Грани безумия

      Тёплое дыхание в шею. Прохладный утренний ветерок в окно, от которого Глеб закрывается одеялом. Сильнее прижимается к Мирону, пытаясь как можно полнее ощутить пьянящее чувство нужности и теплоты. Мирон тоже проснулся. Глеб понимает это, когда чувствует поглаживания по плечу, затем прикосновения губ. В груди щемит от радости и умиротворения. Наконец-то утро вместе. Хочется оставить все переживания на втором плане, пока они снова не испортили настроение.       - Во сколько съёмка? - уткнувшись малому в затылок, спрашивает Мирон.       В 15:00 нужно быть на Колокольной. Главное сегодня всё не проебать. Желательно не нажираться и не обдалбываться (чего Глебу очень хотелось), серьезная работа же.       На часах около одиннадцати, времени довольно много, но Глебу по-хорошему надо бы встать и посмотреть на себя в зеркало. Тема внешности всегда волновала его. Будучи один дома, он может проводить часы перед большим зеркалом у кровати и трогать губы. Репетировать тексты, чтобы это смотрелось дерзко, с доброй такой долей угрозы и щепоткой секса. Облизывать губы, закусывать их. Ну а после, конечно же, вздрочнуть на то, какой же он, мать его, охуенный. Нарциссизм прогрессирует с каждой новой фотосессией, с каждым новым клипом, с каждым новым комплиментом со стороны Мирона. Глебу иногда бывает стыдно за это, но стоит прикурить очередной косяк, и стыд уплывает в дальние края сознания.       Ёбаный в рот. Засосы. На шее и под левой ключицей. На голове полный пиздец, даже никакая расчёска не поможет. Глеб стоит перед зеркалом в ванной и не знает, что делать. Может, хотя бы попросить у Мирона резинку для волос?..       У Мирона. Резинку для волос. Очень смешно. Почему он так туго соображает? Не проснулся ещё, наверное. Мирон, будто бы прочитав его мысли, находит в ящике под раковиной резинку, видимо, осталавленную какой-то бабцой.       - Не надо мне эту вшивую хуйню, - кривится Глеб, всем видом показывая, как ему противно принимать подачки в виде вещей бывших девушек Мирона.       - По-твоему, значит, моя сестра вшивая. Замечательно, - Мирон больно стреляет в него резинкой с пальцев и, умывшись, уходит завтракать.       "Детский сад, блять, устроили. Нахрена мне с ним возиться? Разберётся сам", - думает Мирон, задумчиво жуя хлопья за столом. На телефоне вдруг появляется уведомление от Евстигнеева с предложением выпить вечером. Пятница, всё-таки. Мирон не спешит отвечать, думает, чем бы таким он мог сегодня заняться с Глебом. Узнав погоду на выходные, он подумал, что неплохо было бы смотаться на дачу, ведь родители сейчас отдыхают в Европе. Заодно лишний раз проверит, всё ли в порядке с домом. Ох уж это ОКР.       Глеб входит на кухню и садится завтракать напротив Мирона. Постиранная одежда уже на нём, волосы убраны в небрежный пучок на затылке. Он насыпает в тарелку хлопья с крайне задумчивым, безразличным видом. Боже, как будто Мирон виноват в его расстройстве. Нехер было влюбляться. Вот действительно нехер. Это лишнее.       Хотя никто никому вовсе и не признавался в любви, на кухне продолжала висеть неловкая тишина. Непонятные перепады настроения у обоих: такое бывает, когда случается перенасыщение друг другом. Слишком много времени вместе после долгой разлуки, слишком непривычно и слишком много половых актов. Тишину решается нарушить Мирон.       - Тебя подвезти?       Глеб немного подумал и ответил, что не стоит, сам доедет. Не хочет напрягать, видите ли. Окси не стал возражать. В пизду его, этого молодого ублюдка.       Глеб вызывает себе Убер Блэк и стоит в прихожей, залипая в машинки на карте, в то время, как Мирон ставит тарелки в посудомойку. Мужчина слышит звук уведомления, а затем захлопывающейся входной двери. Тарелка, которая была у него в руке, со всей дури летит в пол, осколки рассыпаются по всей кухне. Первым делом Мирон идет не за веником, а отписываться Евстигнееву о том, что согласен провести вечер в его компании. Возможно, ещё будет Порчи. Возможно, женщины.       