Sleepwalking

В лицо дул приятный ветерок, на душе было спокойно как никогда прежде, и ничто вокруг не могло отвлечь от погружения в душевное равновесие. Но за спиной что-то было. Он чувствовал, как это что-то прожигает его взглядом насквозь, как оно дышит ему в затылок, как оно практически касается своей рукой его плеча. Хотелось обернуться, хотелось посмотреть, что там, или отпрянуть в сторону, но страх закрался глубоко внутрь, под самою кожу и распространялся по всему телу со скоростью света, парализуя словно яд. Он не оборачивался, он надеялся, то, что позади оставит его в покое рано или поздно, но оставит. Он верил в то, что стоит перебороть себя, стоит только выстоять и оно уйдет. Но оно не уходило. Неприятно теплое дыхание давило на затылок сильнее прежнего, казалось даже, что вздымающиеся ноздри касаются наэлектризованной страхом кожи, зарождая тот неприятный зуд, что так давно не давал ему покоя. Захотелось проверить, ничего ли не прицепилось к коже, ничего ли сейчас не укусит или не поползет по его шее и дрожащая рука потянулась к затылку, но тут же замерла в воздухе… — Когда дверь не дверь, Стайлз… — послышался тихий шелест старых листьев, он окутывал шею теплым влажным дыханием. — Когда дверь не дверь… Он мог бы закричать от испуга, он мог бы вздрогнуть всем телом или рвануть наутек, но ужас, стоящий в его костях и мышцах не позволил сдвинуться с места. Стайлз задыхался от ужаса, он давился им, все еще ощущая то самое дыхание. Нужно было как-то избавиться от этого неприятного ощущения, нужно было как-то покончить с этим… осталось лишь сделать шаг. Ветерок приятно дул в лицо, на душе было… гадко, словно сердце залепило куском грязи, а душу изваляли в грязной луже, или еще хуже… Стайлз больше не мог терпеть его присутствия, он больше не хотел находиться со своим самим жутким кошмаром наедине. Он сделал решительный шаг вперед… Земля тут же ушла из-под ноги, уступая место пустому пространству и Стайлз резко открыл глаза. Вокруг было все так же темно, словно веки намертво закрыты, словно он ослеп и больше не мог видеть ни света, ни окружающего его мира. Зато он ощутил всем своим телом, как его обдувает со всех сторон ветер, а одна нога все еще неустойчиво цепляется за твердую поверхность. Стайлз хотел было протереть свои глаза, но почувствовал, что лавируя руками, он все же принесёт себе больше пользы. А когда он часто-часто заморгал, отгоняя наваждения, то заметил нечеткие очертания предметов в темноте. Это были верхушки крон деревьев, тех самых деревьев, которые он часто наблюдал из окна чердака, когда копошился на нем в поисках чего-то интересного. Это были те самые деревья, что росли в его дворе, возле его дома, под крышей его дома… В лицо дул приятный ночной ветерок, он обдувал тело со всех ворон, словно Стайлз стоял в чистом поле, раскинув руки на встречу каждому теплому порыву. Вот только он был далеко не на поле, а его левая нога ловила под собой пустоту только потому, что Стайлз стоял на крыше собственного дома, раскинув руки в стороны, словно готовился к решающемуся прыжку, пока только одна нога его цеплялась за жизнь. И на этот раз рядом никого не было, чтобы остановить его и, в очередной раз, спасти от неминуемого. Сегодня его бы никто не спас. «А стояло ли?» Подобная мысль возникла в голове совершенно неожиданно, но не без основной, как считал Стайлз. Что, если это и есть тот самый сон, кода ты устаёшь убегать, прятаться и решаешь покончить с этим, прекратить бесполезные попытки выжить и убежать от проблем? Что, если пора покончить со всем этим? Что, если достаточно уже убегать и пора завершить безумные попытки себя спасти, ведь, в конце концов, ты все равно проснёшься и жуткий кошмар закончится… «Только сон ли это?» Стайлз вернул на твердую поверхность свою левую ногу, упираясь ею в черепицу на крыше, и взглянул далеко в низ. Не так уж и высоко было, всего то несколько метров свободного падения, а затем можно будет встретиться с бетонной дорожкой у гаража, где должна была стоять отцовская служебная машина, но она там сегодня не стояла. Где мог бы быть сейчас отец? Может на очередном месте преступления, или разгребает кучу макулатуры у себя в кабинете… это все не важно, важно лишь то, что его здесь нет, что его нет в самый ответственный момент, когда его сын пытался покончить жизнь самоубийством, в который раз… Это и правда самоубийство? Может все те причуды с лунатизмом это всего лишь банальные отмазки, чтобы скрыть истинную причину, проблему, которой трудно подобрать решение… Ветерок так приятно дул в лицо, вокруг было тихо-тихо... А где-то над головой светила яркая луна, что выглянула из-за черной тучи, освещая весь город своим