Не подходи

- Не заводись, Ромыч, - протянул Витюша, уткнувшись в монитор и скорчив серьезную мину. Он упорно прогрызал себе дорогу к следующему уровню. - Выпей валерьянки, ты слишком перевозбудился... на, сука, на!! Фуууух, - он, наконец, отлип от игры и обернулся ко мне с довольной рожей. - Кто из нас перевозбудился еще вопрос, - буркнул я, и одним махом сожрал очередную печенюху. - А у меня, между прочим, горе. - Ага - мужики не дают. У тебя это горе уже хрен знает сколько длиться. Пора переключиться на новый объект, более приземлённый, - сказал Витюша, подхватив по пути с тарелки и отгрызая бок у печенки. Он забрался ко мне на кровать с ногами и уселся рядышком. - Много ты знаешь! - я возмутился. Витька совершенно не понимал, что происходит со мной, когда речь заходит о "замене". Как можно заменить того, кем живешь и дышишь? Потому сразу ляпнул, что на уме, - тебе не понять. Ты же ко всем шары подкатываешь... - И, кстати, не жалуюсь, - оскалился Витька, наплевав на мои страдания. - Но у меня-то проблем нет. Я птица вольная, куда хочу, туда и лечу. И скромная, на большой кусок рот не разеваю, а ты зациклился на этом Егоре. На нем свет клином не сошелся. - Не сошелся, - повторил я. В чем-то он прав, и влюбленность эта порядком меня вымотала. Источник надежды на взаимность в геометрической прогрессии иссыхал, ввергая в депрессию. Я медленно обвел взглядом свою скромную комнату и подумал: "Вот так, блядь, и проживешь всю жизнь без" собаки", малыш! Останется один Карлсон! " И покосился на Витюшу, самозабвенно уплетающего печенки, которые еще днем напекла мать. Но просто взять и забить на все - не про меня. - Витю-у-ушь, - позвал его я, - а переходи на мою сторону, у нас печенки есть, а?       Витька постановочно поперхнулся кусочком и закашлялся, весьма выразительно выпучив на меня ошалевшие глаза. Постучал себя по груди, а я, наблюдая за действом со спокойствием слоника, не спешил на помощь. - Сдурел? - выпалил он, придя в себя. И покрутил у виска для наглядности. - Даже не думай об этом! Ты со своими идеями до припадка доведешь.       Он еще раз внимательно, изучающе осмотрел меня с ног до головы и, хмуря брови и поджав губу, покачал головой, придя к какому-то одному ему известному выводу. От Витюшиного взгляда юного натуралиста стало как-то не по себе, и ужасно неловко. - Да, ладно тебе. Я же пошутил, - улыбнулся я и играючи толкнул его в бок. - Ну и шуточки у тебя. Что, совсем прижало? - Витька непривычно стал серьезным, что редко с ним случалось. Обычно он дурачился и вел себя со мной непринужденно. И, как я подозревал, искренне сочувствовал и переживал за судьбу друга, то бишь меня драгоценного. Но никогда не показывал вида, продолжая иронизировать по-поводу моей болезненной влюбленности. Веди он себя иначе и, возможно, я чувствовал бы себя еще более жалким и никчемным существом. - Прижало, да так, что задыхаюсь, - похоже совсем меня развезло, поэтому я скуксил плаксивую рожицу и печально уставился в узор на полу, аки картинная Алёнушка в черную воду пруда. Витюша вздохнул и после минутного молчания, почесав затылок, изволил говорить: - А я к Ленке из второго подъезда решил подкатить, - сказал и замолчал. - Чего? Это к какой? - Мысли бодрым табуном поскакали в другом направлении, и на время я забыл о своих проблемах. - Это к такой, - передразнил Витька и зло откусил последнюю печенку, которую увел у меня из под носа. - Соседка твоя по подъезду.       