Sleepwalking

Первое, что оба почувствовали, когда вновь переступили порог второго этажа — отсутствие чего-то нового и интригующего. Дерек даже поклясться мог, запах в воздухе витал тот же, что и в прошлый раз, даже эмоции глубоко под кожей бурлили те же, словно на автомате просыпаясь со звуком будильника. Было так же темно, в пространстве буквально молекулами растворилась кровь, словно снежинки от тепла просачиваясь под кожу. Стайлз стоял на месте, едва ли сделав один шаг, он практически не дышал, ощущая, как заполняется голова бредовыми мыслями. Глубоко внутри него что-то противоречило друг-другу, сражаясь за правоту и было трудно понять, что именно победит: страх от того, в каком состоянии они обнаружат Малию или необходимость вновь увидеть здесь свою мать, или… Лишь когда Дерек наполовину скрылся в полумраке, не очень уверенно продвигаясь вперед, Стайлз понял, одному оставаться еще страшнее, чем идти вперед, поэтому ноги, все еще неустойчиво удерживая равновесие, повели его в след за Хейлом. А Дерек лишь слышал и чувствовал глухой ритм собственного сердца, по крайней мере он надеялся, что больше ничего не сможет его отвлечь. Но пляшущие тени в каждом углу, тихие шорохи в темноте, горячие ночные сквозняки между дверями и… черт возьми… невыносимо громкие крики и стоны, отвратные запахи железа и сырого мяса, чавканье и звуки рвущейся плоти… не давали сосредоточиться должным образом. В какой-то момент он даже забыл, что проходит через эти препятствия не один, что позади его якобы прикрывает мальчишка. Просто было такое чувство, будто его со всех сторон обдувал холодный ветер одиночества, как в замерзшем аду. Странно, но ни одна тварь, что была замечена хоть краем глаза, не отреагировала и не набросилась в ответ, эти ошметки мяса и тряпок на белых костях даже ухом не повели в сторону чужаков, продолжая начатое. Но Дерек старался не удивляться этому, мало того, он был до неприличия рад, его никто не трогает. А Стайлз вновь завис, где-то между концом безопасной зоны и началом кошмара. Он для себя отметил, что они как раз проходят вдоль комнаты отдыха или игровой, как привыкли называть это место рабочие. Вот, через три или пять шагов из мрака вынырнет тот самый квадратный столб, что как и многие другие подпирал собой весь серый потолок, это тот самый столб, на котором все еще должны были быть остатки его собственной крови, если только Тэо ее заботливо не вытер. По телу тут же пробежало стадо мурашек, он больше не хотел идти дальше, весь запал, все желание, накопившееся за сутки, резко пропало. Стайлз завис на полпути. Он больше не чувствовал шагов Дерека где-то впереди, он больше их не слышал. Странно… от этого страшнее не становилось, видимо этот самый страх уже достиг своего предела, превысил и так допустимую тысячи бальную шкалу. А затем… всего лишь в метре от его лица, кисло сладкий воздух всколыхнулся и мимо быстро что-то проскочило. Стайлз был уверен, что это не Дерек, от него не воняло мертвечиной, разлагающимся трупом и сырыми печенками… от Дерека пахло мылом, кокосовым мылом, как и от всех остальных, а еще особенным запахом, тем, который даётся при рождении каждому человеку, как уникальные отпечатки пальцев. И этот запах, черт возьми, был довольно приятным, нежели то, что только что ударило в нос. От неожиданности Стайлз даже оступился назад, а пространство вокруг него на мгновение загорелось ярким светом, словно кто-то включил высоковольтную лампочку над головой. И это-то и было ошибкой. Иногда лучше жить в неведеньи и спать спокойно, чем увидеть то, что успел увидеть он за эти короткие секунды… Он был окружен со всех сторон. Вокруг образовался идеальный круг из того, что еще можно было когда-то назвать людьми. Их большущие, словно лампочки глаза так же засверкали, прежде чем вновь образовалась полнейшая тьма. И теперь Стайлза со всех сторон обдувало зловонным, прогнившим дыханием и слышались