сизым светом. Но только не дом Стилински, только не его крышу, словно намеренно уклоняясь в сторону, словно случайный соучастник преступления. Стайлз слегка зажмурил глаза, откинул голову назад и шире раскинул руки в стороны. Над головой поблескивали мелкие искорки звезд, что словно угольки в догорающем костре, все еще тлели, боролись с кислородом за жизнь, не желая полностью угасать. Он старался прислушаться к себе, вслушаться в то, что пряталось глубоко внутри его и хотело выбраться на свободу, но послышалось лишь тихое и размеренное биение сердца, что словно вело свой тихий отсчёт… «пять… четыре… три…» Неопределённый поток эмоций заполнил его грудь, на череп давила ужасная боль... он вновь выдвинул вперед свою левую ногу и та почувствовала под собой легкую, воздушную невесомость, глаза были плотно закрыты, но ресницы все еще дрожали на ветру, словно пугливые паутинки. Ноздри вздымались, набирая в легкие побольше воздуха… «два…» Он так устал, он так устал от всего, что его окружало. Нужно было отдохнуть. Так хотелось спать, но сон больше не помогал, мало того, огда он спал - все было только хуже. А отдыха все равно катастрофически не хватало, да настолько сильно, что хотелось кричать, кричать в пустоту вокруг, дабы привлечь хоть чье-нибудь внимание, чтобы дать понять всем, насколько сильно он устал… как сильно ему не хватало умиротворения… «Тебе всего лишь нужно отдохнуть, Стайлз…» — говорили они, все они повторяли одно и тоже, каждый. Но как это сделать? Как сделать так, чтобы тело наконец смогло успокоиться, как и душа… когда это все закончится? «Один…» А затем сквозь закрытые глаза пробилась искра… как та, что на небе… она возгорелась, разгоралась и превращалась в пламя… это пламя было повсюду, оно сжигало весь кислород, словно голодный бродяга, и оно росло вверх, словно большой цветок, что тянется к небу своими лепестками. Пламя обжигало своими тесными объятьями, оно душило, будто хотело согреть все, что к нему прикасалось, словно хотело поделиться со всеми своим жарким теплом. Стайлз чувствовал его, он чувствовал боль, адскую боль, он чувствовал ярость, ненависть, злость… чужую… к себе… Глаза его резко открылись, а ноги попятились назад. Стайлз, задыхаясь в агонии горящей внутри него боли, упал на черепицу и начал сползать вниз по крыше, к своему окну. То, что он почувствовал, ему не принадлежало, не было его личными чувствами, его ощущениями, его желаниями. Он словно окунулся в чей-то жуткий кошмар, словно побывал в чьем-то личном аду и смог выбраться от туда живым… на этот раз… — Стайлз? — кто-то изнутри позвал его настороженным голосом. Стайлз прислушался к шагам в собственной комнате, прячась за окном, но его громкое и надрывное дыхание было трудно не услышать, и подтверждением того был звук шагов в сторону окна. — Стайлз? — большие зеленые глаза вопросительно уставились на него, когда в окне показалась копна пышных рыжих волос. — Что ты здесь делаешь? Глаза Стайлза расширились от удивления: — Я хотел спросить тебя о том же… Лидия выглядывала в окно его собственной комнаты. Она стояла в его красной рубашке, той самой, которую он часто носил в школу, и в миниатюрных шортиках, что, скорей всего, напоминали мужские трусы, нежели… — Ты в моих трусах? — теперь дыхание перехватило отнюдь не от ужаса, или страха. — Да, — немного смущенно ответила она, все еще не спуская взгляда с парня, словно боялась, что он мог вот-вот сорваться вниз, — ты сам мне их дал, после того, как предложил у себя переночевать. Она говорила так, будто бы напоминала маленькому ребенку о том, что он забыл выучить домашку перед завтрашними уроками. В свою очередь Стайлз выглядел, после услышанного, так, словно и вправду забыл ее сделать. — Я, — он пытался быть более сдержанным и спокойным, — дал тебе свои трусы, — его взгляд мимолетно метнулся в сторону своих же трусов, от чего в горле тут же пересохло, — я предложил тебе переночевать у меня? — Стайлз, — Лидия неуверенно протянула парню руку, словно призывая к себе, как русалка, — что случилось? Почему ты здесь? Стайлз все еще смотрел на нее, разинув от удивления свой рот, где полыхала пустыня, как и в груди. Ему теперь все казалось нереальным, как и то, что в его комнате стояла сама Лидия Мартин, в его рубашке… в его трусах… Ну как такое не назвать сном? Как в такое вообще возможно поверить и назвать реальностью, когда реальные вещи встречаются теперь только во сне, а нереальные в реальности… или наоборот… А какая к черту теперь разница? Зачем заморачиваться, когда судьба сама подкидывает такие сюрпризы, пусть и обманчивые, призрачные, странные и подозрительные, лучше уж поддаться этому сладостному обману, нежели выстоять, как