Вот тут меня и накрыло. Я заржал, будто молодой жеребец, точнее как жеребенок, чего уж скрывать с моей комплекцией. А всё потому, что все во дворе и округе, наверное, знали про Елену Прекрасную. Насколько прекрасную, настолько и холодную. Не девушка, а гранит. Не сгрызёшь, только зубы обломаешь. Вся из себя недоступная, но чертовски красивая. Эдакий запретный плод. Ясное дело, что вокруг нее вились, как пчелы все местные пацаны, но тщетно. А трогать опасались, так как отец у нее имел высокий чин в прокуратуре. Она жила с теткой, так как матери у нее не было, отец на работе пропадал, а рядом музыкальная школа, которую она и посещала. Но несмотря на все преграды находились идиоты или смельчаки, которые пытались пробиться к нашей Снежной королеве, и получить статус её "парня". Но напрасно старались, а может мало старались. Хрен знает. У меня были другие заботы, но Ленка и правда была красивой, пугающе красивой. Темные каштановые волосы вились локонами и спадали по спине до самой аккуратной попки. Светлая кожа и выразительные карие глаза, опушённые густыми ресницами. Миниатюрная фигурка. Каждая часть тела словно выточена искусным мастером. Мне она нравится, но это исключительно художественный интерес, как ценитель прекрасного я не могу не признать её привлекательности.       Я продолжал скалиться и почти прихрюкивал от смеха, представляя как Витька пытается подбить клинья к Леночке. Он нахмурился и вскочил с места: - Хватит ржать, не вижу в этом ничего веселого, - он ухватил меня за шею и повалил на пол. Затем все переросло в небольшую возню-потасовку, как часто бывало, пока мать громко не окликнула нас с кухни. Мы молча возились, я пыхтел пытаясь вывернуться, словно змей, а Витюша не выпускал из захвата и тихо требовал признания поражения и какой-то моей вины, ну и хрен с ним, мне что жалко что-ли. Конечно же, я сказал, что тысячу раз не прав, с раскаянием на лице, чтобы Витьку проняло. Как всегда, меня быстро простили и отпустили со словами "так и быть - живи скотина". Я потер шею и взглянул на раскрасневшегося Витюшу, и вот нет бы успокоиться, куда там - губы снова растянулись в улыбку. Витька замер на миг и снова дернулся в мою сторону, но я уже стартанул на кухню с криками, где забился в уголок на стуле, изображая невинную жертву. Витька ворвался злой и застыв в проёме выжигал меня взглядом, не решаясь действовать при "свидетеле". Мать совершенно спокойно произнесла: - Прекращайте свои скачки и садитесь кушать. Ромик, когда ты повзрослеешь? Тебе не стыдно Витюшу дразнить? - Я покачал головой и засмеялся. Витька показал тайком кулак, тараща при этом глаза, и приземлился на стул напротив меня. - Витюша, не обращай внимания на этого дурака. - Ага, - кивнул он. А я выпятил губу. - Вот как ты про сына родненького говоришь? Я ж ранимый, теперь не усну... Ай! - пришлось заткнуться, словив звонкого "леща" от мамули. И как только это у нее получалось? Витька зато был доволен увиденным. Мать вышла, а я сразу выставил перед собой ладони, выпалив: - Сдаюсь и прошу простить! - Тьфу на тебя, - смилостивился друг и мы, перекидываясь безобидными шутками поужинали.       Потом я порывался проводить его, но он уперся и ничего не желал слышать. - Ромиииик, выброси мусор, - крикнула мать из зала. - Лааадно, - протянул я в ответ. - Да, "Ромик", выброси мусор, - выходя в дверь, прыснул Витюша, за что получил пинок для скорости. Из-за закрытой двери послышалось его гоготание, а я подумал, что пинка было недостаточно. Пару минут спустя мусор был благополучно вынесен. К сожалению или счастью в этот раз никого на площадке, я не встретил. А еще как придурок крался к мусорке, постоянно оборачиваясь. Позорище лесное. Вернулся домой немного разочарованным. Вряд ли мне ещё повезет так близко столкнуться с ним. С Егором. Сплошной мрак и никакого просвета. Мысли свернули в негатив. И как только я оказался в своей комнате, то сразу улёгся спать, думая, что это поможет приглушить мои терзания по поводу недостижимости объекта любви.       