Sleepwalking

Он кричал во все горло, когда языки пламени заползали в рот и обжигали его изнутри, словно кислота. Он кричал, раскинув руки в стороны, будто бы надеялся — его кто-то услышит, кто-то придет на помощь и этот нескончаемый кошмар наконец-то закончится. Но никто его не слышал, вернее никто не приходил ему на помощь, никто даже не думал ему помочь. Все затаились в лесной чаще, вслушиваясь в скрип гниющей от огня древесины, в шипение свежего мяса под острыми, рыжими языками, но никто не осмелился прийти на выручку, было попросту некому помочь, не на кого было положиться. «— Дерек!» — послышался знакомый голос, тот, что так сильно порой раздражал, так доводил до бешенства, что хотелось буквально рот его обладателя навсегда запечатать ладонью. Но иногда этот голос, словно спасительный круг потопающему, был настолько необходим, что хотелось волком выть от отчаянья, желая его услышать. И Дерек тянулся на этот голос, придавливая крик, рвущийся наружу, он тянулся к свету над головой, но тот был настолько тусклым, настолько слабым, что даже не верилось. А затем раздался юношеский хохот, тот самый смех, который доводил до крайней точки отчаянья, пугал, ввергал в омут ужаса, словно звук сурмы в Судный День. Этот чертов хохот разливался везде, заполнял вокруг все пространство, даже скрипучего огня не было слышно, даже хруста черепицы на крыше. Везде был только этот проклятый, ликующий смех. «— Дерек…» — пространство слегка задрожало, опять впуская нового рода раздражителя, но Хейл практически не слышал, счел зов своими собственными приглушенными мыслями или внутренними голосами. — Что становится больше, чем больше у него отнимают? — смех не прекращался, шелестящим, неприятный севший голос сливался с этой чёртовой канонадой смеха и горящего огня, но не услышать было не возможно, слова буквально заполняли собою воспаленный болью мозг. — Что становиться больше, чем больше у него отнимают, Дерек? — Чего ты хочешь? — не было мочи шевелить мозгами и губами тем более, голова кружилась от боли, глаза уже не видели, куда смотрели, он буквально чувствовал, как догорал до тла. Тогда почему еще до сих пор не умер? Неужели таковым являлся личный ад? Вечно гореть до предела, но фитилек не гаснет? — Просто ответь мне на вопрос, Дерек, — неприятно скрипучий голос все глубже и глубже откладывался на подкорке мозга, пульсировал в голове, выворачивал там все наизнанку, — просто ответь на вопрос. — Я не знаю, — болезненно заскулил Хейл, с последних сил стискивая зубы, лишь бы вновь не закричать, лишь бы не подать виду, что невыносимо больше терпеть, лишь бы не дать этой мучительной тени победить. — Я не знаю, чего ты от меня хочешь. А смех все не прекращался и не прекращался, дышать и так было невозможно, а теперь к горлу еще и подкатывала тошнота от громкости чужого голоса и смеха вперемешку. — Ответь на вопрос… «— Дерек!» — и вновь тот самый спасительный звоночек из неоткуда, настолько трепетный и приглушённый, что хотелось просто закрыть рот нынешнему собеседнику, дабы услышать. И Дерек вновь притаился, запрокидывая голову куда-то вверх, в сторону стихающего звука эха, словно сможет лучше уловить тот трепетный голос. — «— Дерек…» — Я тебя слышу, — что есть силы завопил Хейл, обрывая наглый хриплый смех, что все еще звенел в его голове отголосками. — Я тебя слышу… «— Дерек…. Где ты?» — Я здесь, — он резко встряхнул руками, будто пытался скинуть с себя невидимые оковы, и дрожащие пальцы потянулись вверх, над головой, к едва ли дрожащему свету. — Я скоро буду… просто потерпи. — Нет, ты должен ответить на вопрос, — перед лицом неожиданно возникло что-то черное, мутное, словно сгусток тьмы или энергии в очертании человека, что поглощает вокруг себя буквально все, как черная дыра. Теперь на Дерека вплотную смотрели те самые большие, пустые шоколадные глаза, глаза на большом черном сгустке