Не подходи

      Вы, конечно, спросите, что же случилось потом? Мне и самому интересно поделиться, так как Тим вывалил на нас с Егором столько информации, что первый день мы ходили под впечатлением от услышанного, а после этого почти сутки искали уважаемого Тимофея Андреевича по всем знакомым и друзьям. И чего я точно не ожидал, так это найти его в "змеином гнезде", или "обители дьявола", как он лично называл место проживания своего злейшего врага и коллеги - Дмитрия Алексеевича. Да, да, того самого! Они меньше, чем за сутки успели уговорить бутыль коньяку из личных запасов хозяина квартиры - точнее большую его часть выпил Тим! А теперь он спал на вражеском диване сном младенца. Совершенно беззащитного такого, фонившего спиртным младенца лет за сорок на вид. С Дмитрием Алексеевичем мы благоразумно решили, что будет лучше оставить Тима у него, до полной вменяемости. И на следующий день Дмитрий вернул его в целости и сохранности, как и обещал. Точнее пропажа сама притопала, на своих двоих.        Причиной такого внеурочного праздника стало то самое откровение, с которого мы пребывали с Егором в легком недоумении, - это мягко говоря! Конечно же то, что наши папаши были знакомы мы с Егором уяснили ещё в день прибытия Буранова в наши с Тимом родные пенаты. А вот ближе к вечеру следующего дня, когда все благополучно проспались, - а я и Тим, ко всему, отработали свои часы в офисе! - и, наконец, могли адекватно воспринимать информацию, без лишних эмоциональных всплесков, тут Тимофей Андреевич отличился! Да-а, уж он смог нас удивить! Или, лучше сказать, шокировать в космических масштабах.       Мне пришлось отпаивать всех, - нет, не валерьянкой или карвалолом! - а старым надежным способом - высокоградусной жидкостью, именуемой в народе "водкой", наплевав на запреты врачей. Просто иного напитка "покрепче" у нас не водилось, да и нечасто приходилось прибегать к столь жестким мерам. Но не будем уходить от темы: Тим поведал нам подробности так называемой "дружбы" между соседями. Ничего особенного, если не считать их довольно близкие отношения... очень близкие... Они встречались, спали вместе, любили друг друга без оглядки.       Все это удивительным образом напоминало нашу с Егором историю, только там не было Ленок, талисманов и неразделённой любви. Все было хорошо, и даже очень взаимно, и история имела бы совершенно другую концовку, если б не факт наличия у обоих жен и детей. До сих пор сложно представить, как так получилось, однако это произошло. Тим уверял, что сперва они просто общались и симпатизировали, пока не перешли черту. Банально, по-пьяни. А потом, как с цепи сорвались, утопая во взаимных зависимости и любовном безумии. Скрываться стало невозможно, и Лизавета первой раскрыла их связь. Тим никогда не настаивал на разводе, но Женька, как он называл Буранова-старшего, совсем сбрендил и заявил, что готов сделать этот шаг. Поднялся скандал, но тихий, внутрисемейный: обо всём узнали наши с Егором матери.        Я точно не помню те события прошлого, что тогда происходило, меня же не посвещали в это дело: знал я, что родители разводятся, а почему - оставалось тайной, сокрытой мраком. Все молчали. Теперь-то всё встало на свои места. Егор поник плечами, слушая историю нервничающего Тима, а я будто попал в сюрреалистическую драму. Все это не укладывалось в голове.       - И что случилось потом, когда они узнали о вас? - спросил я хриплым голосом, после продолжительного молчания, разрываясь между жалостью и гневом, сочувствием и обидой. И с каждым сказанным Тимом словом, с каждым всплывающим фактом противоречивость эмоций становилась всё явственнее. Понятия не имел, что ответить Тиму на его откровения, поэтому задавал вопросы.       - Точно не знаю, я не присутствовал при этом, просто мы не общались пару дней, старались переждать бурю, - Тим словно впал в оцепенение и рассказывал все безэмоционально и сухо, как обычно врач оповещает о типичной простуде. - А потом они разбились, Женька и твоя мать, - Тим кивнул в сторону Егора. - Мне никто даже не сказал, что произошло. Скрывали. Боялись, наверное, что прийду на похороны. Пока Елизавета сама не пришла... постаревшая такая, осунувшаяся, - он замолчал на пару секунд и тихо продолжил говорить. - Велела не дурить, советовала за ум взяться. Плакала и почему-то всё жалела меня, - усмехнулся с горечью в голосе Тим. - Наверное, видок у меня был ещё тот. Только я тогда совсем с катушек слетел, на все наплевал и решил сбежать. Просто сбежать от всего. От Женьки, от аварии этой, от реальности... Ты прости, Ром, что оказался слабым, что бросил тебя. Я не должен был так поступать. Но просто не мог я так больше жить. Дышать не мог нормально. Я же там, в аварии... я же с ним умер.       