Sleepwalking

На кончике иглы подсознания все время висела одна назойливая мысль, пока Дерек пытался хоть как-то упорядочить ритм своего сбившееся во время бега дыхания. Черт, он просто никак не мог понять, зачем это делает, для чего и какой прок ему со всего. Да, в палате и правда не было мальчишки, его запах практически выветрился из пространства в помещении, а это значит, что Стайлз не бывал в ней с обеда точно, как раз после того самого случая… но это не значило, что Хейл должен как-то исправлять сложившуюся ситуацию, как-то помогать с поисками или со спасением. Он никому ничего не обязан, он не должен чувствовать себя обязанным, даже если чувствовал. — Быстрее, — сердце Малии билось еще более неупорядоченно чем го собственное, словно ломалось по кусочкам, когда она в темноте сверкала белками своих глаз, ища нужную дорогу. Дерек, в темноте, мог ориентироваться лишь по ее неровному дыханию, по ее быстрым шагам и шаркающим об стены пальцам. Как странно, что в коридорах они так ни на кого и не наткнулись. Везде гуляла свозящая пустота, словно весь персонал, как серые крысы, зарылся по норам. Только ровно бьющиеся сердца пациентов в закрытых комнатах говорило о том, что этот корпус и этот этаж не был заброшен. Они спустились по запасной лестнице несколько секунд назад, а мурашки по телу Малии до сих пор ползли, словно ошпаренные. Дерек чувствовал, как девушке не нравилось тот мрачный перекрут ступенек, как и металлическая сетка над перилами и прутья решетки между каждым пролетом, что пробуждали глубоко внутри ее тела какие-то неприятные ассоциации, только понять какие именно пока что не выдавалось возможности. И вот, спустя пару секунд, как только оба пересекли черту враждебной, чужой им территории второго этажа, собственно, шаг Хейла замедлился. Грудь его начала вздыматься еще быстрее, кислород словно по волшебству, кто-то выкачал из пространства вокруг, глаза уже наливались примитивным, доисторическим ужасом. А все потому… Он чувствовал запах крови. Повсюду… везде… И Малия чувствовала то же самое, даже если при этом останавливаться не собиралась, наоборот, ускоряла ход. Сердцебиение замедлилось, будто бы этот запах, будто бы висящий кисловатый привкус крови в воздухе был предвестником полной остановки ее сердечной деятельности. А Дерек был настолько погружен в себя, с головой окунувшись в вихрь чужих чувств и эмоций, что и не заметил, как остановился на месте окончательно, словно вкопанный в землю ствол старого дерева. Лишь когда девушка его позвала, в третий раз, он, наконец, вышел из состояния оцепенения. Как не печально это признавать, но больше запах крови не пробуждал в нем дикого зверя, больше этот запах не вызывал в нем жажду, больше тестостерон вперемешку с адреналином не бил в голову пульсирующей волной. Теперь, когда в нос бил сладковато приторный привкус темноты и смерти, в Дереке просыпалось лишь одно желание — бежать и прятаться. И он не горел желанием выяснять почему именно эти инстинкты им овладевали. Что так изменило в нем его глубокую волчью суть он не знал, хоть и осознавал, что должен, должен узнать. Как и должен был сейчас же сдвинуться с места, сделать свой первый шаг, нырнуть во что-то новое и неизбежно опасное. А темнота только усугубляла положение, даже собственной вытянутой руки перед лицом не было видно. — Ты хоть понимаешь, что мы идём на верную смерть? — Дерек все еще пытался спасти себя и образумить Малию. Может, это потому что слишком поздно осознал — жизнь одна, жертвовать ею ради кого-то глупо. «И сколько еще дерьма должно было с тобой приключиться, чтобы ты наконец это понял, тупой идиот…» — А если ничего не сделаем, то похороним себя здесь заживо, — гаркнула через плечо Малия, пока цеплялась пальцами за неровные углы стен. Под ладонями была лишь грубая шероховатость квадратных колон, возможно тех самых, возможно тех, на которых все еще была кровь Стайлза, возможно по вине Хейла, а не того, что происходило в данный