прописные, синхронные шаги, каждый раз, когда он случайно семенил ногами, передвигаясь словно малюсенький муравей назад. Возникло даже ощущение, что их была не дюжина, а следом шел лишь один человек, шаги были четкие, как в солдатском строю… и сердце уплясало в пятки. Что-то в груди хрустнуло, словно это сердце подавилось собственной кровью и свет вокруг Стайлза вновь загорелся. Теперь они были на три шага ближе и всего на три шага дальше, теперь они скольцевались в два круга, словно кольца змеи, что сжимают жертву с каждой секундой все сильнее и сильнее, выдавливая из не остатки спасительного кислорода. — Дерек… — тихим шепотом сорвалось с дрожащих губ, когда рука потянулась к зудящей на затылке коже, а свет вновь погас. — Дерек. Кажется, или он почувствовал, как что-то коснулось его плеча, чей-то костлявый и холодный палец. То неприятное чувство, словно кто-то пытался за него ухватиться, но Стайлз случайно соскользнул. В темноте даже дышать было сложно, не то-то что-то разглядеть, особенно когда тебе дышат в затылок, как тогда… когда в ушах разливался скрипящей музыкой шершавый голос… — Дерек! — он уже кричал, расчесывая затылок, словно потерявшийся мальчик, лишь бы не почувствовать этого прикосновения вновь, лишь бы не услышать этого звука падения тысячи старых листьев в тихом голосе. — Дерек, ты где? А Хейл едва ли мог понять, что его кто-то зовёт. Он настолько был поглощен собственным блужданием по коридору, попытками уловить хоть чье-то сердцебиение, хоть чей-то женский голос, что даже не заметил, как задышал в тупик из серой шершавой стены. Он дошёл до конца, пока всматривался в каждую комнату и обнаруживал только разодранные на части трупы или пожирающих живую плоть тварей с большими, как лампочки глазами. Но раз он дошёл до конца, то куда идти дальше? Когда он пропустил поворот, как о мог потеряться в темноте, когда буквально пальцами касался стен, используя их словно ориентир… Во рту появился привкус метала, когда паника вышла наружу и укутала его собственными, удушающими объятьями. Дерек двинулся вперед и… наткнулся на стену, вновь. Тогда он двинулся назад и… наткнулся на стену, вновь. Влево-вправо — стена. — Какого черта? — разум окончательно сбит с толку, как и сам Хейл, упираясь ладоням в холодные преграды вокруг себя, ощущая себя в тесной коробке. Сердце забилось еще быстрее, в глазах потемнело не взирая на тьму вокруг, кислорода катастрофически мало… — Эй! Кто-нибудь… На пальцах появилось что-то теплое и вязкое, когда Стайлз скрипнул зубами, расчесывая затылок раз за разом, но боли он не чувствовал, ничего кроме назойливого раздражения, которое нужно унять, сейчас же… только почесать… Свет больше не загорался, а вокруг него, в воздухе, словно вились змеи кольцами, как в темных морских глубинах, и они цепляли его своими хвостами, дразнили, небось специально пугали жертву, дабы обездвижить ее еще больше…, а свет все не загорался. В какой-то момент Стилински понял, что темнота вокруг стала для него родной, что он сам слился с ней, просачиваясь в ее густеющее полото, как песок. Он больше не мог понять, стоит ли на месте или идет, есть ли у него вообще ноги, руки, голова… наружу только обнажённые эмоции, обнажённый и напуганный разум. Он вновь погрузился во тьму, в собственную родную тьму, где секунды сменялись часами, а дни годами. А вокруг него все вились и вились чужие кости, словно змеи, становилось все теснее и теснее во мраке, словно его сейчас кто-то обнимет и задавит до смерти в своих клешнях. — Дерек! — глаза заискрились влагой, в горле запершило от крика, а стены содрогнулись от звучности его голоса. Вокруг него вновь загорелся свет и кто-то мерзкий уже дышал ему в лицо, нависая над ним в готовности заключить в те самые чертовы объятья. Хейл вздрогнул всем телом, пропуская под кожу колючий холодок, когда сквозь пальцы почувствовал волну чужого крика, что проходила по стенам, как по обнаженным