Не подходи

      Ближе к вечеру я всеми правдами и неправдами постарался собраться с внутренним раздраем и скребущими на душе чувствами. Перед глазами стоял образ Витьки с печально-виноватым взглядом и разбитым сердцем, который, подобно яду, отравлял всю прелесть предстоящей встречи. Сомнения терзали и вводили в тоску. Не пойти я не мог, да и по-настоящему желал увидеть Егора всем своим поганым существом, пусть даже чувствуя себя предателем по-отношению к "другу". Отказаться от Егора было немыслимо и абсолютно неприемлемо даже в мыслях.       Эх, Витька, Витька, и как это могло случиться с тобой? От произошедшего до сих пор трясло, и я не находил себе места всё раздумывая над Витькиной "внезапной" нахлынувшей страстью и неожиданным признанием. Это выбило из привычной колеи. И потому я решил занять себя физическим трудом, обрадовав мать приступом трудовой активности по-началу в своей комнате, а после и на остальных метрах нашего жилища. Вылизал квартиру до блеска сам себе удивляясь. Хоть какая-то польза от дерьмового начала дня. Мои старания, к радости, избавили голову от депрессивных мыслей и самоедства.       А время стремительно бежало, не дожидаясь и не оборачиваясь на такие мелочи, расставляя все точки над i, по пути сводя и разбрасывая людей по положеному графику. Жестоко, без лишних эмоций, но с точностью и профессионализмом опытного хирурга рассекая и сшивая их судьбы. Но именно эта стремительность и спешка порождали разбитые сердца. Слишком много "пациентов", слишком много судеб в очереди. И у профессионалов случаются ошибки. Вот так и Витюшина привязанность - я так и не мог свыкнутся, принять и признать её "любовью" - стала дефектом, ошибкой и не более.       Извините, так бывает.       Не вязалось в сознании "до" и "после" поведения друга. Или кто он теперь мне и как его воспринимать. Витька, это тот, который волочился за каждой юбкой, и вдруг говорит, что вот , мол, люблю, примите и распишитесь. И этот взгляд, терзающий сейчас мою жалкую душеньку, такой виноватый, так и не выходил из головы. Какого он так смотрел? Разве я мог на него обижаться? Или тем более ненавидеть? Я его слишком любил, в ином смысле, не в том, в каком бы ему хотелось. Как друга. Порой язвительного и занудного, говорящего правду-матку прямо в глаза, но внимательного, с добрым сердцем, волнующегося за своего "нетрадиционного" бестолкового Ромку. Как оказалось, я мало что знал о нём, занятый своими проблемами и не замечающий ничего и никого вокруг, кроме Буранова Егора.       Я ударил себя рукой по лбу. Смачно так, от души. И зашипел от боли. - Вот как можно быть таким эгоистичным идиотом, - произнёс себе под нос, вспоминая как делился подробностями про свою "единственную любовь всей жизни". Интересно о чём тогда думал Витька и почему молчал? Ну не вязался привычный образ Витюши с тем парнем, которого он мне выдал сегодня. Какое-то второе "Я". Или раздвоение личности. Голова разболелась так, что терпеть не было сил. Пришлось выкарабкиваться из своего логова и переться за таблеткой обезболивающего.

***

      Ближе к семи часам вечера я уже был на взводе , нервы натянуты до предела - ни в пи#ду, ни в Красную Армию, как говаривала моя матушка. Хорошо, что мать не одолевала лишними вопросами, ограничившись кормлением "неразумного дитяти" и с сочувствием во взгляде наставляя всё ж таки позвонить Витюше и помириться. Что-то ещё о вреде курения и о том, что она насквозь меня видит. Напоследок, перед тем, как заняться обычными своими делами, она поинтересовплась, как дела в школе и потрепала волосы на макушке неразумного сыночка. Благо дело, что со школой как раз всё было тип-топ. Учёба всегда давалась легко, несмотря на мою замкнутость и отрешённость от коллектива, то бишь от одноклассников и школьных мероприятий. Всё двигалось к окончанию и выпускным экзаменам, и особого беспокойства я не испытывал, как прочие мои однокашки. Все суетились и только я ходил с пофигистским лицом, совершенно не озадачиваясь по предстоящим важным сдачам предметов. Школьная жизнь отошла на второй план, ибо за эту сторону я был спокоен, как мамонт. Странно, но любовный дурман, окутавший мою натуру, оставил мне часть разума, ответственного за выживание на школьных уроках. Если коротко, то хуже учиться из-за своей влюблённости я не стал, удивляясь сам себе: "Загадочный, ты, зверёк, Ромик".       