Следующий день привнес массу незабываемых для меня впечатлений. С утра всё, как обычно: подъём, завтрак, уйма информации от мамы, воспринимаемой мною, как некий привычный шум, затем типичное посещение школы. Ничего особенного. Потом я дотопал до дома, вполне благополучно. Без приключений, так скажем. Почти ухватил за ручку подъездную тяжелую дверь, как почувствовал толчок в спину. А так как уши, по-привычке, были заняты наушниками, то толчок оказался неожиданным, и едва не сбивающим с ног. А что там толкать - пятьдесят кило веса! Ух, и разозлился я тогда! Обернулся и говорю, серьёзно так: - А поосторожнее нельзя? - получилось пискляво до гадливости. Конечно, хотелось гаркнуть :" Куда прёшь?! " Но к чему нарываться на ответное хамство и, возможно, последующие за этим физические повреждения различных частей своего довольно хрупкого тела. Насколько оно хрупкое проверять не хотелось. И не зря. Я зыркнул на наглое существо, посмевшее столь бесцеремонно толкаться средь бела дня, и притух. На меня пялился Серый, то бишь Серега, сосед по дому и близкий друг Егора. Я часто видел их вместе. Крепкий и нагловатый тип. Сероглазый и русоволосый засранец, которому я жутко завидовал. Ведь он мог свободно общаться с Егором, а я, естественно, нет. Кому бонусы, а мне анусы! Он был на голову выше меня и пришлось задрать вверх голову, чтобы понять: чего ему надо от моей скромной персоны? Он показал на уши и до меня дошло. Я выдернул наушники и уставился на Серого, выжидая, что дальше. - Оглохнешь, - оскалился Серега. - Воспитывать будете, дяденька? - насторожился я. Он рассмеялся, засунул руки в карман и оглянулся. Я тоже обернулся, проследив его взгляд. И, естественно, заметил в десяти метрах от нас сидящего на низком металлическом заборчике Егора. И слегка оробел. Чего это им нужно? Страаааанно. - Какой языкастый, - поцокал Серега и усмехнулся, похлопав по плечу, - Да, расслабься ты. Разговор к тебе есть. Пошли.       Он, ухватив меня за шею- ненавязчиво так, и слегка придушив - потащил по направлению к Егору, не обращая внимания на моё слабое сопротивление. Тот сверлил, как показалось - или это снова лишь игра воображения? - заинтересованным и сводящим с ума взглядом. Сердечко моё забилось, - как есть, попавшая в силки птичка! - предательски выдавая тревогу. А Серега, не обращая на этот факт внимания, так и продолжал меня волочить. Я еле ногами перебирал, следуя за ним, а паника нарастала тем сильнее, чем ближе мы становились к моему объекту воздыхания. - Это он, - доложил Серый Егору, и тот оценивающе осмотрел мою тушку с ног до головы. Неспешно, изучая каждый сантиметр. Наверное, именно так жрецы осматривали жертву перед предстоящим приношением, закланием, если быть точным. Я принялся судорожно вспоминать, где я мог так накосячить, чтобы Егор заинтересовался моей скромной и малопримечательной личностью, но ответа не находил. Оттого было еще... Нет, не страшнее, а просто не по себе как-то. Неприятно, одним словом. - Уверен? - Егор видимо засомневался. Он наклонил голову набок и вскинул удивленно бровь, рассматривая такого замечательного меня. - Точно говорю, он самый, - закивал головой Серега и отпустил из стального захвата мою шею. А так как я дернулся в сторону - нет, я не убегал, просто само так вышло, - он ухватил, с невозмутимой миной на лице, меня за плечо и с силой вцепился в него ручищей, как клещами. Я ойкнул, но успел пискнуть: - Это не я! - и замер, ожидая своей участи. Серый заржал, а Егор улыбнулся. Я, как идиот, глядя на него, поплыл и разулыбался в ответ. Хотя причин веселиться, как бы, не было.