момент. — Он — единственный шанс, который у нас остался. Я не собираюсь упускать такую возможность, не прощу себе, если даже не попытаюсь, — девушка недовольно нахмурилась, словно почуяла что-то неладное, или ощутила кисловатый привкус мертвечины во рту. Ее слова потерялись в общей атмосфере второго этажа. Да, здесь уже не эхом отдавалось все то сумасшествие, которое разносилось по стенам вверх и вниз. На самом деле здесь стены лишь впитывали в себя весь тот ужас, все те крики и мольбы о помощи, все те злобные и сумасшедшие спешки, звуки чего-то хрустящего и ломающегося, чавкающего и рассекающегося, что потом доносилось до остальных обитателей больницы невидимой сеткой вен и артерий ожившего особняка. И именно здесь Дерек мог не только слышать, а и видеть ушами, в буквальном смысле. И он видел. Еще не доходя до жилого корпуса, все еще проходя через игровой зал, где уловил легкую нотку рокового запаха крови, крови мальчишки, Дерек уже чуял всеми клеточками своего тела, как в палате справа от него, на полу, тело неприметной старушки со сверкающими от ужаса глазами, потрошила какая-то тварь. Это существо рвало в клочья, словно тряпки, словно мокрую бумагу, чужую кожу, погружаясь когтями в тёмную и рыхлую плоть, что застревала под ногтями, словно красная густая клякса, словно рыхлая черная земля. Дерек ежился каждый раз, в деталях представляя, как это могло бы выглядеть на самом деле. Но когда, наконец, ноги доведи его до той самой палаты, которую Малия так быстро проскочила, словно ничего и не заметила, он убедился, что его бурная фантазия до чертиков ясная и реальна. Реальна, как и лужа густой, липкой жижи под ногами, выплывающей из палаты наружу, как и белеющие в темноте реберные кости старухи, сломанные, раскуроченные, из плена которых кусками вываливается что-то потрепанное, пожеванное и сырое. Дерек не мог не пялится, не мог не смотреть на все это со странной смесью ужаса и безразличия, паники и невозмутимости, словно глубоко в душе понимал — так должно быть, это в порядке вещей, так предрешено. И он еще бы долго так стоял. Он бы так и пялился куда-то прямо, перед собой: на изуродованное агонией боли лицо жертвы, на перекошенный рот, на скрюченные пальцы, что до кости постирались об деревянные половицы. Он долго смотрел, ощущая, как границы реальности и фантазии стираются, пока краем глаза не заметил, как что-то пошевелилось в темном углу комнаты, там, между тумбочкой и кроватью, прячась от лишних глаз. Сердце замерло. Пальцы рук крепко сжались на ручке входной двери, когда движения прячущейся в темноте твари стали более интенсивными. Казалось, словно она передумала играть в прятки и теперь готовилась к нападению, виляя тазовыми костями, выгибая свою горбатую спину, раскрывая огромную пасть, из которой густыми кляксами капало что-то черное. А затем это чудище, это нечто, словно молния в ночи, сверкнуло, стремительным вихрем направляясь вперед, напролом, в строну двери. Дерек лишь раз моргнул, словно пытался забыть или отмахнуться от странного нереального видения, после чего резко захлопнул входную дверь. Он даже не дышал, когда проворачивал торчащий в замке ключ на несколько четких щелчков. Та ужасающая мразь, скользкая тварь во рваных лоскутах одежды, яростно заревела, словно не добитая топором свинья, но выбраться наружу не смогла, тяпнуть когтистой рукой не успела, хоть и отчаянно пыталась. — Где ты бродишь, черт возьми, — вновь голос Малии, словно спасительный звук хрустального колокольчика, вернул Дерека из состояния транса, в который он сам себя погрузил, невозмутимо пялясь на агонию существа. — Быстрее, поторопись, мы же не хотим, чтобы со Стайлзом случилось то же самое. «А почему бы и нет? Я лично не хочу, чтобы подобное случилось со мной. Лучше с другими, но не со мной…» — он не озвучил собственные мысли, хоть и мог, хоть ему ничего и не мешало, но не стал. — Ты это видела? — голос его был спокоен и лицо невозмутимо, но нижняя челюсть