материи, что распахнулись настолько пугающе, насколько пугающе этот сгусток смог образоваться перед Хейлом. — Ты должен ответить…. — в том месте, от куда раздавался звук скрипучего голоса, под глазами появлялась большая, широкая пасть, заполненная густо посаженными клыками, за которыми прятался острый алый язык, — что становится больше, чем больше у него отнимают. Дерек больше мог сопротивляться этому приковывающему взгляду, что был наведен на него словно колючий прицел. И от этого взгляда внутри него появлялась та же чернота из которой это существо состояло, в груди расползалась огромная черная дырка, что поглощала остатки души. Просто большая черная дыра… «— Дерек….» — а его все подгоняли и подгоняли, все торопили и торопили. Мысли начали растекаться, словно вода между пальцев, трудно было соображать хоть как-то, до тех пор, пока дырка внутри не попросила «еще»… — Отвечай… Дерек метался между светом и тьмой, его взгляд затуманился, в голове все перемешалось, а огонь уже не казался таким нестерпимо назойливым, не терпящим ожиданий, он словно отступил в сторонку, уступил место странного рода дискуссии. — Я не знаю, — вновь заскулил Дерек, склонив голову вниз. Он уже чувствовал, как сдается, как отдается тьме, что поглощала его, а дыра становилась все больше и больше, все больше и чернее… Стоп… Дыра… эта чертова дыра. Просто дыра… — Ты знаешь, — тень коварно улыбнулась, ее белоснежные клыки засверкали, а в коричневых глазах появилась хитринка. «— Дерек… Дерек… ты где?..» И он закричал, заревел что есть духу, лишь бы все это наконец прекратилось, лишь бы перестало делить его на двое. И вот, вокруг образовалась долгожданная тишина, впервые за все время. Даже языки пламени, что крепко-крепко его обнимали, замерли в ожидании, подчиняясь его воле. — Хватит, — зарычал Хейл, выплевывая каждую букву буквально в лицо чернеющему сгустку энергии, что пульсировал перед ним жизнью. — Это дыра. Это чертова дыра, будь ты проклят. — Правильно, — довольно заскрипели в ответ и скрылись совсем, с огнем, со смехом, с болью, скрылись со всем. Затем последовала полнейшая темнота и он смог наконец-то свободно дышать, не ощущая перегоревшего пепла у себя во рту. А потом что-то крепко ухватилось за его ноги и утащило еще ниже, далеко на дно, до тех пор пока он не почувствовал холодную опору лицом и всем своим телом. Глаза было страшно открывать, вдруг его кошмар не закончился, вдруг он не имеет конца и будет продолжаться до тех самых пор, пока Дерек не подчиниться окончательно и не согласиться наконец умереть. А что, если он вдруг… вернулся, назад… Дерек быстро сорвался с места, поднимаясь на обе ноги, с широко распахнутыми глазами, но не мог понять, где находится. Это место не было похоже на его привычную лечебницу, или даже не было похоже на психушку, куда он так стремился попасть, лишь бы убедиться, что все хорошо. Тогда что это за место? Хейл решил, для начала убедиться, что с ним самым все в порядке, потому и начал ощупываться руки, бока и ноги, но боли так и не почувствовал, разве что странного рода смятение, что понемногу наполняло его разум и душу. Затем он начал неуверенно идти вперед. Теперь сомнений нет — он был в школе, в школьной раздевалке, ночью, с баскетбольным мячом в руках. И здесь не было ни единой души, только закрытые на замок шкафчики и классы, только длинные коридоры в полумраке ночи и тишина. В груди зарождалась паника, к горлу подступал скрипучий комок, но Дерек продолжал идти, дабы добраться до пункта назначения. — Не-е-ет, — кто-то неожиданно закричал, где-то в центре школы и он уж знал, куда нужно бежать, он уже знал, что сейчас увидит, но идти не смел. — О боже, нет… Но с места не сдвинулся, так и не сдвинулся. — Какого черта ты стоишь? — и вот, тело окончательно остолбенело, когда за спиной заговорил ОН. — Спаси ее. — Зачем? — Дерек сам не ожидал от себя такого