Sleepwalking

Очередное пробуждение. Только на этот раз оно не было вялым и спокойным. На этот раз Стайлз разбудил не только свой разум, но и привлек внимание отца, что вбежал в комнату сына словно угорелый, услышав его крик. Стайлз не мог прекратить кричать, он не мог остановиться, ведь все его тело прошибало с ног до головы адской болью. Кости и сухожилья скручивало и выворачивало в разные стороны, будто тело было нашпиговано наэлектризованными спицами, которые кто-то вертел сначала по часовой стрелке, а затем против нее. Отец обхватил сына за плечи своими сильными руками, дабы тот не навредил себе, отмахиваясь от неизвестного наваждения, но успокоить его он не мог. Стайлза будто подбрасывало вверх, будто бы он хотел сорваться с места и убежать или выпрыгнуть в окно. Его голос захрипел от отчаянных криков и скоро совсем пропал, уступая место колючему хрипению. И все это время отец пытался успокоить сына своим голосом, своими крепкими объятиями и своим присутствием. В скором времени парень немного утих, его тело обмякло, больше не содрогалось от боли, а мокрые от слез глаза прояснились. Когда спустя двадцать минут Стайлз спустился вниз на кухню, больше никто не пытался возвращаться к тому, что произошло. Шериф Стилински молча пил свой кофе. Лишь руки его все еще дрожали, а в мудрых глазах вспыхивало беспокойство каждый раз, когда взгляд его цеплялся за измученного ночными кошмарами сына. Парень же пытался притвориться, что не замечал отцовского внимания, обращенного в свою сторону. Он просто взял из корзинки пару яблок, которые решил съесть по дороге в школу, молча покинул дом и уселся на старый велосипед. Ему казалось безмерно постыдным то, что в свои семнадцать лет он до сих пор рассекал на велосипеде, в то время, как все его ровесники давно обзавелись неплохими машинами. Или плохими, но все же на ходу. Отец решил, что его сыну рано еще иметь свой автомобиль, иначе он, наверное, будет попадать в очередные передряги, с чем Стайлз не мог не согласиться. Своя личная машина открывает тебе путь в новый, неизученный мир, который подросток просто обязан исследовать, начиная прямо со всех ночных баров и заканчивая городским заповедником или отделением шерифа. Но Стайлз вряд ли сможет позволить себе подобную роскошь, пока не закончит школу, или вообще пока не состарится. Именно подобные мысли терзали его всю дорогу до школы, как и вчера, как и позавчера, как и неделю назад. Словно это единственное, о чем он может сейчас думать. Словно его не должно беспокоить то, что случилось утром, а беспокоиться в этом случае точно есть о чем. Но мысли о кошмарах словно специально отходили на второй план, старались стереться из памяти, как незапланированное, как неважное. И вот Стилински уже стоит в школьном коридоре у шкафчика и освобождает свой рюкзак от лишних вещей. «Три… два… один…» — пронеслось в его голове. — Привет Стайлз! — даже закрывать дверцу шкафчика не нужно было, чтобы понять, кто за ней стоит и чей это голос. — Привет, Скотт, — голос Стайлза немного раздражен, словно он не первый раз за сегодняшний день слышит эти слова, да еще и от лучшего друга. — Воу… Ночь без сна? — Скотт сам убрал с глаз злополучную дверцу, резко закрыв, и взглянул на него обеспокоенными темными глазами. Его глаза были такими добрыми и заботливыми, что даже скептическая натура Стайлза не смогла бы устоять и поплыла бы теплой лужицей умиления. Вот только Стайлз не дрогнул, его взгляд быстро направился куда-то в сторону, лишь бы не смотреть на МакКолла, лишь бы не выдать свою злость и раздражение. — Да нет, — тихо прошипел Стайлз, не в силах ответить по-другому, словно в заколдованном круге, — просто не смог найти свою подушку и пришлось