Спросив разрешения у водителя, Глеб открыл окно и затянулся. Голова болела от чувства внутри - такого прожигающего и непонятного. Никогда в жизни Глебу не было одновременно так хорошо и так плохо. Он думал, что когда они с Мироном будут рядом, то всё изменится, но всё стало только хуже... Или лучше? Бросает из стороны в сторону, вверх-вниз, как от головокружительных потрахушек. В его мозгу.       Когда он раздевается, чтобы принять душ, он все равно делает пару голожопых селфи в зеркале. Отправляет Мирону, не отдавая себе отчета, хотя и зарёкся больше не страдать хуйнёй. Хорошо, что этого не видит Артём, который спустя какое-то время вваливается в их номер. Начинается поток подъёбов, и Глеб снова впадает в апатию, морально закрываясь, выстраивая стену вокруг себя, просто тупо молча выслушивая в кои-то веки не всратого Депо. Основной массив шибко умных "советов" состоял из следующего: не нахуяриваться перед работой и поменьше времени уделять всяким шлёндрам. Ведь, по его словам, после расставания с Алесей Глеб пустился во все тяжкие и совсем потерял контроль. Если бы Тёма только знал, насколько.       Также неоднократные подъебы были на тему засосов, ведь теперь придется ещё и доплачивать гримёру, чтобы Глебу всё позамазывали. Тоже такая себе просьба, несмотря на репутацию Фараона - ёбаря молодых сучек. Глеба, если честно, уже заебал Артём. Хотя, может и не Артём. Может быть, всё дело в подавленном состоянии.       Мирон сгрёб осколки в мусор, прибрался в квартире и просто лёг спать, только бы этот день побыстрее прошел, ведь никаких дел запланировано не было, а видеть особо никого не хотелось, как и думать ни о ком.       Но этот Никто даже во сне пришёл к нему и смотрел в глаза, не отрываясь. Гуру тантрического секса прям, потому что у Мирона камнем стояло от одного только образа и взгляда мальчишки. Мирон не может сопротивляться своим желаниям, хватает Глеба за волосы и накрывает его губы своими. Но образ в ту же секунду рассеивается, и вот Мирон снова один стоит посреди белой пустоты. Как у него в душе. Нет никого сейчас, но изредка появляется этот ЧСВшный ублюдок. "Нет уж, иди сюда", - думает Мирон, и белый свет приглушается, словно подкрутили диафрагму затвора в фотоаппарате. Мирон понимает, что он стоит не в бесконечной пустоте, а в тёмной, квадратной комнате, в которой нет окон, нет дверей.       Глеб сидит в углу комнаты, обняв голые коленки и отвернувшись к стене. Окси подходит к нему, наклоняется и берет за подбородок, чтобы развернуть к себе, но Глеб не желает смотреть на него. Тогда Мирон с силой хватает тонкое запястье и дёргает на себя. Это сон. Сон, в котором мужчина может сделать всё, что угодно. Зайти куда дальше обыденных фантазий и возможностей. Осознать, что Глеб всего лишь спермотоксикозный подросток, помешанный на самолюбовании. Мирон даст ему это.       На стене висят два больших зеркала в полный рост. Мирон видит себя в одном из них. Глеб рядом, и его тут же отталкивают, чтобы тот встал напротив второго зеркала. Мирон подходит к своему зеркалу и, обернувшись к Глебу, спрашивает:       - Знаешь, что я с ним сейчас сделаю? Знаешь? Нет? А ты смотри.       Глеб молча наблюдает, как Мирон заносит кулак и бьёт со всей силы. Осколки царапают руку, сыплются на пол. У Фараона расширяются глаза от испуга, когда Мирон берёт окровавленной рукой большой осколок зеркала и подходит к парню, который, дёрнувшись, пятится назад, но встречается взглядом с властными ледяными глазами Оксимирона и замирает.       - Молодец, - приглушенно произносит Мирон, вставая за спину парня и приставляя осколок к шее, чуть задевая пульсирующую венку, - А теперь на колени. И не забывай смотреть на себя.       Глеб послушно опускается, не отводя глаз от отражения. Он боится, его трясёт от страха, когда осколок движется к лицу. Цель - довести сон до абсурда. Наказать пацана за эгоизм и нарциссизм в реальности - ну такое, а вот во сне можно разгуляться. Не одному Фараону же быть ебаным психом. Осколок сначала царапает щёку, а потом откровенно врезается в кожу. Глеб начинает испуганно задыхаться, адреналин заполняет комнату.       - Ты можешь кричать, главное не двигайся и смотри, смотри, - с усмешкой кивая на зеркало говорит Фёдоров, продолжая наносить Глебу увечья.       Вот порез на правой скуле. Выступает алая кровь, тонкой струйкой стекая к подбородку, смешиваясь со слезами, которые текут из широко открытых, испуганных глаз. От шока Глеб не может пошевелиться, и Мирону это на руку. Ещё одна рана на левом виске, и Мирон тут же размазывает кровь по лицу, которое становится ещё красивее, присаживается и прижимает к себе, целуя в щёку, пробуя на вкус. Лёгкие царапины на шее, затем осколок совершает движение вниз, по груди, портит татуировки, так тщательно и идеально подобранные к образу мёртвого молодого ублюдка. Бред какой-то. Да, это всего лишь сон. Но то, как Глеб орёт, заставляет Мирона усомниться. Фу блять. Что он делает?! Что он делает с любимым пацаном, которому только вчера красил губы гигиеничкой?!       Но Мирон продолжает. Почти весь торс парня покрыт тонкими линиями, опутывая, словно паутина. Из особенно глубокого посередине груди течёт неслабая кровавая дорожка, которую Мирон размазывает и нагибает парня, заставляя опереться на руки. Спину Глеба Мирон отмечает ещё несколькими царапинами. "Ты только мой", - проносится в голове.       Кровь вместо смазки подходит идеально. Грубыми толчками он вколачивается в изувеченное тело, не испытывая ничего, кроме наслаждения от обладания своей сучкой. Но где-то в дальних уголках сознания его мучает совесть и не даёт спокойно ебаться.       Мирон просыпается в холодном поту, не веря тому, что он только что видел во сне. Блять, что это было?! Говорят, что сны что-то значат. Но по мнению Мирона, этот сон означает только то, что от Глеба у него окончательно съехала крыша. Надо срочно залить эту хуйню алкоголем. Рядом лежит телефон, на котором высветилось непрочитанное уведомление. От Глеба.       Мирона внезапно охватывает паника, потому что он еще не до конца проснулся, и на какой-то миг кажется, что он на самом деле изрезал Глебу лицо и тело, и теперь его мальчик будет ходить со шрамами и ненавидеть Окси всю оставшуюся жизнь. Смотрит на дисплей.       [2 фотографии]       Мирон сперва не решается открыть, так как боится увидеть там эту страшную неведомую хуйню, которую он только что натворил во сне. Рука дрожит, но Мирону удаётся наконец сосредоточиться и он тыкает в экран.       - Блядь! - швыряет телефон в одеяло.       Казалось бы, всего лишь селфи голого Глеба в зеркале. Но В ЗЕРКАЛЕ, твою мать! Поэтому Мирон и отшвырнул телефон, но спустя мгновение снова взял в руки, внимательно изучая милое личико без единого шрама, худощавый торс без порезов и следов крови. Облегченно выдыхает, но вновь на душе неспокойно от осознания, что отрава в виде Глеба Голубина охватила всё его сознание.       Залиться. Срочно.       Дорогой шотландский виски сколько-то-там-летней выдержки, подаренный Ваней - лучшее лекарство. Состояние нестояния наступает нереально быстро, когда пьёшь большими глотками прямо из горла.       Подбирая позировки, Глеб вспомнил фотосессию с Кафельниковой для Tatler. Благо, она была всего одна, но на фотках Глеб себе очень понравился, настолько они - фотки конечно же, а не он в паре с Алесей - были пиздатые. В голове проносились кадры, но у девушки почти на всех фото не видно лица. Глеб видит только себя, а лицо Алеси то закрыто волосами, то отвёрнуто к стене. Хоть на настоящих фото это и не так, но Кафельникова стала настолько далека, что он стал забывать её лицо. Он не мог поверить, что когда-то не чаял в ней души и готов был находиться рядом всё своё свободное и несвободное время, звонить по Скайпу, когда она в Лондоне, и болтать часами, обожал, когда она смеётся и улыбается, прижимая к груди подаренную им плюшевую собаку.       