дрогнула, а в глазах появился странный блеск. — Ты это видела? — рука его дернулась в сторону недавно хлопнувшей двери. — Что здесь, черт возьми, происходит? — Даже думать об этом не хочу, — голос Малии дрожал, словно осиновый лист на ветру, но сердцебиение ее не выдавало страха. — Только побыстрее бы убраться отсюда. — Тогда в чем проблема? — густая бровь Дерека дрогнула на мгновение, но сразу же резко вернулась в изначальное «хмурое» положение. — Еще не поздно вернуться… В спину что-то словно дышало спасительным дыханием свободы, прямо оттуда, где была та самая злосчастная лестница. Оба — Дерек и Малия чувствовали это до дрожи в коленках, особенно когда желание сбежать разбавлялось чужими криками, стонами и свинными визгами необъяснимых природой тварей. — Мы не можем просто так уйти, — может и было темно, но Дерек не смог не заметить блеск разочарования в глазах Малии. Странно, но его задело то, что кто-то в нем разочаровывается. Странно, что его это еще задевает. — Мы должны спасти его и… возможно, он спасет нас. Малия укоризненно вздохнула и скрылась за углом в конце темного коридора, оставляя Хейла на едине со своими сомнениями и внутренними страхами. И Дерек застыл на месте, все еще не в силах стереть из память тот самый взгляд, взгляд разочарованного человека. Где-то на заднем фоне хрюкало и ломались на свободу ненасытное чудище, которому было не достаточно какой-то там старушки. Эти звуки мешали здраво мыслить, но думать было не о чем. Нужно бежать, без вопросов… И только подлый червяк совести не давал покоя и намекал — оставлять обезбашенную девчонку одну глупо и не по совести. — К черту… — угрюмо выдохнул он, потирая уставшие от темноты глаза подушечками пальцев. Теперь Хейл не оборачивался по сторонам. Это же бесполезно. Когда ты бредешь в кромешной тьме, когда ты и так чувствуешь, как шершавые серые стены дышат тебе в лицо и затылок, словно холодные, ждущие твари, бесполезно пытаться что-то рассмотреть. Опасность повсюду, со всех сторон: позади, впереди, а палаты и вовсе стояло обходить стороной. Остается только довериться своему чутью и нюху, что наверняка делала и сама Малия, когда ловко продвигалась по коридорам этажа, огибая все открытые двери, дабы не вовлечь себя в неприятности. Она наверняка шла по запаху, шла на запах мальчишки, внюхиваясь сквозь отвратное зловоние сырой плоти. Хейлу лишь оставалось прикрывать ее сзади, прислушиваться к шершавым стенам и чавкающим звукам рвущейся плоти у себя за спиной. А потом, далеко впереди, когда удалось отделить свой разум от окружающей среды и позабыть на секунду про девушку, он услышал сердцебиение, с недавних пор, очень ему знакомое… И вдруг, словно призывая глупых бабочек на жар огня, нагнетающую и мрачную тишину разорвал на тысячи осколков чужой, душераздирающий крик. Он побежал настолько быстро, что даже и не заметил, как обогнал кого-то на полпути к цели. В собственной груди грохотал только кусок живого мяса, барахтаясь в собственной крови, захлебываясь в ней и теряя остатки самообладания. В голове стоял тот дикий крик, плавно переходящий в режущий по ушам звон. Он бежал, цепляясь плечами об углы коридоров, заглядывая в каждую палату, натыкаясь на растерянных и отрешенных, напуганных людей, или же подобных той твари, но ничего, что так искал, на глаза не попадалось. Дерек отчаянно метался из стороны в сторону, будто загнанный в клетку волк. Он буквально задыхался, хватаясь руками за грудь, успокаивая грохочущее сердце, пока кто-то не положил осторожно руку ему на плечо. И он бы дрогнул всем телом от неожиданного прикосновения, если бы не почувствовал ясное присутвие Малии рядом, за спиной, сбитой с толку, напуганной и обескураженной таким его поведением. Оба были напуганы до чертиков, когда впервые услышали этот душераздирающий вопль. Это ыл тот самый женский вопль, который Дерек слышал каждую ночь, в собственных кошмарах, засыпал с ним и просыпался. Это был вопль его собственной матери. — Что