спать с другой, а, ты же знаешь, как я к этому отношусь… — Я вижу это по твоему цветущему виду, особенно глядя на… — Твои красные круги под глазами… — Стилински просто больше не мог слушать этого, он просто не мог больше терпеть и позволять себе проваливаться в этот замкнутый круг. — Ты это хотел сказать? Скотт почти смутился, потом неожиданно отвлекся, заметив, как директор в конце коридора заводит какую-то девушку к себе в кабинет. Его глаза, как обычно, подозрительно сузились, словно парень заметил что-то необычное, или неправильное. Затем он быстро вышел из состояния удивления и широко улыбнулся: — Вот видишь, насколько логично и предсказуемо я отвечаю, глядя на тебя. Это значит, ты сам настолько предсказуем, что других сравнений никому уж и не найти. — Пожалуй, именно так, — Стайлз попытался как можно ровнее выдавить из себя эти слова, но сарказма при этом утаить не смог. — Думаю, нам пора в класс, тренер не терпит, когда опаздывают на его урок. — А как же Лидия? — вдогонку другу кричал Скотт. — Разве тебе не интересно, где она сейчас? Стилински на мгновение замешкался, притормозив на месте. Он и правда должен был спросить у друга, не видел ли тот Лидию, но не сделал этого. — Ничуть, — выдавил он сквозь стиснутые зубы и быстрым шагом направился в конец коридора, будто бы всеми силами пытался улизнуть от друга, при этом не переходя на бег. Ему нужно побыть наедине с самим собой и со своими мыслями. Нужно расставить все по полочкам и понять, что с его головой не так. И даже если если его будет окружать целый класс учеников и тренер со своей тупой пропагандой насчет завтрашней игры, Стайлз должен вспомнить все, что ему снилось прошлой ночью, ведь это точно как-то связано с тем сумасшествием, в которое парень сам себя окунул. — Итак… — тренер бросил на стол толстый журнал и звук его падения привлек внимание всех, — звонок уже прозвенел, а значит, я бы хотел, чтобы вы все, наконец, заткнулись. От ваших криков у меня уже голова раскалывается. Стайлз было хотел сказать, что лично от собственного голоса у тренера и болит голова, но затем вспомнил, что говорил это вчера, а значит, его шутку тренер не оценит. Но не тут-то было. Молчание парня на этот раз не прокатило. Тренер Финсток не продолжил свой урок, он просто стоял и чего-то ждал. Его взгляд оценивал весь класс, всматривался в лица каждого из учеников. Его безумно большие и яркие глаза прощупывали каждого на наличие чего-то. Только чего? Стайлз инстинктивно приспустился вниз на стуле и прикрыл лицо ладонью, словно сейчас гневный взгляд тренера упадет на него лично своей сокрушительной мощью. И как по волшебству, тренер остановил свой взгляд именно на нем. Он долго и нудно смотрел с парня, словно чуял в чем-то подвох. А Стайлз незаметно косился на тренера, сощурив свои уставшие глаза. Эта зрительная перепалка могла бы длиться вечность, привлекая к себе все большее и большее количество учеников, но, хвала небесам, она закончилась: — Я не понял, Стилински, ты заболел? — безумно большие карие глаза тренера сощурились, отчего его сумасшедший ежик из волос на голове казался еще более устрашающим. Стайлзу пришлось выровняться на месте, прятаться было уже бесполезно. Он нервно одернул ворот своей красной рубашки, будто бы хотел стереть пот с дрожащих ладошек. Большие глаза Стайлза неуверенно осмотрели пространство вокруг на расстоянии нескольких метров и остановились на мгновение на обеспокоенном Скотте, что так же смотрел на друга со странным прищуром, как и остальные. Чего эти психи от него хотят? Чего они так пялятся, будто бы у него на голове появилось гнездо с соловьями? Ну что же, деваться некуда. От него явно чего-то ждут, хоть пары слов с уст. А, учитывая