Пара совместных ночей, если повезёт, как повезло Алесе, и любая девушка становится вторсырьём, сколько бы подписчиков не было в её инстаграме. Она стала бесить одним своим видом, а потом ещё и поведением, которое с каждым днём становилось всё более и более ебанутым. Теперь на фотографиях Татлер для Глеба остался только он сам, в экстремально стильном шмоте и с лицом боженьки.       Как Иисус, только существует.       Конечно, для магазина бонгов нужно было позировать совсем по-другому и в более простом одеянии, не настолько богичном, как для Татлер, но Глеб был доволен собой и с лёгкостью отработал этот небольшой сет. Он почти пустил слюну, когда фотограф показывал ему кадры на дисплее камеры. И почему он раньше не думал стать моделью? Ах да, ведь в модельной индустрии нужно быть педиком.       Погодите. А он кто?       Хотелось поскорее показать Мирону фотки, чтобы тот оценил, но а) конечный вариант будет готов не сразу, и б) между ними сейчас происходит какая-то хуйня. Поэтому Глеб сегодня набухается, накурится, а может ещё какое непотребство вытворит, как только деньги за сет будут перечислены на карту.       Бэк-МС действительно были Оксимирону как семья, помогут хорошо провести время, выслушают, поймут. Но главного Окси не мог рассказать. По крайней мере, сейчас. По крайней мере, двоим сразу.       Ребята зависли в лаунж-баре с девчонками и кальяном. Порчи был со своей, Ваня представил Мирону Катю, которую он привёл, обнимая за талию. Катя была с подругой, имя которой Мирон запомнил не сразу. Она быстро напилась и стала делать селфи с артистами, как ебанутая фанатка (хм, а может она ею и была), а потом повела пьяного, улыбающегося Мирона танцевать. Как только песня закончилась, Мирон наврал, что ему нужно в туалет. На самом деле он пошёл на улицу покурить.       Даже стоя в капюшоне, он был незамедлительно распознан группой студентов, которые отмечали выпускной. Один из них орал как бешеный и смотрел на Мирона чуть ли не как на явление Христа народу, отказываясь верить в то, что это происходит на самом деле. Мирон задумался, отчего же человек начинает фанатеть. Когда в детстве тебя не долюбили, не доглядели за отсутствием занятий в свободное время, ты начинаешь искать идола, который будет направлять тебя. На которого ты будешь ориентироваться. Которого ты наделяешь качествами, которые есть в тебе самом, но в твоём кумире они раскрываются достаточно полно, как тебе кажется. Но этот кумир существует только в твоей голове, и когда ты сталкиваешься с ним в реальности, ты можешь попросту разочароваться, потому что это совершенно другой человек. Отдельная личность, и она не обязана соответствовать. Мирон всегда доброжелателен, любит своих фанов и охотно фотографируется, осчастливив толпу пьяных подростков. Тому парню он даже расписался маркером на запястье. Вот какая штука: насколько человек на сцене отличается от него же самого в реальности? Да-да, это снова подкрадываются мысли о Глебе. Мирон и подумать не мог, что на самом деле это человек, который нуждается в любви, заботе, понимании больше чем кто-либо, хотя и отгораживается от всего этого, прямым текстом посылая всех на хуй. Но когда Мирон вспоминает этот взгляд... В нём говорит детская недолюбленность, неоправданные родительские ожидания насчет футбола, оттуда и весь этот нарциссизм в попытке дать любовь себе самому вперемешку с постоянными неврозами.       Ребята решили не ехать по барам, а просто набухаться у друга в квартире. Глебу неймётся. Он принял слишком много, выкурил слишком много, даже нюхнул. Ему было весело, ведь он забивал косяк на свои неврозы. Громкая музыка дёргала тело и заставляла двигаться без остановки. Фен делал своё дело. В то время как ребята растащили девчонок по комнатам, один Морти сидел грустный с бокалом вина и косяком в зубах и вспоминал свою киевскую подругу. Глеб же развалился на диване и отнекивался от пьяной девы, так изящно виляющей своей довольно неплохой жопой в такт музыке, как вдруг увидел Депо, выходящего из ванной. Схватил бутылку водки и тут же затолкал ничего не соображающего Артёма обратно, заставляя сесть на плиточный пол с подогревом. Попе тепло, хорошо так.       - Пей, - тычет ему в лицо бутылку Глеб.       - Братан, да мне хватит уже, - отворачивается Артём, - Тебе, кстати, тоже, ты и так под спидами.       Но Глеб лишь пожал плечами и хлебнул ещё. После этого положил голову на Тёмкино плечо и достал телефон, открывая Контакт на фейковой странице и пролистывая сообщения. От Мирона до сих пор не было ответа. Со злости он залпом допил то, что оставалось на дне бутылки и громко занюхнул футболку Артёма, отчего друг на него очень странно посмотрел.       - Чё? - тряхнул волосами Глеб.       - Да нет, ничё, - ответил Артём и прислонил голову к стиральной машине, возле которой они сидели.       Фара снова пристроился на плече у Артёма и они сидели так минут пять, Глеб повторял текст нового трека, смотря в одну точку, а потом вдруг резко поднял голову и повернулся к Артёму, смотря в глаза.       - Ты когда-нибудь влюблялся в человека своего пола?       Прозвучавший вопрос вогнал Артёма в ступор. Конечно, он знал, что такие люди есть, но к геям он не имел никакого отношения. Были мысли, что возможно он бисексуал, но он не думал об отношениях с парнями. В последнее время у него так много работы, что задумываться об отношениях вообще нет времени. И тут прилетает такой вопрос, да ещё и от друга. Да ещё и наедине. Под наркотой. На полу ванной. Конечно, от Глеба всегда веяло чем-то пидорским, девчачьим, всё это самолюбование, трогание губ, розовые толстовки, которые ему нереально идут, спущенные штанишки и прочая поебень, но Артём не воспринимал это всерьёз, думал, что просто Глебу так нравится, даже не мог представить, что всё это имеет под собой реальную почву. В голову и раньше закрадывались страхи и сомнения вроде "а не пидр ли Фара"... Хотя... Даже если бы и был пидором, что бы это изменило? К геям Артём всегда относился толерантно, у него есть друзья и коллеги нетрадиционной ориентации, это такие же люди. Кому какое дело, кто с кем трахается?       - Я нет, а что?       - Да хуй знает, просто спросил, - Глеб, кажется, понял, какую тему затронул, и быстро стушевался. Едва он успел отвернуться от Артёма, как глаза вновь наполнились слезами.       Артём положил руку Глебу на плечо и легонько погладил, сам не понимая, что делает. Уже спустя секунду жалел об этом, потому что увидел заплаканное лицо, которое приблизилось к нему вплотную. "Блядь, он что, в меня влюбился?!" - не успело пронестись в голове у Артёма, как он ощутил солёный привкус слёз на своих губах. Глеб жался к нему, хватая руками за шею, пытаясь залезть языком в рот, но Депо не отвечал на поцелуй. Он был в замешательстве, даже будучи в абсолютно обдолбанном состоянии. Вроде бы небольшой шок стал проходить, и Тёма попробовал изобразить некое подобие ответа на поцелуй, потому что когда ещё представится возможность засосать парня, да ещё и Глеба? Но не получалось. Он видел только друга и не более того, поэтому коснулся его щеки, легонько поглаживая и отстраняясь со словами: "Погоди, погоди, зачем ты... Объясни, пожалуйста." Глеб молча отпрянул от него и, обхватив колени, уткнулся в них, то и дело всхлипывая​.       - Э-эй, ну чего ты как истеричка, не реви, братан, - Тёма не знал, что делать в такой ситуации, но подвинулся ближе и приобнял парня за плечи, - Девочка моя сопливая. Ну пиздец.       Глеб и раньше заходился до припадка со слезами, но все случаи были повёрнуты на 180 градусов от затронутой темы. Депрессия, отсутствие вдохновения, зависимость, родаки, но отношения, любовь - нет.       - Я... Я по ходу влюбился в него... - успокаивась, едва разборчиво промямлил Фараон.       - В него, значит, - с облегчением выдохнул Депо, потому что опасность быть пассией Фараона миновала, - Фух, слава Богу... Э-э-эм, бля. Стой. То есть, в кого это - в него?!       - В Мирона, блять.       