Sleepwalking

Ночь была ясной. Полная луна ушла, снимая со всех свое проклятье, и уступила место молодой, неопытной. Но даже так лунного света хватало, чтобы осветить все вокруг на сотни километров. Он стоял в огне… Лесная чаща замерла в тишине, даже звери словно притаились в укромных местах, не выходя на свет. Вокруг было тихо и спокойно, настолько тихо, настолько спокойно, что даже малейший шорох, мельчайший треск могли пробудить половину лесных жителей. Но никто из них и так не спал… они слушали… Все вокруг него трещало под давлением огня, все вокруг него рушилось, только он стоял такой же неподвижный и несокрушимый. Сам дом давно прогорел до самой крыши и теперь, словно сигнальный факел, разносил клубы чёрного дыма по всей округе, захватывая даже часть городской окраины. Еще несколько минут и город даст тревогу, люди засуетятся, как муравьи и пустятся на помощь потопающим… горящим… Он стоял, по уши погружаясь в адское пламя, и смотрел, как вокруг него рушится его собственная жизнь… опять… снова… Где-то, в огне, все еще слышались негромкие крики, или это просто скрипели доски под давлением огня, было трудно разобрать, но он знал, что в этом доме еще кто-то есть. Он это чувствовал. И пока горячие языки пламени облизывали его кожу, пока просачивались сквозь нее вглубь, искали чем бы поживиться, он стоял неподвижно в ожидании гостя. Где-то за завесой рыжего огня послышался душераздирающий крик матери, вожака их убитой стаи. Но он уже не дрожал, как это было в прошлый раз, и в прошлый и в прошлый… он больше не дрожал под эти звериные рычания, он выжидал врага. Темная тень, та самая тень, которую никогда, сколько хватало сил наблюдать, не подчинял себе огонь, скользила по охваченной рыжей смертью территории подвала. Она рыскала из угла в угол, из закоулка в закоулок, словно несущая смерть чума, что искала выживших, дабы придавить и их. А он стоял, неподвижный, не в состоянии что-либо сделать или как-то повлиять на то, что происходило вокруг него уже несколько нескончаемых ночей. Пламя зажимало насмерть в своих жарких объятьях, но он почему-то все еще не умирал, он все еще стоял, не ощущая никакой боли, никакого страха. Его переполняла только ярость и злость, когда он наблюдал за этой чёртовой тенью. — Эй! — Закричал он, дабы наконец привлечь к себе внимание. Тень остановилась, прямо за завесой огня. Она присмотрелась к звавшему сквозь алые языки, скрываясь в их тени. Эти большие карие глаза… шоколадные глаза с крупицами черного перца… эти глаза ничего не выражали, они были пустыми и чистыми, но в то же время наполненными чернеющим злом, что заполняло тень с головы до пят, что распространялось далеко за пределы этого дома. Они долго смотрели друг-другу в глаза, морские волны соревновались с плавленым шоколадом, холод сражался с адском теплом. А затем шоколад засмеялся. Эти адские глаза улыбнулись ему, коварно так, ликуя от победы. — Я тебя уничтожу… — прошептал он в пустоту, заполненную огнем, зная, что тень его слышит, надеясь стереть с этих глаз ликование. — Я убью тебя… Последние слова сорвались на крик, так как ощущение адской, разъедающей все тело боли, вновь завлекло в свой дикий танец. Тень скрылась, растворилась, стерлась, сокрылась в воздухе. Он кричал и его крик разносился по всей лесной чаще, которая притаилась в мёртвой тишине…