проводам. И голос был знакомый, очень знакомый, словно он уже слышал его прежде, но темнота вокруг не развеивалась, как бы он не старался разглядеть хоть что-нибудь вокруг себя. — Дерек!!! Вновь этот крик. Стены немного поступились, дав Дереку чуть больше пространства для движений, затем еще и еще, пока он перестал чувствовать их кончиками собственных пальцев. Дышать стало легче, но тьма не ушла, застилая все перед глазами, как и прежде. Теперь он чувствовал только две преграды, что тянулись длинным коридорами назад, к выходу, на встречу зовущему его голосу и Дерек рванул на его звук. Его шаги ускорялись, пока он не почувствовал, что бежит, задыхаясь темным воздухом, бьющим ему в лицо. И тут он увидел свет далеко впереди… словно маяк… Стайлз не отрывал взгляда от большущих, сверкающих на свету глаз, что прожигали его своим напором насквозь, словно два тлеющих уголька. Он боялся сделать хоть один шаг в сторону, дабы не наткнуться ни на чью рваную и воняющую мертвечиной грудь. Он боялся даже дышать, а рука на затылке застыла, боли он больше не чувствовал, зато чувствовал вязкость собственной крови на пальцах, потому и мог поклясться — они тоже ее чувствовали, ее запах. Но сейчас был лишь тесный зрительный контакт, между ним и тварью, что словно пыталась вбить в его голову тысячу слов своими глазами, словно пыталась поговорит с ним, рассказать какую-то длинную историю, разъяснить ему всю суть бытия, или же просто тупо пялилась на свою потенциальную еду, дожидаясь, пока Стайлз моргнет первым. И он моргнул. Свет погас, его что-то крепко обняло, а руки сами потянулись, чтобы обнять в ответ. Возникло ощущение, что настал конец всему, что за ним пришла сама смерть, дабы оборвать, словно тонкие нити, все муки, всю боль, все его бренное существование. И он облегченно выдохнул, чувствуя, как объятья становиться все теснее и теснее, до хруста его собственных рёбер, что практически ломались, но еще выдерживали на себе чужую силу. Сколько прошло времени прежде чем что-то ухватило его за руку, он понять не мог. Это были чьи-то горячие пальцы, что сильно контрастировали с холодными тисками зловонной твари. Объятья резко разомкнулись, послышался чей-то душедрущий рев, словно резали дикую свинью, а его самого стремительно потянули куда-то вперед, словно тряпичную куклу без собственной воли и силы. — Больше никогда не отходи от меня, понял? — по телу тут же приятной волной наливалось тепло от этого голоса и Стайлз почувствовал невероятное счастье, будто и правда умер, будто бы наконец попал в Рай. Только почему вокруг все еще так темно? И почему в лицо бьет горячий ветер?.. — Ага, — едва ли слышно сорвалось с его губ, когда Стайлз вновь почувствовал собственные ноги, что быстро семенили за Дереком Хейлом, пока тот ни на секунду не выпускал из собственной ладони его руку. — Это место… — голос Дерека сбился на хриплый шепот, словно комок стал у него в горле во время бега в никуда, — оно словно питается твоим страхом… специально доводит до оцепенения, а потом медленно убивает. Но ты… — он замедлили бег до шага и в темноте послышался шорох пальцев, скользящих по холодной стене, а затем Стайлз почувствовал, как они повернули налево. — Чем больше ты боишься… тем больше светишься… — Хейл резко затормозил и Стайлз практически впечатался всем своим мягким телом в его крепкий, обшитый каменными мышцами скелет. — Что? — едва пискнул он, в попытках побыстрее отстраниться назад, но Дерек вновь быстро двинулся вперед и резко потянул парня за собой, покрепче сжимая руку своей. От этого у Стайлза буквально кружилась голова, словно это прикосновение высасывает из него всю волю, все силы и вливает чужие, бурлящие мощью и бесстрашием. — Ты сверкаешь, Стайлз, — Дерек пытался не отвлекаться сильно на разговоры, мельтеша головой в разные стороны, дабы уловить знакомый запах живого человека, Малии. — И чем больше ты боишься, чем выше твой