то, как густая бровь тренера требовательно приподнялась, стоит что-то сказать и покончить с этим: — С чего такие умные предположения, тренер? — Стайлз неуверенно ухмыльнулся. — У вас, я вижу, глаз-алмаз просто, уверен, вы и геморрой обнаружить сможете, взглянув на чье-то лицо. — Спасибо тебе, сынок, — тренер быстро повернулся к аудитории спиной, чтобы начертить что-то мелом на доске, — теперь в моей жизни появился хоть какой-то смысл, например, придумать план мести по отношению к тебе. Увы, Стайлз не был удивлен подобному ответу, мало того, он его уже слышал в начале каждого урока на протяжении всей недели. Что бы Стайлз не сказал, как бы себя не повел, ответ был один и тот же, странно только, что он понял это только сегодня, потому и не сильно беспокоился о том, что говорил. Может, на следующий раз и вообще к черту пошлет. И пока парень размышлял о следующем ответном ходе, отвлекаясь от заданой темы урока, тренер беспощадно вернул его в чувство, щелкнув пальцами прямо перед носом. Стайлз чуть со стула не упал от неожиданности, с губ даже практически сорвалось: «Какого черта…» А когда он осмотрелся по сторонам, то ужаснулся тому, как все сидели смирно и тихо, словно неживые, словно пластиковые, словно куклы, что имели способность лишь дышать и моргать в такт друг другу. Тренер смотрел на Стайлза как-то отрешенно и без каких-либо эмоций на лице. Затем он начал непонятно вертеть у себя перед лицом руками, словно мим, что показывал свою лучшую пантомиму. — И что это значит? — Стайлз напряженно сощурил глаза. — Теперь на экономике мы общаемся языком жестов? Но тренер не ответил никак иначе, кроме как продолжил повторять комбинацию одних и тех же движений руками и пальцами, раз за разом и при этом каждый раз делал шаг назад к доске. Это не на шутку напугало Стайлза. Мало того, больше никто не реагировал на причуды тренера кроме него одного. Остальные ученики все так же сидели, расправив спины и пялясь в одну точку перед собой. Даже Скотт сидел, как загипнотизированный. — Это какая-то шутка, да? — на губах Стайлза появилась лукавая улыбка, а тело его на мгновение расслабилось. — Это вы мне так мстите за свой день рождения, тренер? Но никто вокруг не отреагировал, когда Стилински озвучил свои догадки. Мало того, тренер все так же продолжал размахивать в воздухе руками. Стайлза это не порадовало, он вновь обратил свое внимание на МакКолла. — Скотт, что здесь происходит? — внезапно разум захлестнула паника. — Может, уже скажешь всем, что я оценил их шутку. Никакой реакции со стороны, никто не двигался, кроме тренера, что все так же жестикулировал руками. В ушах парня внезапно забарабанила кровь, а грудную клетку словно зажало в тиски. — Скотт! — Стайлз попытался дотянуться своим голосом через весь класс к лучшему другу, но все бесполезно. — Скотт, ты меня слышишь? Скотт? Вновь никакой реакции, никакого движения, вместо этого лишь тренер Финсток отвечал на каждое слово парня все той же чередой жестов. Теперь уже и сам Стайлз, как бы этого не хотелось, мог повторить эти ужасающие движения с малейшей точностью, но это волновало его меньше всего. В голове вертелся лишь один вопрос — что происходит со всеми вокруг? А затем перед глазами все потемнело, появилась острая необходимость сорваться с места и бежать прочь, пока еще не поздно. Но как только Стайлз делал очередную попытку встать, ноги его переставали слушаться, и он вновь падал на стул, как парализованный. Паника достигла своего пика, Стайлз был готов кричать от безысходности. Он из последних сил ухватился обеими руками за парту так крепко, что костяшки его рук побелели, а вены под кожей чуть ли не выступили наружу. Его глаза быстро закрылись, было