происходит? — хрипло шепнула девушка, покрепче сжимая пальцами напряженное плечо Хейла. — Что это было? — Крик, — шумно выдохнул тот. — Разве не понятно? Дерек был груб. Да, и это его волновало меньше всего, когда приходило ощущение того, что он вновь погружается в сети своего личного Ада, возвращается в тот жуткий кошмар из которого раньше бесполезно пытался вырваться. Страх, прежний страх, пнемногу, через кончики палтцев на ногах, поднимался все выше, просачивался под кожу, в ткани, словно ядовитое, обжигающее пламя… Еще немного и он мог поклясться, что услышит тот противно-сладкий смех… его смех… — Это я поняла, черт тебя дери, — Малии так же резко передалось паршивое настроение Хейла, когда она быстро отдернула свою руку, отступая от напарника назад, на несколько шагов. Такой Дерек Хейл нравился ей меньше всего: замкнутый в себе, закрытый от всего мира, грубый и неотесанный, отпугивающий всех вокруг. — Я имела ввиду твое истерическое поведение несколько секунд назад. Ты чуть не сбил меня с ног, когда несся по коридору, будто напуганная истеричка. Дерек даже не пытался ответить. Он сосредоточенно вслушивался в тишину, да, именно тишину, что образовалась после странного вопля. Он буквально внюхивался, словно зверь, в каждый уголок этажа, за каждым поворотом, цепляясь за стены, как за спасительный круг. А Малия медленно следовала за ним, не скрывая своей нервозности в каждом шаге, держась на расстоянии, будто он пугал ее куда больше, чем все остальное. И только после того, как раздался второй вопль, крик Талии Хейл, Дерек смог точно определить куда ему нужно бежать. В конце лабиринтов из темных коридоров, за поворотом налево, он заметил едва заметное свечение, пульсирующее, словно живое и напуганное, как светлячок в темном лесу. — Ты чувствуешь? — вновь дрожащая рука Малии оказалась на плече Хейла, когда тот уже собрался пересечь поворот, чтобы попасть в дальнюю комнату мужского крыла. — Он рядом, он там, где тот странный свет. — Да-да-да, — злобно буркнул Дерек, чувствуя как переполняет его желание, наконец, узнать, правдивы ли его галлюцинации, или дом Эха просто таким образом сводит своих заключенных с ума. Он, на самом деле, даже не слышал, о чем тарахтела девушка, хватаясь за него, словно маленькая напуганная девочка, его больше волновала предстоящая встреча. Но ведь она мертва. Дерек это знал, точно знал. Верил, его в этом убеждали. Шериф Стилински убеждал, в ту самую ночь. — Как такое возможно… — Что именно? — Малия не прекращала мешаться под ногами, словно назойливая муха или блохастая дворняга. — Оставайся здесь, — прорычал Дерек, сжимая свои белоснежные зубы, — я сам посмотрю. И он сделал решительный шаг вперед. Он медленно шел на пульсацию слабого света, что выползал наружу сквозь открытую дверь. Он двигался вперед, к комнате, в которой чувствовал Талию, чувствовал ее каждой клеточкой своего тела, как сын чувствует свою мать, сквозь незримую связь, что между ними образовалась. Коленки неожиданно задрожали от предвкушения встречи, но что-то подсказывало, буквально кричало глубоко внутри, что что-то во время этой встречи точно пойдет не так. С каждым новым шагом тьма развеивалась, уступая место мерцающему свечению, что заполняло собой каждый темный доселе уголок левого крыла. Вот она — последняя дверь слева, та самая, где чувствовалось биение сердец… двух сердец. — Стой, — лишь успели крикнуть ему в след, прежде чем Дерек резко ворвался в комнату. — Нет, — изнутри на него резко посмотрело двое. В первом, издавшим единственное слово, Хейл узнал того самого напуганного мальчишку, его большущие карие глаза, немного пухлые губы и черные родинки на бледном лице. Сначала, все было трудно разглядеть сквозь белый, мерцающий туман, что заполнял комнату, словно сухой молочный дым. Стайлз стоял, не двигаясь, словно боялся даже дышать, что было заметно по его напряженному лицу и выставленным вперед рукам. А вот рядом, портя всю прелесть наземного