Петькина исповедь

      Ненавижу каникулы!       Это произошло 28 октября.       29 октября была суббота, последний день четверти, когда только моют парты, поэтому мне разрешили не приходить.       Когда я вернулся из школы он, как часто это делал в последнее время, посадил меня на колени, обсуждая мои отметки в четверти. Потом в четыре часа мы как всегда пошли на ферму. Там он тоже проявлял заботу обо мне – то приобнимет, похлопывая по попке, то сотрёт пот с моей спины.       Но через час работы он сказал, что бы я всё доделывал и шёл домой спать, а сам свалил.       Вернулся он домой около восьми вдрызг пьяным. Я, как он и сказал, уже был дома и практически спал на своём диване. Но он приказал мне помочь. Я помог ему дойти до кровати, снять ботинки, пиджак, рубашку. Когда я снимал брюки, то заметил, как его член напряжён. Но такое бывало не раз и я не испугался.       Я уже хотел идти спать дальше. Но он обхватил меня левой рукой за талию, а правой начал гладить по ногам, попе и спине, прикасаясь губами к животу или груди и приговаривая: «Какой у меня сынок хороший растёт! Сладенький ты мой!». Затем его рука залезла ко мне в трусы, сжимая и поглаживая мои булочки. Его дыхание стало прерывистым. Это было непривычно и противно, но я стоял не двигаясь, боясь разозлить его.       Вскоре он одной рукой спустил мои трусы до колен, обнажая мой членик, а потом столкнул их до щиколоток. Это ситуация откровенного лапания вызвала во мне волну стыда, и как часто это бывало во время моих унижений, возбудила меня. Увидев мой торчащий членик, он усмехнулся: «Что нравится? А сейчас понравится ещё больше!».        С этими словами он одной левой завалил меня на кровать, тут же перевернув меня на живот. Я заорал: «Папа, не надо!», но он меня не слушал. Буцкнув меня в лицо, он перекатился и оказался между моих ног, прижимая меня всем своим телом.       Я орал, извивался. Но что я мог сделать под его тушей? А он в это время поймал обе мои руки, заломил их за спину, прижав левой рукой и своей массой.       А потом его правая рука стала спускаться вниз, лапая меня. По пути он ещё раз ударил меня кулаком в бок, стянул с моих ног трусы и тут же, скомкав, засунул их мне в рот. Потом он вытащил свой напряжённый агрегат. Затем этой же рукой он дотянулся до прикроватной тумбочки, на которой ещё со времён мамы валялся какой-то крем в тюбике, выдавил немного крема мне в расщелину и немного – себе на член. И приставил свой хрен к моей дырочке...       Брешут… Врут те, кто утверждает, что от этого можно получить удовольствие.       Боль.       Это всё что я чувствовал.       Сильная, непрекращающаяся Боль.       Я орал, визжал и верещал от Боли. Наверное, если бы не трусы у меня во рту, то мой крик услышали бы в селе…       Я извивался, пытаясь столкнусь его с себя, но это елозание только доставляло ему большее удовольствие…       Я зажимался, пытаясь не пустить его в себя, но его свободная правая рука без труда оттягивала мою половинку, доставляя мне дополнительную боль…       Медленно, но неуклонно он проталкивался в меня. Я почувствовал, как по ноге потекла теплая струйка…       Кровь.       Нутро разрывалось, всё горело огнем.       Я мечтал лишь об одном, чтобы я скорее сдох и это всё закончилось.