слышно лишь собственное надрывное дыхание с отчаянными хрипами. И тогда, словно учуяв страх ученика, тренер ожил и быстро рванул по направлению к Стайлзу. Его движения были быстрыми, но плавными, иначе Стилински начал бы сравнивать тренера с зомби, но зомби обычно дергало в разные стороны, судя по фильмам. Он резко остановился перед парнем и продолжил свое общение с помощью жестов. Стайлз не сразу понял, что возле него кто-то стоит, настолько он был увлечен дыхательной гимнастикой, чтобы успокоится. А когда заметил, как бешено на него смотрит тренер, размахивая руками, то чуть не упал со стула в страхе, что Финсток может его просто задушить. Он был настолько напуган, что даже не заметил, как чудным образом оказался в другом конце класса, прижавшись спиной к окну, словно вот-вот мог выпрыгнуть на улицу, разбивая собой стекло. А тренер все так же стоял у его парты и лицо его теперь было перепуганным, будто бы он увидел призрака или ужасное чудище за спиной своего ученика. Стайлз уже реально был готов выпрыгнуть через окно. В тот самый момент его накрыло пеленой разного рода догадок: он все еще спит, это какой-то жуткий ночной кошмар, который сегодня не давал ему покоя. А значит нужно проснуться, нужно просто проснуться. Но как? И тут, в панике, он нащупал взглядом среди кукол, сидящих за партами, своего друга, что сидел практически перед ним, стоило только протянуть руку. Тот был все так же обездвижен, словно неживой. Значит, от него ждать помощи сейчас бесполезно. Но если Скотт не поможет в этой ситуации, то это точно сон, и с ним стоит как-то справиться самому. Жаль, что Стайлз отказывался верить в то, что все еще спит, что его может преследовать тот кошмарный шелестящий шепот. Но даже если и так, то он вряд ли справится один… ему нужна помощь… — Скотт? — рука Стайлза крепко ухватилась за плечо друга. — Скотт, очнись! Скотт! Последнее слово сорвалось с губ парня отчаянным криком, и Скотт вдруг задрожал, по телу его пробежала настолько сильная дрожь, что тут же передалась онемением в руку Стайлза, и он отпрянул. Скотт больше не был похож на восковую фигуру. На его лице был отображен неподдельный страх, его глаза расширились настолько сильно, что, казалось, вот-вот вывалятся из глазниц. И он рванул вперед, на друга, как обезумевший. Стайлза от испуга откинуло в сторону, к окну, и стекло под ним даже немного треснуло. Он быстро прикрыл лицо руками, ожидая нападения. Сердце сильно-сильно забилось в груди, в глазах потемнело, в голове бешено барабанила кровь. Но ничего не произошло. Стайлз уже задыхался в панике, его лицо было мокрым от слез, он был готов к нападению, но ничего не произошло. Он подождал еще несколько долгих секунд, прежде чем глянуть на мир вокруг себя сквозь решетки пальцев. Скотт стоял с застывшим в ужасе лицом и активно жестикулировал руками. В этот миг руки Стайлза безвольно опустились вниз, в глазах его вновь заискрилась влага, губы задрожали, когда он понял, что его друг повторяет те же жесты, что и тренер Финсток. — Скотт, только не ты, — взмолился он в попытке сделать шаг на встречу другу, — прошу тебя, не оставляй меня одного… только не ты… Но в ответ Скотт лишь быстрее продолжал ужасающие движения рук, только в глазах его на этот раз появились слезы. — Что это значит, черт возьми… — безвольно промямлил Стайлз, чувствуя, что теряет самообладание и терпение, из-за чего его последующие слова сорвались на хриплый, душераздирающий крик. — Что это значит? Я не понимаю! Этот крик словно пробудил стаю спящих за партами птиц. Весь класс марионеток встрепенулся. Их безвольные прежде головы, как по команде, вздернулись в сторону кричащего, а глаза наполнились сумасшедшим ужасом. Их руки так же