страх, тем сильнее твое свечение. Я буквально ослеп, когда приблизился ближе. Но… — оба громко и хрипло дышали, путаясь в лабиринтах этажа, заглядывая в каждую открытую комнату и стуча в каждую закрытую дверь, — чем сильнее ты светишься, тем больше привлекаешь их внимание. Я думаю, для них ты очень вкусный. — Что, прости? — Стайлз об что-то споткнулся, отвлекаясь на голос Хейла, и буквально повалился на пол, погружаясь пальцами ноги во что-то мокрое и вязкое, как пластилин, пока Дерек резко не потянул его на себя, поднимая на ноги. — Что значит «вкусный»? — эти слова сбивали с толку, казались какими-то бессмысленными, но и пугающими одновременно. — Чем ярче твой свет, тем вкуснее ты для них. Подавляй его, — в голосе Хейла слышалось сдавленное раздражение, словно ему далеко не до глупых объяснений, он уже чувствовал, как улавливает женский запах где-то впереди, осталось только дотянуться до него рукой… — То есть, — Стайлз вновь споткнулся, едва поспевая за хмуроволком, и тот словно чувствовал это, тогда его рука сжимала ладонь еще сильнее, дергая все тело парня вперед за собой, — в те моменты, когда загорался свет, это был я? — Да, идиот, — обозвался Дерек и ближе притянул за руку к себе, пока Стайлз не уперся в его спину, на этот раз плечам. В лицо тут же ударил приятный запах кокоса, как и ранее, при первой стычке… — Но почему ты не светишься? — он почувствовал, как вторая рука Хейла придерживает его за бок, по тому, выводя из задней позицией на один уровень из ним. На месте прикосновения тут же маленькими молниями разнеслась приятная дрожь. Но отвлекаться на какие-то странные ощущения не было времени, Стайлз сразу же заметил насколько сосредоточенно хмурое лицо у Хейла, как яростно нависли его густые брови над глазами. «Неужели он ничего вообще не боится?» — мелькнуло в голове, когда он так и не услышал ответа на свой вопрос. — Ты же видишь меня? — Дерек краем глаза заметил, как Стайлз на него пялится, а затем потянул его за угол. — Э-м-м-м… — в голове Стилински что-то зависло, словно началась тотальная перезагрузка системы и лицо его приобрело туповато-задумчивое выражение, что отпечаталось легкой ухмылкой на лице Хейла, на какую-то долю секунды. И тут в голове вновь что-то щелкнуло, — ты тоже сверкаешь! — Наконец-то дошло… — тихо буркнул Дерек и вновь остановился. Его рука быстро выскользнула с ладони Стайлза и уперлась в его грудь, останавливая ошарашенного собственными догадками парня. И как только он сразу не заметил. Впервые что-то такое было заметно, когда Стайлз первый раз впечатался в спину Хейла. Тогда он едва заметил, как очертания Дерека стали серее в темноте, словно под светом полной луны, только окон в этой части коридоров не было. И потом, с каждым метром, словно он чувствовал опасность, тело хмуроволка все четче и четче просматривалось в полнейшем мраке, будто он едва-едва поблескивал. И теперь до Стайлза наконец дошло — чем ближе они приближались к цели, тем лучше было видно, как Дерек светиться, а значит тем сильнее он начинал чего-то бояться. Черт, а этот страх начинал передаваться, как воздушно-капельная зараза, что распространялась за доли секунды, стояло только вдохнуть. И Стайлз чувствовал, как дрожала рука Хейла на его груди, когда его собственные руки уже сжимались в кулаки от паники, лишь бы придавить внутреннюю дрожь. — Что там? — тихо-тихо зашептал он, ощущая, но не придавая значения тому, как глупо пялится на мужчину. Дерек сразу же узнал этот поворот, конец этой ветки коридоров, ту самую дверь в конце слева и по телу буквально побежали мурашки. — Возможно то, что мы ищем или хуже, — он был тверд и правдив по отношению к своим догадкам, так как чувствовал и то и другое, а свет вокруг него стал чуть более ярче, но не настолько сильно, как ранее свет Стайлза. А странно, ведь Хейл был дико напуган, до дрожи в коленках, что было с ним впервые. — Там Малия? — Стайлз резво рванулся