Депо сначала подумал, что он ослышался. В Оксимирона, серьёзно? Странно. Ведь никаких предпосылок замечено не было, они же только день назад познакомились. Может, Фара всё это время фанател и столкнулся со своим кумиром, не будучи готовым к этому? Может быть, хотел что-то сказать, но так и не смог выдавить ни слова, просто позорно убежал курить дерьмо? Да, определённо.       Если б только Депо знал, насколько он не прав, у него глаза бы на лоб вылезли. И они действительно полезли, когда Глеб сказал, что они с Мироном спят уже почти полгода.       - Я не одупляю, брат. Это как? Как так-то? Блять, нет. Хуею с тебя... С вас... - руки Тёмы сами припали к лицу и он начал тереть его в попытке очнуться и понять, что это всё ебаный сон.       Глеба реально понесло, он стал вываливать Артёму всё, что недорассказывал, кроме самого пошлого, показывать их с Мироном совместные фотки, ревел и кричал от досады и безвыходности, потому что внутри всё свербило. Никогда раньше Голубин такого не испытывал, и это был сильнейший стресс, который под амфетамином просто-напросто разносил мозги в клочья, как будто в голову раз за разом заряжали с УЗИ.       Мирон предложил Ване уехать. Он не рассчитывал, что друг согласится, но Охра сразу понял, что Мирон хочет обсудить что-то важное, поэтому поспешил извиниться перед Порчи с девчонками, и спустя несколько минут они уже прыгали в Убер. У Вани они накатили ещё, и больше не было необходимости что-либо скрывать.       - Так и так, поэтому мне не понравилась та баба. Я за него волнуюсь, брат. Вот где он сейчас? - задумчиво вертя в руке стакан виски, проговорил Мирон.       - Так позвони ему. Чего ты ждёшь? Этот твой малой наверняка угашен сейчас в хлам и сидит плачет где-нибудь... Судя по твоим рассказам, он реально психованный, - улыбнулся Ваня, прокручивая в голове и переваривая историю о том, как пару месяцев назад Глеб, нанюхавшись кокаина, загрузил в интернет обнаженные фото его уже бывшей девушки, а потом пошёл гулять ночью, и болтая по Скайпу с Мироном, разбил молотком автобусную остановку. А потом ржал и плакал. Снова ржал, потом снова плакал. Бля, половые отношения.       Глебу стало плохо теперь уже в прямом смысле, его затрясло, потому что начало отпускать.       - Бляя, я дышать не могу, - с рваным подобием вдоха, захлёбываясь слезами, пролепетал Голубин, съезжая по стене на пол.       - Ёб твою мать, лежи так, сейчас воды принесу, - крикнул Тёма, укладывая Глеба на коврик ванной, и просто пулей вылетел на кухню, где схватил стакан, и, налив в него воды, побежал обратно. И как он по дороге всё не расплескал?       Присев рядом с Глебом, он приподнимает его за плечи, чувствуя сильный озноб. Бережно держа за шею, подносит стакан ко рту, как вдруг слышит звонок. Мгновенно поняв, что это не у него, Депо нащупывает телефон в кармане у Голубина. Теперь Артём понимает, что означают буквы "ХХХ" на входящем вызове.       - Алло! Ну и где ты?! - слышать знакомый тенор Артёму было теперь крайне странно.       - Мирон, это Артём, Булевард Депо. У Глеба тут отходосы жёсткие... Фен...       - Блядь. Вы белый или розовый нюхали? - голос на том конце провода был очень взволнованый, и Артём даже на мгновение позавидовал, что у Глеба есть кто-то, кто за него так волнуется.       - Только розовый был... Но я не нюхал вообще.       - Хорошо, ты ему голову холодной водой намочи, я сейчас приеду заберу его. Вы в центре?!       Артём назвал адрес. Сказать, что он сегодня охуел больше, чем за всю свою жизнь - это ничего не сказать. Мирон подъехал спустя минут десять. Глеб всё ещё был в пограничном состоянии, и, едва соображая, что происходит, позволил Артёму взвалить его руку на плечо. Почти волочил ноги, когда они заходили в лифт. Снова всхлипы, теперь уже от ужасного самочувствия. Тёме ничего не оставалось, кроме как продолжать утешать его.       У парадной уже ждал Мирон, выйдя из такси. Когда Артём передавал полусонного Глеба, Мирон кивнул, и в его взгляде читалась искренняя благодарность за то, что о его мелком ублюдке позаботились. Артём на момент ощутил себя супергероем, и, прикуривая сигарету на свежем воздухе, смотрел вслед уезжающей машине. На улице светало.