ответа, но и правда больше не видел толку в том, что от него просят. — Ты с ума сошел? — позади него быстро приближались, пока крепкая рука не легла ему на плечо. Может здесь он и был помоложе, но Дерек никогда бы не спутал голос Питера ни с чьим другим, слишком сильно он впечатался в разум, особенно после этой ночи, особенно после Ее смерти. — Ты же сам говорил, что таким образом мне не придется ее обращать самому, — в собственном голосе звучала только сталь и смерение, плечи напряглись, что почувствовал и Питер, потому и отпрянул. — Это же была твоя идея, не так ли? Только почему на душе так гадко, словно он просирает единственный, данный ему шанс все исправить, все изменить, повернуть время вспять. Душа внутри металась от неопределенности, но тело так и не сдвинулось с места. — Помогите мне! — все еще кричали где-то в конце коридора, практически у самой лестницы, прежде чем раздался звериный рык, рык Альфы-убийцы, а затем Питер сорвался с места, дабы побежать вперед, на зов о помощи. — Разве ты дашь ему умереть? — крикнул он напоследок, прежде чем скрыться за углом лестницы, ведущей вниз. — Ему? — бровь Дерека вопросительно вздернулась, стало как-то уж совсем не по-себе, а сомнения били просто через край. И тут то что-то прояснилось, что-то изменилось вокруг. Стены поплыли перед глазами, пока не стали шершавыми и серыми, лестница сменилась длинным коридором, погруженным во мрак, а впереди бежал не Питер, не его молодая копия, а кто-то другой… женская фигура. Дерек все еще стоял в замешательстве, наблюдая странного рода метаморфозы, до тех пор пока не прозвучал до боли знакомый, иногда так раздражающий голос, что в данный момент отозвался дрожью во всем теле. — Дерек!!! Хейл чуть ли наземь не повалился от столь разрушительной волны этого крика, а затем резко сорвался с места. — Стайлз… Он бежал без остановки, буквально попятам, за невысокой женской фигурой с длинными черными волосами, бежал и боялся потерять ее из виду, словно личный ориентир. Мимо все плыло, как в ускоренной съемке: места, события, люди… была лишь сплошная полоса по которой он бежал следом за женской фигурой. Но когда незнакомка растворилась в воздухе, словно ее и не было вовсе, Хейл окончательно сошел с ума и болезненно закричал: — Стой! Нет, не исчезай… Было поздно. Слышны только звуки погрома, словно рушилась стена, пока кто-то кричал и сопротивлялся, но было уже поздно. Слишком поздно. Когда Дерек поравнялся с местом, где исчезла его проводница, то увидел перед собой только разрушенную стену, будто бы кто-то слишком большой, массивный и невероятно сильный пытался пройти через маленькую дверь, а вынес за собой ее саму, да еще и часть стены с собою прихватил. Дерек еще долго стоял у входа, тяжело дышал, не в состоянии заставить себя двинуться вперед. Внутри полуразрушенной комнаты кто-то болезненно хрипел и стонал, куда-то карабкался, куда-то полз, но Хейл не мог пересилить себя, до тех пор, пока в пыли и дыму от развалин не показалась пышная, непослушная шевелюра из чёрных волос, прокрашенная кровью. И это, увы, была не Пейдж. — Нет-нет-нет, — сорвалось шепотом с губ, когда Дерек осознал, что только что наделал, — только не ты, только не ты… Он быстро рванул вперед, на помощь пострадавшему, через все обломки кирпича и штукатурки, прямо внутрь комнаты, где вокруг: на стенах, на полу, на потолке была чужая кровь, а буквально у его ног все еще дышало хрупкое и окровавленное тело мальчишки. — Только не это, — Дерек безвольно рухнул на пол, дабы подтянуть раненого к себе, дабы взять его на руки и покрепче обнять. Будто бы тогда все это исчезнет, все вернётся на свои места, и никто не умрёт, как в прошлый раз. — Снова опоздал, снова опоздал… — Дерек, — тонкие и утонченные пальцы Стайлза неуклюже скользнули по небритому подбородку Хейла, и рука словно безжизненно вновь повисла вниз, — я звал тебя, я ждал