Сквозь объектив

Разложились на полу в небольшой комнате Тэхёна, где туго завешанные плотными шторами окна едва ли пропускали дневной свет. Тэхён, вообще-то спать собирался, даже нашёл удобную позу плашмя лицом между двумя подушками, но Чимин внёс свои коррективы и слёзным голосом просил аудиенции. На самом деле, Тэхён просто верил в значимость своей персоны, поэтому напустил крайнее раздражение и сделал чисто дружеское одолжение своему непутёвому другу, который мог бы пойти к Хосоку. Только Хосок устал не меньше после ночной смены и весь удар по-мужски Тэхён перенял на себя, открывая входную дверь, за которой Чимин с двумя пакетами магазинной еды и кислой нечитаемой миной. Начали по старинке с ведра мороженого, и пока Чимин заедал молчание шоколадными шариками, Тэхён рисовал цветочки на подкроватной пыли. А когда уже чавканье начало подбешивать, и сотая теория о том, что же случилось, закончилась одержимостью Чимина внеземным существом, Тэхён не выдержал. — У тебя минута объяснить, почему мой сон обесценен твоей унылой, перепачканной мороженным рожей. Руки на груди и напускное недовольство, ко всему прочему отталкивает пяткой ведёрко мороженого подальше к письменному столу, и перегораживает путь ногой, чтобы Чимин не полез возвращать его. — Сегодня утром Юнги предложил жить вместе, объясняя это нефиговым возбуждением от того, как я готовлю нам завтрак. Чимин прячет потеплевшие щёки в воротник толстовки и всё же тянет ручонки за мороженым. Они с Юнги вместе уже больше месяца, не считая буйства будней, направленных на борьбу со сталкершей, и нет ничего зазорного или неожиданного в том, что Юнги пожелал жить вдвоём. Наверное, это даже удивительно видеть Юнги, всего такого колючего и нелюдимого, в домашней обстановке, с человеком, которому не зассал и признался. — М-м, — Тэхён пожевал губу, — и в чём проблема? — Сначала ему просто нравилось, как я хлопочу около плиты, — забив на мороженое, Чимин взял баночку йогурта и, облизав этикетку, безучастно начал ковырять содержимое. — Юнги даже пообещал купить передник, чтобы я надевал только его, когда готовлю нам. — Без подробностей, — поморщив нос, перебил Тэ, — ближе к делу — что не так? — Сегодня я приготовил глазунью, а он наорал, будто мы замужем двадцать лет и у нас пятеро детей. Знаешь за что? — Чимин зло перекинул в рот банку йогурта. — Видите ли желток ему слишком сильно растекается! И теперь мы как бы поссорились. — Из-за одного яйца? — Тэхён игриво приподнял бровь, прикусив щеку, чтобы не выкинуть очередную колкость, но подгорало, прямо на языке вертелось. — Ну, да. — Так приготовь ему два! — прыскает в ладонь. — С майонезом, — глухой хохот в пол, и трясущаяся амёба соскабливает себя с ковра, договаривая: — своим. — Мерзость, — хнычет в пустую картонку. Чимин переводит осуждающий взгляд на ржущего Тэхёна, ему особо и не обидно, что над ним смеются, не первый, как говорится, раз, просто досадно вот так подставиться какой-то мелочи. — И кто бы говорил! Юнги вообще чёрная дыра в кулинарии, хотя раньше звание безоговорочно принадлежало тебе. Он из тех, у кого горит не еда, а сковородка, так почему я виноват, Тэ? Прекрати жрать, бесишь! — слабый удар кулаком приходится в плечо, пошатывая Тэ и вынуждая откинуться на спинку кровати с пакетом солёных крекеров. — Я больше ничего не умею готовить на завтрак, кхм, я в принципе никогда не готовил завтрак, потому что не ем утром, а в Юнги просыпается ламантин, поющий погребальную песнь. — Введите табу на яйца, ходите в кафе, преподнеси себя к завтраку на худой конец — не знаю. Чем я могу помочь? Чимин вытянулся, отбросив с глаз чёлку, и стоило бы расценивать жест крайней заинтересованности, но настало время показать всё своё очарование и выпросить желаемое. — Однажды ты хвастался своей девочкой из театрального, которая ходит на кулинарные курсы. — Допустим, и не моя она, ещё раз скажешь такое и, не приведи джедайские силы, при Хосоке, я тебе уши надеру, — протараторил Тэхён не спуская с лица широкую улыбку. — Хочешь, чтобы я попросил её научить эдакое криворукое чудище жарить яичницу с не растекающимся желтком? — Именно! — Ну-у, — почесав подбородок аки мудрый старец, Тэхён перекинул ногу за ногу, задев ей бутылку с колой, — организовать можно, только… Она, кажется, встречается с нашим Чонгуки, и будет как минимум неловко, если он застанет тебя у неё дома или наоборот. У-у-у, Юнги узнает, и потекут твои желтки, брат. — Чонгук? О-о, — впитывая суть сказанного, Чимин не замечает, как улыбка поднимает щёки к глазам. Их шкодливый макнэ обзавёлся пассией и, надо же, другого пола! — О-о-о-о. Маленький сучёныш, почему я об этом узнаю после тебя? Мы знакомы дольше, я ещё помню засранца в том возрасте, когда он без трусов купаться бегал. Тэхён насмешливо пожимает плечами, уворачиваясь от грязной ложки, брошенной обидевшимся Чимином. Нет, он скорее делал вид крайне раздосадованной мартышки, вы только гляньте на эти надутые щёки, и как только Юнги нашёл их прелестными. Ладно, может, Тэхёну они тоже очень нравились — такие, с пятнышками розового на округлых яблочках, словно мазнул кто-то клубничным сиропом. Безоговорочный факт — Чимини остаётся милашкой в любой ситуации, поэтому Тэхён, оторвав от сердца, даёт ему номер Сокджина, с которым очень сильно не ладит Хосок, но за его чесночные булочки готов охотно душу продать. Чимин выслушивает рекомендации: не говорить Хосоку, откуда номер, не стоять близко с Сокджином, не отдавать ему сердце, которое он стопчет на манер Хаула, и Юнги в таком случае ничего не останется… — И будет слёзки пускать в растёкшийся желток. — Ты такой дурак, Тэхён, — Чим лезет обниматься, и чуть вздрагивает, когда в кармане между ним и Тэхёном вибрирует телефон. Min_your_Min 15.22: Прости. Давай в нашем кафе через 20 минут. — Тц-ц, ни капли гордости, наивный барашек, — бросает вслед уходящему Чимину, — подкаблучник фу-у. — Сказал педик, прячущий накладные сиськи под кроватью. — Отозвался парень, пыхтя обувая не расшнурованный кроссовок, — И я люблю тебя, Тэ.