка с серыми глазами. А потом их устранил АРГУС. Я сначала удивился, почему именно это они передали в первую очередь, ни имя, ни адрес, ни фото. Мама объяснила мне.       Не могу сдержать брезгливую гримасу, когда слышу это «мама» в адрес той гнусной женщины.       – Приоритетной задачей было выяснить имеет ли объект потомство. Тесс всегда была болезненной, ты помнишь, потому и умерла рано. Её тело не полностью принимало метаген. А вот ты… Ты, её дочь, родившаяся с этим, стала идеальным завершением шедевра.       Хочу закричать, так мне становится противно и тошно от таких формулировок, но могу лишь обессиленно поджать губы.       – АРГУС знал, что они узнали о тебе. Но вот то, что им удалось ещё и вычислить местоположение… Какой непрофессионализм! Однако Нэнси не спешила. Что толку от младенца? А матери всё равно осталось недолго с её здоровьем. Тогда она принялась за то, что умела лучше всего – за исследования. Она вышла на Суд Сов, тщательно изучила их историю и состав, нашла нужные рычаги давления. Даже при этом к власти ей удалось прийти не сразу. Она также провела несколько опытов, опираясь на старые архивы Суда, у неё получилось улучшить формулу состава для Когтей.       – Вот почему ты тогда не умер… – На мгновение я перестаю дышать, но встретив уверенный взгляд Ника, всё же делаю глубокий вздох. Наверно, подсознательно я всё ещё ему доверяю.       – Абсолютно верно, – улыбается он, – Чудесная сыворотка. У Суда много Когтей, но многие сейчас находятся в криокамерах за проступки или же за ненадобностью. Некоторым даже больше сотни лет. Считается долгом чести, когда семейная линия служит на благо Суда и города. Раз в несколько поколений забирают мальчика, чтобы он прошёл подготовку и стал одним из Когтей. Кстати, одним из таких должен был стать твой милый друг, опекаемый Брюсом Уэйном.       – Чёрт возьми!       – Один из наёмников, желавших послужить Суду, но недостойный стать Когтем, помог мальчику избавиться от лишних… привязанностей. Настоящие Когти должны заботиться только о благе города.       – Так это Суд стоял за убийством родителей невинного мальчика! Как это бесчеловечно, ты хоть отдаёшь себе отчёт? – рыдания начинают подступать, образуя комок в горле, слёзы сбегают по щекам, – Да за что вы, за что так с людьми?       Я хочу сказать ещё миллион слов, сотню обвинений и десятки ругательств. Но слёзы душат меня, отчаяние охватывает меня с головы до пят. Такой безнадёжности я давно не испытывала. Мне на грудь положили огромный камень, и он сдавливает мои рёбра всё сильнее с каждым словом моего брата.       – Это традиции, – просто говорит Ник, – Он бы продолжил дело своих предков и стал бы одним из сильнейших палачей Суда.       – Почему же от нас с отцом не избавились, чтобы тебя не отвлекали ненужные привязанности? – не могу сдержать яд в голосе при этом вопросе.       – У меня привилегии, – ухмыляется он, – Нэнси многое ради меня сделала. Она подарила мне новую жизнь. Когда мне исполнилось 15, она нашла меня и рассказала свою историю. Я был счастлив, что у меня есть мать, которая..       – Которая не умерла? – холодно перебиваю я.       – Которая осознала ошибки прошлого и захотела начать всё с чистого листа. Нэнси рассказала о своей цели, и я вызвался помочь. Тогда она отправила меня на обучение к другим, опытным Когтям, чтобы они год за годом меня обучали. Было решено ничего не говорить отцу. Пусть делает то, что умеет лучше всего – работает. А я использую эти связи и деньги на благо Суда и города.       «Да, каким сумасшедшим придёт в голову водить ребёнка в парк аттракционов и покупать мороженое ребёнку, с которым ты хочешь начать всё сначала. Надо сразу вести его на курсы обучения профессиональных убийц…»       – Когда она рассказала мне историю про сбежавшую девушку и её ребёнка, я не мог не заметить, как ты подходишь под все критерии: год рождения, цвет глаз… Я испугался и солгал ей о твоём возрасте. Какова была вероятность? Я считал, что это точно не ты. В 20 лет я закончил своё обучение и работал на Суд как Николас Вайс, и как Коготь. Мне ввели новую сыворотку Нэнси, которая улучшила мои инстинкты и физические показатели. Также я приобрёл завидную неуязвимость. Сама знаешь. Но это не значит, что я бессмертен, есть такие способы умереть, после которых я уже не восстановлюсь. В те годы Нэнси активно работала над формулой, которая помогла бы выявить метаген. Но терпела неудачу за неудачей. Ей даже потребовалось путешествие за редкими компонентами длиной в три года. Наконец, спустя почти 10 лет она создала сыворотку, правда, с побочным эффектом – ужасная смерть, если ты не носитель метагена. Однако потеряно было критическое количество времени, начальство Нэнси было крайне недовольно и начинало терять терпение, поэтому пришлось пойти на такие меры.       На этом моменте я болезненно скривилась.       – Мы наняли Тетча, он гипнотизировал девушек, заставлял добровольно принимать сыворотку. Но вдруг решил, что имеет право ставить нам условия. Потребовал баснословную сумму за молчание, и тогда мы решили тихонько его устранить. Устроили покушение у Блейков. Вероятно, он обо всём догадался, раз ему удалось тогда уйти. Ещё и осмелился напасть на тебя, зная мою личность… Но не волнуйся, больше он не причинит тебе вреда.       По блеснувшему в глазах Ника торжеству я поняла, что участи Джарвиса Тетча не позавидуешь.       – Не менее раздражающей помехой для нас стал Брюс Уэйн, возомнивший себя хозяином города в маске летучей мыши.       Тут он внимательно посмотрел на меня.       – Удивлена, что мы знаем? В Готэме от Суда не так много секретов. Он всегда ускользал от нас, всё ближе подбирался… Тогда мы пошли на рискованный шаг: напасть на него как на Брюса Уэйна, а не Бэтмена. Надеялись, что так он станет лёгкой мишенью.       Челюсти Ника плотно сжались, он явно приходит в бешенство от того, что тогда ничего не вышло. Меня же так коробит это «мы», когда он говорит о Суде, что я едва сдерживаюсь, чтобы не вздрагивать каждый раз при этом слове. Я всегда считала, что для него «мы» – это наша семья. Какая ирония.       – Потом мы тоже предпринимали попытки убрать его. Знаю, вы с ним… небезразличны друг другу. Это отвратительно. Такие выскочки, как Уэйн должны знать своё место.       Снова морщусь, но молчу. Что я могу сказать? Неописуемо больно осознавать, что твой собственный брат сделает всё для того, чтобы убить любовь твоей жизни.       – Всё же, перейдём к главному. Конечно, мы узнали, что ты выкрала ту сыворотку и выпила её. И на том месте не было ни капли чёрной крови. Нэнси всё поняла. Я думал, меня накажут за ложь, но она давно знала правду, прочитав досье на нашу семью. Она сказала мне тогда: «Я знала, что её любопытство сделает всё за нас». Мне всегда нравилась её проницательность. И знаешь, я перестал бояться. Она рассказала мне, каким великим даром ты обладаешь. Что, если ты будешь его развивать, то сможешь видеть даже будущее, а не только прошлое и настоящее. Только представь, сколько блага ты принесёшь миру…       – Нет, Ник, – шепчу я, вытирая слёзы, – Нет, не миру, а им. Я нужна этим людям только для личной выгоды, они хотят меня использовать, как использовали мою маму. Это всё ложь, как ты не понимаешь…       Рыдания мешают говорить, у меня начинается настоящая истерика. Ник бережно гладит меня по волосам, прижимая к себе.       – Не отдавай меня им, Ник… Не надо…       – Ш-ш-ш, всё хорошо, Лекси, они будут относится к тебе с уважением, ты очень важна, тебя не обидят.       – Нет… Нет! Нет! Отпусти меня! – кричу я, вскакивая на ноги и бросаясь к двери. Но на что я надеялась? Брат хватает меня, прижимает крепко к себе, пока я бью кулаками по непреступной броне.       – Ну хватит, Лекси. Ты сама всё увидишь. Время разговоров вышло. Нам пора.