Sleepwalking

Мои глаза открываются… не сразу, вяло, ресницы слипаются, словно после долгого, мертвецки долгого сна. Лишь спустя пару секунд мне таки удается подчинить их своей воле. Жаль только, что все это было безполезно. Я так и не смог что-либо, кроме, кроме разве, что полнейшей, холодной тьмы. И этот самый мрак казался мне настолько привычным, настолько родным и осознанным, что даже не удивляюсь подобному стечению обстоятельств… напротив, я ждал этого. Не сразу предпринимаю попытки к действию. Просто дышу и поглощаю густую черную смолу, что обволакивает меня, словно теплая кровь. Затем развожу руки в стороны, если они у меня есть, в надежде за что-то ухватиться, за что-то материальное, живое и дышащее. Бесполезно. Сквозь пальцы просачивается лишь густая смола черноты, больше ничего. Тихо и ущербно вздыхаю, осознав свое полное и безоговорочное одиночество. Это не впервые, не единожды я ощущал подобное, но смирился только сейчас, в данный момент. Появилось странное чувство обреченности, необратимого окончания моих страданий. Ничего не изменилось. Я дома… А вокруг та же мракота, тихий сквозняк и редко пробивающийся сквозь непроницаемую призму моего кокона писклявый звук, словно насчитывающий количество сердечных ударов… моих ударов. Сегодня вокруг, за пределами, пахло чем-то приятно-сладковатым… сочным апельсином и ванилью. Даже вдыхать полной грудью не нужно, чтобы почувствовать, как щекочет ноздри этот запах, как приятно манит в свои ремонтные сети… женский запах. И глаза мои вновь, на мгновение, закрываются, дабы получилось чуть дольше растянуть удовольствие, подаренное чем-то новым, чем-то свежим и практически неуловимым, просачивающимся сквозь мои пальцы. … — хуже? — боюсь открыть глаза, иначе внезапно возникший неоткуда голос, что обрывками проникал к сознанию, мог так же быстро испариться, словно дым. — Нет, все стабильно, — тихо выдыхают в ответ и я внезапно ощущаю что-то теплое, что-то, что нежно, неосязаемо ухватилось за мою руку и стиснуло ее покрепче. По телу пробегается волна приятного тепла и я не скрываю наслаждения от процесса, будто впервые чувствую подобное и хочу запомнить навсегда. Неужели кто-то смог пробиться сквозь стену и найти меня здесь, в черноте моих собственных мыслей? Надежда умирает последней и я вместе с ней. Покрепче смыкаю свои пальцы, дабы не упустить это призрачное рукопожатие. — О боже… — снаружи крикнули настолько сильно, просто оглушающе сильно, от чего я даже почувствовал, как мое тело вздрагивает в испуге, а писк монитора, сквозящего где-то на фоне, учащается… как и мое сердцебиение, — он сжал мою руку! Он сжал ее в ответ! — Не может быть! Да, не может быть! Что происходит? Зачем так кричать? О чем вы вообще, черт возьми, говорите? Кто там кому сжал руки? Так хочется задать все эти вопросы в голос, прокричать их что есть духу, прошептать кому-то на ухо, до дрожи во всем теле, хотя бы собственному призрачному другу, что держит меня за руку. А я все еще чувствую это тепло своими промерзшими до костей пальцами. Закусываю до крови губы, но во рту чувствую только привкус черноты, борюсь с желанием взглянуть ему, незнакомцу, в глаза, боюсь, что ошибаюсь, мню себя надеждами и ловлю очередные галлюцинации. Но глаза открываются, в очередной раз, ресницы дрожат, норовя сомкнуться вновь, терзая меня неуверенностью. Устремляю свой взор через все реки мутного чернила в сторону, слева от меня, к призраку, что все еще держит мою руку. — Как такое может быть? — Может… это мышечный спазм. Отек мозга, как никак… ответная реакция… — А участившийся пульс… Рядом никого нет… Моя ладонь пуста, я ощущаю, как сквозь пальцы вновь просачивается холодный мрак и ловлю его, хватаюсь за него, отчаянно вытягивая руку вперед. Рядом никого нет. Отчаянье вновь заполняет, тихо и медленно, постепенно, выплескиваясь через края, стекая по коже вниз, словно по стеклу треснувшего бокала. Все, я сдаюсь. Просто устал. Так устал от одиночества, устал от постоянной ложной надежды, что нету сил даже злиться, нету мочи сгорать от ярости… гори она адским огнем. Гори адским огнем. Пусть всё горит, пусть горят все, вместе со всеми мечтами, воспоминаниями… «Стайлз…» Перед глазами только черные искры, жгущие роговицу. А в голове белый шум — единственное белое пятно в этом месте. «Стайлз…» — легкое головокружение дурманит меня, словно наркотик, но я улавливаю этот странный звук. Потому и реагирую слишком быстро. Резко оборачиваюсь на режущий в спину голос, что вновь дышит мне в спину, как старый призрак, но в темноте, сквозь густой черный дым, вряд ли можно что-либо разглядеть. Сердце глубоко внутри быстро загрохотало, ко рту поджимает солёная кровь. Глаза открыты до предела, наблюдают, высматривают… «Стайлз…» Я не двигаюсь, замираю, вслушиваясь в пустоту… вслушиваюсь в шелест старой листвы. «Я здесь… будь со мной…» Быть где? С кем? Зачем? Что мне делать, черт возьми? Резко оборачиваюсь назад, вновь, когда чувствую сквозняк, что скользнул по затылку холодной ладонью. — …вновь теряем… «Будь со мной… вернись… Стайлз…» Куда вернуться? Скажи мне! Ответь мне! Просто объясни и я сделаю все, что ты просишь. Просто помоги мне. Спаси меня… Во рту все еще чувствую привкус железа, густой и насыщенный горький привкус собственной крови. Перед глазами все верится со скоростью света, мерцает, мерехтит, каждый раз, когда я поворачиваюсь назад и назад, и назад, и назад… «Очнись…» От чего? От чего мне очнуться? Ото сна? Где же я и когда этому пройдёт конец? Паника настигает так быстро, цепляется на спину острыми, рвущими плоть клыками, что уже даже обернуться сил больше нету. Я выдохся, я сдался, я подчинился тяжести всепоглощающей тьмы, что просачивается в меня грязью. «ОЧНИСЬ…» Ресницы дрогнули…