резко вздернулись вверх и завертелись в вихре жестов, тех самых невыносимых жестов, которые доводили Стайлза до крайней точки кипения. — Прошу вас, прекратите, — Стайлзу больше некуда было отступать, за его спиной было только треснувшее окно и шесть метров свободного падения, — остановитесь. Тренер… — большие карие глаза метнулись в сторону учителя, — это ваша шутка? Ваша месть? Я усвоил урок, только остановитесь. Прошу… пусть это будет только шутка… прошу… Но в ответ ему были посланы все те же движения рук, все тот же испуг в глазах, словно каждый из них хотел что-то сказать, о чем-то предупредить, но рты их кто-то зашил грубой ниткой, и они могли использовать только свои руки, что и делали в данный момент. Каждый из них теперь наступал на Стайлза медленной походкой и вжимал его в стекло своим испугом. — Чего вы от меня хотите? — Стайлз больше не сдерживал себя в своем крике, с его глаз струйками текли слезы, трясущиеся руки нещадно сжимали голову, словно в тисках, словно это поможет очнуться от невыносимого наваждения. — Чего вы хотите? — ему не отвечали ничем иным, кроме как жестами и испуганными взглядами, смотрящими ему за спину… даже Скотт. Только потому, когда деваться было уже некуда, Стайлзу пришлось проследить за их взглядами и обернуться назад, но кроме голубого неба и пышных белых облаков за стеклом он ничего не видел. Там ничего не было, ничего, чего бы стоило бояться. — Там ничего нет... — обреченно выдохнул парень, присматриваясь к узору трещин на стекле. — Ничего нет... Но ответ на его слова остался все тем же, Стайлзу даже не пришлось оборачиваться обратно к толпе, чтобы посмотреть. Он знал, что все будут повторять одно и то же, пока он не выполнит их просьбу, пока он не сделает то, чего они хотят. И тут ужасная мысль, что возникла в голове парня, все прояснила. — Вы этого хотите? — он резко повернулся в сторону обезумевших подростков, чьи руки вообще не уставали от бессмысленного размахивания в воздухе. Только один тренер теперь стоял у дверей класса, ведущих в коридор школы, и его рука крепко держалась за металлическую ручку, будто он чего-то ждал перед тем как ее закрыть. — Вы хотите, чтобы я спрыгнул вниз? Все вокруг него тут же застыли. Их руки одновременно резко опустились вниз, а лица вновь лишились каких-либо эмоций, даже глаза превратились в стеклянные. Казалось, пройдет еще немного времени и из рта каждого из них польется слюна — настолько они были похожи на безжизненные овощи. Только Скотт смотрел на друга все тем же испуганным взглядом темных глаз. Стайлзу больше не нужно было убеждаться в том, что он должен был сделать. Может, он и не знал языка жестов, но ему почему-то стало отчетливо ясно, что эти знаки означали. Он думал, надеялся, что ясно. Да, это был сон, ужасный сон, от которого просто так не избавиться… просто так не проснуться. Тогда нужно принять страшные меры. Плечи Стайлза вдруг расправились, внутри все успокоилось, появилось ощущение невероятной решимости и спокойствия. Он протер глаза, чтобы убрать остатки жгучих слез, резко и немного рвано стянул с себя рубашку и начал наматывать ее на руку. Разумеется, подобная подготовка была здесь ни к чему, это же всего лишь сон, больно не будет, но он хотел хоть немного потянуть время, чтобы передумать или убедиться в правильности принятого решения. Или же он ждал, что его хоть кто-нибудь остановит… хоть кто-нибудь… Скотт… Но его никто не остановил, восковые фигуры одноклассников стояли неподвижно, как и тренер у двери. Финсток будто бы на что-то указывал или ждал, когда его ученик решится покончить с жизнью путем самоубийства, чтобы быстро закрыть двери, дабы никто не увидел данное преступление. А Стайлз лишь уставился