За весь день с Витюшей я больше не перекинулся ни одним сообщением. К чему, если и так ясно "ху-из-ху". Или почти ясно. Однако, я последовал принципу одной известной героини и решил, что подумаю об этом завтра. А вот о том, в чём явится пред светлые очи - точнее, тёмные - Егора, стоило подумать сейчас. Как закон подлости, вещей много, а выбрать нечего. Конечно, я просто придирался к своему виду и крутился у зеркала, как заправская моделька, выгибаясь в различных позах. Хорошо, это никто не видел, аж самому противно. Тьфу, блин! Я разозлился и в конце концов, зашвырнув тряпьё обратно в шкаф - как бы сложил - , оставил светлую футболку и светло-голубые джинсы. Бросил придирчивый взгляд в зеркало и наконец смирился со своей задохлостью. Мда, вроде бы слепил из какашки конфетку, и на том спасибо. - Куда это ты намылился? - выглянула из кухни мать. И сама тут же ответила, разрешив проблему "чего бы сочинить, чтобы выпустили без допросов", - к Витюше? Вот и правильно! Сходи к нему и помирись. - Мам, мы вообще-то и не ссорились, - крикнул я от входной двери, прихватив куртку, но она уже скрылась в кухне, продолжив что-то строчить на швейной машинке. Я вздохнул. Если ей что-то взбрело в голову, то переубеждать практически бесполезно. Да и кому это нужно. Я махул рукой, вторя своим размышлениям и вышел в подъезд. Осталось только подняться до двери Бурановых. По пути уже прикинул, что бабушка его скорее всего на даче. Она туда каждую весну ездила. Мне часто в этот период приходилось сталкиваться с нею в подъезде и она сама рассказывала, что и как. Отсуда я был снабжён скупыми, но зато верными, сведениями о передвижениях "Лизаветы" в весенне-осенний период. И по всему выходило, что она на даче. К тому же суббота, выходной. А значит что? Значит мы с Егором одни в квартире! Повеяло слабой надеждой на "нечто", но оказалось, что всё куда приземлённее - просто кто-то мусор в подъезде бросил. Сволочь! Ну и вонища. И почему люди такие свиньи? Я обошёл неприятный подарочек стороной. В другое время, я б не выдержал и выбросил, но сегодня никакие "неприятности" меня не остановят. Я сжал кулаки, и скрипнул зубами. Успокойся, Романыч, не заводись по пустякам. И вот я , аки герой мелодраматической пьесы, весь в растрёпанных чувствах, стоял у заветной двери. Как пить дать, Алиса перед прыжком в кроличью нору. Я приложился лбом к двери, едва не лобызая её, словно родную. "Без фанатизма, Ром", - хихикнул и расслышал музыку и смех изнутри, то бишь за дверью. И тут же припал ухом к холодной металлической поверхности, чуть ли не впечатываясь в неё. Интересно, что там происходит? Он не один? И что вообще это за хня? Наполеоновские планы рушились с каждым услышанным смешком. И я уж было развернулся в обратный путь, но дверь распахнулась и меня одним резким движением втянуло внутрь квартиры. Ам! - и нет Ромки. - Привет, - услышал знакомый голос и мурашки побежали по телу. Егор лукаво улыбался, а глаза такие шальные, очумелые, будто он был под кайфом. Весь этот невероятно счастливый вид Егора вызывал исключительно собственнические чувства и ещё немного ревности. Кому это повезло так осчастливить моего любимого? Настроение медленно падало вниз, стремясь от положительного к нолю. - Чего тормозишь? Я уже заждался. Пошли знакомится, - он потащил слегка унылого меня к своим гостям. В комнате-зале на серо-зеленом видавшем виды диване расположились двое- дружбан Егора - Серёга в обнимку с невзрачной на первый взгляд девушкой, в которой я опознал Аню из параллельного класса, хохотушку и участницу всех школьных мероприятий. Они о чём-то шептались и Анька, смущаясь, мило краснела. Мне она нравилась, как человек спокойный и ответственный, насколько я ее знал, и никаких негативных эмоций не вызывала. Никогда. - О, какие люди!- хохотнул Серёга, протягивая руку, другой приобнимая за плечи Аннушку. - Талисманище, ну ты герой! - он подмигнул выразительно так, а меня как коротнуло. Причём нехило так. Я стоял и тупо лыбился, стараясь не портить настроение присутствующих и не зная, что ответить. И не соображая, что за цирк здесь творится, чувствуя себя главным клоуном и гвоздём программы.       Осталось крикнуть: " А вот и я! А вот и я!" Ага, небось не ждали ни ху... э, совсем. Я покивал головой обоим.       - Давай, располагайся, - Егор подтолкнул меня к дивану и я присел с краю, рядом с Аней. И впервые заметил накрытый стол, скромно, но по-существу. "Пара салатиков, туда-сюда", - как обычно выражался дядя Боря из нашего подъезда, рассказывая про то или иное "застолье" у родни. А родни у него было немало. И, кажется, за те короткие, как мне казалось, моменты, когда мы с ним пересекались, я успел запомнить их всех. Так вот, намечалось "застолье". И даже коньяк, вау! Видимо брови мои так резво вспорхнули вверх, а глаза округлились, что вызвало приступ смеха у присутствующих.        - Ага, ни какая-нибудь хуйня-муйня, - заржал Серёга, явно читая мои мысли в тот момент.        - Серёж, не смущай гостя, - пихнула его в бок Аня и улыбнулась мне. - Не обращай на этих придурков внимания, Ром.        - Да, ты не смущайся так, а то чувствую себя каким-то совратителем малолетних, - улыбнулся Егор, садясь за стол напротив меня, и разглядывая мой скромный прикид. На нём были светлые брюки и в тон рубашка. И выглядел он чрезвычайно привлекательно. Я уставился на, открывшийся из-за пары расстёгнутых верхних пуговиц на рубашке, участок кожи и едва сдержался, чтобы не облизнуться.       Что ж ты творишь, Егор. Я отвёл взгляд в сторону.        - А что празднуем?- поинтересовался я, отвлекаясь от "запретного плода"- тела любимого, такого близкого и недоступного.        - Егор, что же ты гостя пригласил, а про самое важное не сказал? - донеслось сзади. Я резко обернулся, столкнувшись взглядом с Леночкой. Незензурная брань полилась бурным потоком в голове. Вот уж кого я не хотел встретить. - Привет. Знакомиться смысла нет - и так друг о друге наслышаны. Между прочим, у Егора сегодня день рождения.        - Бля!- невольно вырвалось. Леночка поджала губки, но промолчала, - простите, а я и не знал. И подарка не принёс...       - Не парься, всё нормально, - отмахнулся Егор. -" Главный мой подарочек - это ты!" - хрипло пропел он голосом волка из мультика. Серёга снова захохотал. Аня улыбнулась и, что-то пытаясь донести вытаращенными глазами, подмигнула.       Что за тайны мадридского двора? Я, как гребанный инопланетянин, лупил гляделками по сторонам и ничего не понимал. Я-то здесь зачем? Вон Ленка явно прячет недовольство за маской доброжелательности и любезности. Её эмоции отображались на лице настолько выразительно, что она была, как раскрытая книга, которую я лично читал без проблем. Только её отчего-то.       Не знаю в какой момент, но я почувствовал себя лишним. Прошло два часа, Егор и, похорошевший от выпитого, Серёга сцепились языками, споря о том, какая- же футбольная команда круче. Фанатом я не был, как и девушкой кого-либо из них и смысла поддакивать или поддерживать "своего парня" не видел. Здесь у каждого своя "группа поддержки", а я лишний персонаж. Было тошно и грустно. Количество алкоголя таяло на глазах. И выкуренного тоже. В маленькой комнате навис сигаретный туман. Но это никого не заботило. Дышать стало тяжелее. Лицо сводило от напряжения, так как всё чаще приходилось "выдавливать" улыбку. Особенно сталкиваясь с, излучающим чистейшую ненависть и обдающим холодом взглядом Леночки. При постоянной милой улыбке на красивом лице.       И нелюбовь у нас с ней была чистая, искренняя и взаимная. При первой возможности я незаметно для присутствующих ускользнул на кухню. Там открыл окно в режим форточки и опёрся руками о широкий подоконник, перенеся на них вес уставшего тела и прислонившись лбом к холодной поверхности стекла, остужая мысли.       Зачем я здесь? Лишний на этом празднике жизни. В дымном от выкуренных сигарет помещении, всё происходящее казалось выдуманным и нереальным. А в помутневшем сознании творилась какая-то адская фантасмагория. Пробирало не по-детски до самого нутра. Грусть и безысходность стали настолько осязаемыми, что я ощущал их горький привкус на языке. Пусть это всего лишь осадок выпитого алкоголя. Как и моя, замедленными кадрами раскалывающаяся на осколки, любовь. Ежесекундно, мучительно, по-садистски нанося не смертельные , но болезненные раны. - "Танцы на стеклах Танцы не для слабых Танцы без правил Ты так не смогла бы Танцы на стеклах Я бы не исправил Я, ухожу, и нет Ни меня ни нас И обычный свет Успокоил нас..."* - Ты ещё и поёшь? Восхитительно, - услышал я сквозь марево бархатный и приятный голос Леночки, но перенасыщенный сарказмом и "любовью". И чего она меня так невзлюбила? Повода вроде не давал. Я медленно оторвал потяжелевшую от мыслей и выпитого голову от оконного стекла и обернулся. Леночка стояла в проходе, скрестив руки на груди, всем видом показывая своё "расположение". Чем вызвала лишь усмешку.       "Не нужно так напрягаться, Ленусь. Егор весь твой, как видишь", - так и хотелось ляпнуть.        - Я сказала что-то забавное? - она приподняла бровь, снова поджимая губы. И каждое её движение плавное, утонченное, безупречное. Несомненно, она и ненавидела изысканно. Королева. И сказать нечего. Как ею не восхищаться.        Я молчал. Тяжёлый вздох вырвался из лёгких. Как-то печально-восторженно. Дальнейшее происходило словно с кем-то, но не со мной. Она приближалась с отточенной кошачьей грацией, что я невольно засмотрелся, заворожённый. Послышались чьи-то шаги и Ленка, как нельзя точно подгадав момент, прижалась губами к моим губам. От неожиданности и абсурдности происходящего я обнял Ленку. Вероятно, чтобы не грохнуться на пол от переполнявших эмоций и удивления. А через секунду уже летел в сторону, так как эта ненормальная со всей дури оттолкнула меня от себя.       - Ты чего? - вставая с пола и потирая ударенный локоть, удивился я. А подняв взгляд столкнулся с нежданным свидетелем - ошарашенным произошедшим Серёгой.       - Это не то что ты думаешь!- сказал и пожалел об этом. Как банально-то. И с чего это мне оправдываться из-за какой-то озабоченной мочалки. А Леночка уже "рыдала", прижавшись к его груди. Вот с-с-сучка! Во мне таких талантов не было, поэтому я, как дурак, стоял и по-рыбьи открывал и закрывал рот, не зная, что сказать. А Серёга закипал. Понадобилось не больше секунды, чтобы понять, что он сейчас "взорвётся". Все произошедшее на тесной кухне заняло буквально считанные минуты, но мне она показалась вечностью. Потом помню, как от взбешённого Серёги прилетело под дых и то ли в челюсть, то ли в скулу. Скорее всего, я на его месте поступил бы также, потому не винил. Но и оправдываться не мог, и упрямо не хотел. А что скажешь, если ситуация более, чем очевидна, а Серый почти на рогах.        "Избиение младенцев" прервал мгновенно примчавшийся на крики и испуганный визг Леночки "именниник" - Егор. Похоже всё вышло за рамки её плана. Но вмешаться она не решилась. Да и кому нужно попасть под горячую руку. Хотя прибежавшая след в след за Егором Анюта, тут же фурией впилась в любимого "Серёженьку". Вместе они удерживали этого психа. А я сидел на полу и дико ржал, утирая кровищу из носа. Зашибись, зашёл в гости! Висящая на Сером, разъярённая и что-то орущая Анька выглядела, как кошка, вцепившаяся в медведя. Егор, вытолкал их в комнату и вернулся на кухню, обеспокоенно разглядывая мою рожу. Назвать "это" лицом было сложно: нос опух, глаз почти заплыл, и по всему этому художественно размазанная кровища. "Хорошо губы целы," - мелькнула дурацкая мысль. - Ты как? Цел? И что с тобой делать? - последний вопрос он задал скорее самому себе. Затем помог подняться и посадил на табурет. Намочил тряпку и осторожно стал протирать моё разбитое лицо, придерживая другой рукой за подбородок. - А где Леночка? - поинтересовался я, приходя в себя и оглядываясь по сторонам, и не находя искомой фигуры. Он замер и нахмурился. А затем продолжил с большим усердием оттирать кровь. - Это всё, что тебя беспокоит? - Но как же? Она же, - растерялся я, не зная, что и думать. Он сильнее надавил на скулу, заставив охнуть и заткнуться. - Позже с ней поговорю, - Егор старался не смотреть в глаза и хмурил брови. - Так что произошло? Сергей же неспроста взбесился. - Не знаю, - пожал я плечом, также стараясь не смотреть ему в глаза. Врать я не умел и меня быстро раскрывали. Этот рок преследовал с детства. - Спроси у Леночки... - Я хочу, чтобы ты мне рассказал, - Егор, отпустил мой подбородок и отошёл к холодильнику. Достал из морозилки пачку пельменей и протянул мне. - Спасибо, - я приложил ледяную пачку к заплывшему глазу. Он укоризненно покачал головой. И повисло неловкое молчание. А через пару минут Егор тихо произнёс: - Как дома покажешься? - я снова пожал плечом. Но уж точно такого окончания вечера не планировал и, что делать дальше, не знал. - Я сказал, что к другу пошёл, - а сам представил, как заявлюсь к Витьке с таким расписанным таблом. И что он скажет. Ему вообще не до того, да и как-то неудобно переться к нему. Впервые неудобно. - Оставайся у меня, - на что я без раздумий кивнул и обрадовался своему счастью, мысленно выражая глубокую благодарность Ленусе за её фортель.