настоящий герой, а затем жалеть… — Да все нормально, — голос Стайлза понизился до предательского скрипучего, выдающего его легкую возбужденность, — просто пытался проверить себя, реально ли все вокруг, или нет… — и он уверенно протянул свою руку девушке, позволяя ей увлечь за собой в комнату. Только потом он понял, что ее волосы влажные и пахли его шампунью, ее запах разносился вокруг, как и запах его геля для душа. Тело предательски дрогнуло от удовольствия, когда Стайлз послушно шел за Лидией. — Ты так быстро уснул, после того, как вернулся с больницы, что я решила принять душ по-быстрому… — деловито затарахтела она, присаживаясь на край кровати, но не ложась в нее, — пока ты спишь. А когда я вернулась и тебя не было, то заволновал… — Стой, — Стайлз неожиданно оборвал ее, поражено глядя в зеленые глаза, — ты что, наблюдала за мной, как сиделка? Неужели теперь все будут следить за ним по очереди, словно за сумасшедшим? Может еще всем классом дозор организуют? Стайлз неожиданно понял, что его мнимые догадки, его представления, его… что все до этого момента было лишь его бурной фантазией. Лидия просто наблюдала за ним, следила, чтобы с ним ничего не случилось. И девушка быстро раскрыла свой рот, дабы оправдаться, или возмутиться, было уже не важно, так как он быстро заткнут ее жестом руки. — Где тебе удобней спать? — тихо заговорил он, отворачиваясь в противоположный кровати угол комнаты, лишь бы не глядеть на этот притягательный мираж, лишь бы не соблазниться вновь. — Что ты имеешь ввиду? — Лидия наклонила голову на бок, удивленно вглядываясь в спину парню. — Можешь спать в моей кровати, я не против. — А где будешь ты? — ее удивленный голос все больше и больше его смущал, особенно сейчас, в полнейшей темноте, когда дома больше никого кроме них не было, а она была такой податливой, в его рубашке… — В моих трусах… — тихо шепнул он, сквозь мысли в голове. — Что? — Лидия попыталась прислушаться получше к тому, что он бубнил, но ничего не получалось. — Э-э-э-э-эм, — он быстро переключился со своего крайнего возбуждения на крайнюю точку своего стыда, — говорю, что буду на диване в прихожей… — Ты уверен? — было слышно, как она встала с кровати и начла медленно приближаться к нему со спины. В лицо дул приятный ветерок из окна… за спиной слышались тихие шаги… затем кто-то попытался положить руку ему на плечо… он чувствовал теплое дыхание на своем затылке… Стайлз резко отпрянул назад, чуть ли не в ужасе. Его дыхание сбилось с ритма, в груди защемило от паники, когда он понял, что не может сносить чье-либо присутствие за свое спиной. Но пришлось быстро собраться с силами, дабы еще больше не спугнуть ошарашенную таким поворотом Лидию. Она уж точно не думала, что парень чуть ли не ускачет в другой угол комнаты, дабы не дать ей к себе приблизиться. Было до чертиков жутко и страшно… его все еще не покидали те самые неприятные ощущения… тот самый шелест листьев… — Все в порядке, — Стайлз заговорил немного сдавленным от не покидающего его волнения голосом, — я все равно не усну этой ночью. Мучают кошмары. Пойду телик посмотрю. Лидия хотела сказать, что с удовольствием составит ему компанию, она даже вновь раскрыла свой соблазнительный ротик, дабы возмущенно намекнуть, что не желает оставлять его одного, но Стайлз быстро пресек любые ее попытки отрицательным кивком головы. — Все нормально, ложись спать, я уже выспался. И он быстро направился в сторону входной двери. Ноги его еще немного дрожали от непонятного ощущения накатывающего страха, но он держался стойко, не шатнувшись при ходьбе ни разу, хоть в голове его все буквально кружилось, а перед глазами все расплывалось, словно на черном дне моря. Лидия неловко присела на край кровати, все еще пялясь в пустоту перед собой, где еще недавно виднелся нечеткий в темноте силуэт Стайлза. Она не могла понять, что с ним произошло и почему он так странно на все реагировал. Ведь было все нормально, он был нормальным… Послышалось неуверенные шаги вниз о лестнице и Лидия немного расслабилась, все еще вспоминая, как ей пришлось снимать друга с крыши его собственного дома, и она тайком надеялась, что тот не собирался спрыгнуть, а просто пялился на звезды в темноте. Она настолько задумалась, что не сразу заметила, как кто-то вновь быстро взбегает вверх по лестнице, по направлению в комнату. На пороге вновь появился перепуганный… нет, шокированный Стайлз. Он тяжело дышал, в глазах его виднелся ужас, словно он только что увидел призрака, даже если на самом деле он уже целый месяц выглядит так, словно увидел призрака. — Ты сказала, что я вернулся с больницы? — Да, — лоб Лидии наморщился в непонимании. — Как и когда это случилось?