на вид за окном, на небо, на зеленую траву далеко внизу, что так и манила, что давно ждала его. Напоследок он покосился за спину и краем глаза глянул на друга, словно прощался с ним навсегда, даже если знал, что это чего лишь сон… просто был уверен, иначе и думать нельзя. Даже сквозь ткань рубашки в руку врезались осколки битого стекла при столкновении кулака с окном. Осколки побольше со свистом полетели далеко вниз и при столкновении с землей, громко разбивались на мелкие кусочки. Стайлз смотрел на это действие с замиранием сердца и уже представлял, как сам сейчас будет так же со свистом лететь вниз. Он глубоко и нервно вдохнул, чтобы, затем, столь же нервно выдохнуть. Его дрожащая рука, с которой уже стекала струйками кровь, ухватилась за зубастую от осколков оконную раму. Он закрыл свои глаза и неохотно поставил ногу на подоконник, подготавливая себя к прыжку. В голове отсутствовали любые мысли, любые сомнения, была лишь несокрушимая уверенность в том, что он все делает правильно. «Три… — вторая рука тоже нашла опору в виде оконной рамы — два… — вторая нога больше не чувствовала твердой поверхности пола и повисла в ожидании прыжка — один…» «Стайлз… Стайлз…» — Стайлз! — перед глазами все помутнело, но парень почувствовал, как его резко что-то потянуло назад. — Какого черта, Стилински? — когда в глазах немного прояснилось, то первое, что он увидел, так это лицо напуганного Финстока, нависшего над ним. — Ты что, больной? У меня чуть инфаркт не приключился… Стайлз все еще не мог понять, что происходит. По мере того, как он приходил в себя, вокруг него вырисовывались все новые и новые обеспокоенные фигуры. И ближе всего находился именно Скотт. Его рука лежала на грудной клетке Стайлза, словно для того, чтобы не дать ему подняться, в глазах его застыл неподдельный ужас, прямо такой же, как и за пару мгновений до прыжка… — Что происходит? — Стайлз услышал свой охрипший, словно от криков, голос. — Что случилось? — Это я у тебя спросить хочу, больной ты ублюдок, — на этот раз тренер не был зол, в его голосе слышались лишь тревога и легкий страх, а в глазах читалось беспокойство. — Ты разбил окно в моем классе, у тебя есть совесть вообще? Стайлз непонимающе нахмурился. Ему все еще не верилось, что с ним кто-то, наконец, заговорил. Его удивленный взгляд метнулся в сторону сидевшего рядом Скотта, что все еще прижимал его тело к полу. — Ты чуть не выпрыгнул из окна, Стайлз, — голос Скотта дрожал, будто бы он готов был сейчас же расплакаться. — Ты просто встал, подошел к окну и два раза приложился к стеклу рукой, а затем… — А затем мы чуть не увидели японское представление камикадзе, — закончил тренер, вытирая со лба пот дрожащей рукой. — Я понимаю, Стилински, что тебе не хватает внимания со стороны окружающих, но не таким же образом его привлекать. — Стайлз, что произошло? — Скотт неуверенно протянул другу руку поддержки, будто бы все еще ждал от него каких-то неожиданностей. Стайлз так же неуверенно ухватился за нее своей и неожиданно заметил, что его собственная рука была покрыта алой густоватой жидкостью, от которой несло запахом метала со сладковато-горькой привкусом. На долю секунды страх окутал все тело, брови нахмурились еще сильнее, ведь никакой боли не было, словно кровь была не его собственная. Но нет, кровь принадлежала именно ему, как и рваная рана на ладони, и порезы на костяшках пальцев. — Я не знаю… — наконец тихо выдохнул он, принимая помощь от Скотта, который резким рывком сорвал Стайлза с пола и поставил его на ноги. Перед глазами тут же предстала картина: напуганные до полусмерти одноклассники, бледный как смерть тренер и разбитое окно со следами алой крови на рамах и подоконнике. — Я не знаю…