видения в молочной дымке, стояло нечто. Это нечто отдаленно напоминало человека: стояло на двух прямых костлявых ногах, а вдоль горбатого туловища свисали длинные когтистые руки, напоминающие клешни… те самые клешни, что Дерек видел недавно, в грудной клетке мёртвой старухи. — Не подходи, — Хейл не мог наверняка знать, что Стайлз сказал именно эти слова, но смог прочитать по искусанным в кровь губам, что едва-едва шевелились на белом от страха лице, по блеску в темных глазах. — Прошу... И Дерек замер. Он неожиданно осознал одну вещь — тварь временно парализована. В ней было что-то не так, в ее длинных темных волосах, в ее лохмотьях, что прикрывали худощавое тело, в ее спокойной позе, в странной завороженности. Это существо не сводило глаз со Стайлза… нет, оно не сводило взгляда с… — Ты сверкаешь… — тихо выдохнул Дерек, хватаясь рукой за дверной косяк, дабы найти хоть в чем-то поддержку. Теперь он верил. Теперь он понял смыл слов сказанных ранее Малией. Мальчишка реально светился, словно высоковольтный столб живой, пульсирующей энергии. Именно этот свет заполнял всю комнату белым дымом, именно этот свет так сильно привлекал человеко-подобную тварь, гипнотизировал ее, удерживал на месте. И все это длилось ровно до тех пор, пока на пороге комнаты не появилась Малия. — Что здесь происходит, черт возьми? — выпалила она, все еще задыхаясь от страха и адреналина, прилившего к мозгу ядовитым коктейлем. Именно в этот момент… в этот самый короткий миг, Стайлз с Дерек переглянулись, общаясь безо всяких слов, невербально, смотря друг на друга, словно в последний раз… до тех самых пор, пока палату не наполнил звук дикого вопля. Заревело зачарованное доселе существо, которое теперь чувствовало себя обманутым, обведенным вокруг пальца. Мальчишка даже пискнуть не успел, когда эта самая тварь резко встрепенулась всем телом, медленно перенаправляя свой крик в свистящее рычание, чтобы затем броситься навстречу… Дереку… — Нет, — но крик Стайлза не мог остановить то, что сорвалось с цепи, то, что никогда не было на этой самой цепи, то, что редко когда останавливалось на своем, не видя ни преград, ни препятствий. И Дерек отчетливо видел это в знакомых, практически человеческих чертах лица, в черных, словно бездна, бешеных глазах. Он неожиданно для себя смирился с тем, что ждало его в следующую секунду. Мир вокруг словно замер на долгое-долгое мгновение, что растягивалось невозможно медленно, как в фильмах, когда особенный момент намеренно замедляли, чтобы зрители смогли разглядеть все самое интересное. Вот и Дерек, за это невозможно долгое время, смог осмотреть все, что так хотел и чего бы предпочел не видеть. Сначала в глаза бросился дикий испуг мальчишки, чья рука потянулась за тварью, будто бы он мог ее остановить в бешеном стремлении. Хейлу даже показалось, что комната заполнилась новым выбросом яркого света, как будто бы молния пронзила все пространство, заполняя его странноватым запахом дождя. Затем он заметил, как облизнулось существо своим шершавым длинным языком, а капельки густой прозрачной слюны капнули ему на ошметки былой одежды, или ночной рубашки, трудно было понять. И вот, Хейл чувствовал, что пора бы уже смириться с неизбежным и расслабиться. Он так долго не мог освободиться от назойливого давления во всем теле, что зарождалось где-то глубоко в груди. А сейчас стоит только закрыть глаза и все уйдет, а то самое давление, наконец, вырвется наружу, с легкостью когтистой клешни. И вот, звериный визг вновь заполнил ушные раковину громким звоном, в лицо что-то брызнуло, что-то теплое и соленое на губах, а затем послышался чей-то тихий вздох. Секунда… две… три… а облегчение не наступает, только собственное шумное дыхание вновь возвращает в реальность. Дерек нерешительно приоткрывает глаза и видит только чей-то затылок, усеянный россыпью черных родинок и воротник полосатой рубашки. Дыхание, а мгновение прервалось, а за спиной раздался женский крик. Кричала Малия…