вперед, но рука Хейла его остановила. И жаль, ведь он неожиданно почувствовал прилив сил, странного рода храбрость и отсутствие любого страха, словно знал, что должен ее спасти, что муки совести за свое дрянное поведение не оставят до тех пор, пока не загладит вину. — Не вздумай светиться, понял? — тихо рявкнул Дерек и Стилински мог в этот момент поклясться, что буквально видел, как сверкнули его зубы, не зубы даже, а звериные клыки, прежде чем Хейл полностью слился с темнотой. Только на груди все еще чувствовалась его рука, что медленно сжалась в кулак, захватывая пальцами комком футболку. Хейл уверенно направился вперед, удерживая парня возле себя, слово раненый волк ступал по темному лесу, зажимая в зубах свое последнее волча, дабы спасти от хищников, что заводили в тупик. За дверями слева в конце коридора, сквозь маленькое окошко, горел тусклый свет, а за дверями слышались шорохи и чей-то голос, когда оба вплотную к ней подошли. Стайлз наконец вновь смог разглядеть лицо Хейла на свету, он хотел убедиться в том, правда ли видел клыки, или…, но тот лишь быстро и уверенно кивнул ему в знак готовности, а дверь тихо-тихо отворилась. — Все будет хорошо, — мелодично шептала Малия, сидя на койке и обнимая… мать Стайлза? — Все будет хорошо, сестренка, ты только засыпай, а я поищу твою куклу чуть позже. Просто засыпай. Малия медленно гладила сальную, с проредью голову Талии Хейл, когда Дерек переступил порог комнату в след за ворвавшимся туда Стайлзом. Когда-то красивое лицо главы семейства Хейлов теперь было усеяно мелкими и крупными ожогами, глаза казались невероятно большими и черными, и в них буквально сверкали светлячки. Талия склонила голову на грудь девушки и тихо, мирно сопела, поглаживая костлявой и грязной от крови рукой ее коленку. — Малия? — первым обозвался Стайлз, не сразу выходя из состояния шока. — Что ты делаешь? — он не мог понять, что она делала здесь с его собственной матерью и о чем они беседуют, если только одинокий монолог Малии можно было назвать разговором. — Стайлз? — Малия встрепенулась и напуганно взглянула в сторону двери, где зависли две мужские фигуры, — Дерек? Что вы здесь делаете? — Мы пришли за тобой, — голос Дерека был сдавлен, словно в глотку запихнули острое лезвие, дышать ему было трудно, он с последних сил удерживался на месте, дабы не сорваться и не броситься к ногам измучанной, обгоревшей до костей матери. — Со мной все хорошо, — тихо шептала Малия, покрепче прижимая к себе сестру, из которой буквально сыпалась пыль или земля, было трудно понять, все ее тело было серым и с иссохшим, словно он засушилась на солнце или долгое время провалялась в сухой пещере, или машине… — Не нужно было приходить. У меня все хорошо, — она продолжала укачивать на руках младшую сестренку. И тут мать, зажатая в объятьях Малии, неожиданно взглянула своими черными, всепоглощающими глазами на Стайлза, а на ее прогнившем от времени до черепной кости лице появилась та самая нежная улыбка, на долю секунды растопившая лед в сердце скорбящего сына, прежде чем смениться хищным оскалом. — Что за.? — сначала пискнул Стайлз, когда ее костлявая рука ухватилась за тонкую шею девушки. — Нет! — крикнул он, бросаясь вперед. Но было поздно и острые зубы твари погрузились в мягкое плечо Малии, словно острые ножи в масло. Послышался хруст сухожилий и Дерек дрогнул на месте, не в силах двинуться вперед. — Дерек, — позвал Стайлз, цепляясь за костлявые плечи Талии, чтобы оттащить ее от кричащей от боли девушки, — Дерек, помоги… мама прекрати! В ушах зазвенело, словно тысячи монет сыпались на тонкое стекло, разбивая его в дребезги. Дерек больше не слышал ничего, кроме этого скребущего звука у себя в голове. Перед глазами плыли фигуры Стайлза и Малии… и его матери. Комната медленно погружалась во мрак, как и прежде… до тех пор, пока скрежет не оборвался последним криком Стайлза. Наступила поглощенная тьмой тишина.