тебя. — И я пришел, — тихо шептал Хейл, покрепче притягивая юношу к себе, укладывая его голову себе на грудь, — я здесь, я с тобой… — Мне было так страшно, Дерек, мне было так страшно… Неужели и ты такой же, как он? — Стайлз захлебывался в собственной крови, что вытекала изо рта, как и сочилась из ушей, из большой раны на шее и плече, словно кто-то откусил от него добротный кусок мяса. — Да, Стайлз, я такой же, — не было больше причин врать и скрывать того, что Дерек такой же монстр, как и тот оборотень, который напал на нее, а сейчас и на него. Почему на него? За что? Только не он… это уже двойная несправедливость. Сначала она теперь… А как же должок, что висел на Хейле? Как теперь?.. — Нет, — Стайлз едва-едва улыбнулся и его практически полностью помутневшие глаза потеплели. Дерек еще никогда прежде так долго не смотрел в эти большущие шоколадные глаза, никогда прежде еще так надолго не погружался в этой густеющий шоколад с вкраплениями черного перца, не ощущая при этом ярости, ненависти, злобы. Сейчас было что-то другое глубоко внутри его души, что-то теплое и отзывающееся, на каждый взмах густых ресниц, на каждый болезненный вздох. — Ты не такой, я… — Стайлз вновь громко закашлялся, кровь бурлила у него в глотке, — я это знаю, ты лучше. Ты можешь это всем доказать… — Но как? — отчаянье переполняло его дрожащий голос, Дерек словно вновь вернулся в детство, в ту самую ночь, когда держал вот так вот на своих руках любимую девушку, что просила его об одном… об одном и том же… Нет-нет-нет… — Я умираю, умираю?.. — вопрос был тот же, без ответа, даже болезненных вздохов было столько же, но это была не Пейдж. Дерек долго вот так вот смотрел ему в бездонные шоколадные глаза, прежде чем обреченно кивнуть в согласии. — Я не могу, не могу больше этого терпеть, Дерек, я не могу, — глаза Стайлза все больше и больше тускнели, теряли свою прежнюю жизнь, теперь не кровь струилась из его рта, а чернеющая смола, убивающая изнутри, как яд оборотня, убивающий каждого, кому не суждено. — Нет, не покидай меня, слышишь, — перед глазами все путалось, Дерек путался, ему казалось, что он держит в руках свою любимую, прижимает к себе, но в тот же момент этот образ рассеивался, видоизменялся и на него смотрели карие глаза Стайлза, наполненные невыносимо мучительной мукой. — Прошу тебя, не покидай меня, — и Дерек поцеловал ее в лоб, крепко-крепко прижимая к себе. — Пожалуйста, прошу,  — тихо шептал Стайлз, а голова его все сильнее и сильнее кренилась назад, соскальзывала с плеча, — закончи это все, прекрати, я больше не хочу этой боли, — шептала Пейдж смотря на него наполненными необъятный любовью глазами, такая юная и неопытная, такая родная и любимая, — просто закончи это, прекрати, пускай перестанет, — кричали они оба, просеиваясь друг в друге, теснясь в его объятьях, словно маленькие дети. — Не проси у меня этого, не проси, — что-то горячее покатилось по щекам, теряясь солью на губах, когда Дерек плотно закрыл свои глаза, лишь бы развидить это все, лишь бы все растворилось и исчезло. — Прошу тебя, Дерек прекрати эту боль, сделай что-нибудь… — глаза такие любимые, такие печальные, такие отстраненные. Разве он мог их убить? Разве он мог лишить кого-то невинного жизни? Как можно просить об таком? Как можно убить того, кого так сильно любишь, от того, кому обязан собственной жизнью… Дерек чувствовал, как рвется его душа на части, когда он пытался собраться с духом, когда пытался выполнить просьбу. Было ощущение, словно его сердце раскалывается надвое, одна часть темнеет, отмирает и растворяется в густой горячей крови. — Я люблю тебя, — тихо шепнул он, смирившись с судьбой вновь, отдавшись судьбе на поруки, — прости меня… Послышался хруст шейных позвонков, непослушные короткие волосы выскользнули сквозь его пальцы и мир под ним разверзся, затягивая на самое дно. Вокруг теперь была лишь темнота…