У него перехватило дыхание и он замолчал, прикусив нижнюю губу и нахмурившись. И тут же, подхватив сигареты, вышел на балкон, резко захлопнув дверь за собой и оставив нас с Егором наедине переваривать услышанное. И тут, нарушая неловкую тишину, заговорил молчавший на протяжении рассказа Егор:       - Она мне рассказала.       - Что? - не понял я, уставившись на него во все глаза.       - Все было не так.       - В смысле? - день откровений какой-то! Я застрепал волосы на голове и переспросил, - что ты имеешь ввиду?       - Они с отцом сильно поссорились, мама плакала, а потом родители сели в машину и поехали на дачу. Что самое интересное, не его состояние стало причиной аварии. Аварии вообще не было.       - Егор, ты сейчас так пошутил? Не смешно, - я покосился на балконную дверь, опасаясь, чтобы Тим не вернулся в этот замечательный момент вытряхивания скелетов из шкафов.       - Серьезно, - он заерзал на месте. - Я и сам не знал, пока Лизавета перед смертью не рассказала. Отравились они... газом. Кто именно пустил газ не выяснили, но думаю, что это мама. Она всегда была себе на уме и отца любила, очень. Лизавета скрыла это, посчитав, что авария лучше, чем самоубийство. Да и мне было легче объяснить смерть родителей. Нелегко, знаешь, осознавать, что один из родителей убийца другого.       - Вот же блядство! - вырвалось у меня. Егор улыбнулся натянуто с такой болью во взгляде, что у меня внутри все переворачивалось от нахлынувших эмоций. Захотелось обнять его, но я почему-то не мог сдвинуться с места.       - Меня это тоже потрясло, но это уже в прошлом. Печально всё это, конечно, но это не то, о чем я сейчас беспокоюсь, или чтобы это как-то изменило настоящее. Для себя просто выводы сделал, - он сощурил глаза, внимательно разглядывая мое лицо. И шумно выдохнув воздух из легких, сильно хлопнул себя по коленям и нарочисто бодрым голосом сказал: - Вот такая у Бурановых семейная тайна.       С трудом верилось в услышанное. Мне тяжело было все это осознать и должным образом переварить информацию. Вспоминая события прошлого, я и не знал всех фактов. Да и кто на тот момент ребенку расскажет о подобном. Мать я прекрасно понимал и жалел сильно: ей тоже пришлось нелегко. Но Тим... Как он выжил после такого? Покосившись на Егора, я и мысли не допускал о том, что с ним может что-то случиться, что я могу его потерять. От осознания масштаба трагичности подобного исхода, меня словно закоротило, а пальцы на руках заметно дрожали. Едва ухватив стакан с алкоголем, я не задумываясь отправил его содержимое внутрь себя.       - Ром, со мной такого не случится, - успокоил меня Егор с такой уверенностью в голосе, вырывая из стаи тревожных мыслей. Он поднялся с дивана, подошел ко мне и сделал то, что я не успел: сжал в объятиях. - Не думай о плохом, я же с тобой, а ты со мной.       - Надеюсь, ты прав, а иначе я тебя откопаю и собственноручно удушу, - сжал я его в ответ, сцепив руки на спине. А про себя отметил, что мы почти равны в росте и весе. Мелочь, а приятно. Постояв некоторое время, как неразлучные близнецы, я с неохотой отцепил Егора от себя. - Пойду за Тимом, а то совсем скурится на балконе.       День близился к концу и солнце пламенело на горизонте багровым закатом. И вся эта красота отражалась в оконных стеклах и все проблемы в сравнении с неспешностью и постоянством небесного светила, казались мелкими и незначительными. Все беды сгорали в прошлом дне, месяцах, годах. Смывались дождём, уходя в небытие. Я молча выпустил сигаретный дым в окружающее нас пространство, вслед заходящему солнцу, прикрыв глаза и проникшись моментом. Тим повернулся в полоборота и сказал:       - Красиво тут. И спокойно.       - Да, - поддержал его я со всей серьезностью. И не солгал.       - Переживаешь за меня? - он рассмеялся.       - Есть такое, - и затянулся сильнее, нервно выпуская из носа дым. - Как ты?       - Я, Ромка, нормально. Столько лет прошло... Время - оно лечит. А Женька, - он слегка нахмурил брови, опираясь обеими руками о край, - его невозможно забыть.        "Невозможно забыть". Тима я понимал, мне и представлять не нужно. Совершенно неинтересно, как я поступил бы на его месте, о таком и задумываться страшно. А я существо нервное, подверженное депрессиям и язвам, мне переживать нельзя. Врачи - они зря не скажут, не посоветуют плохого! Поэтому мы все, как по волшебному щелчку пальцев, решили негласно эту тему прошлого более не поднимать и не вспоминать. Стараться не вспоминать. Ну, я так думал, а Тим по-тихой грусти ударился в запой. Когда же он, обнаруженный, - как я уже рассказывал ранее, - в квартире Дубинина, в расхристанном виде нанес очередной удар по моим нервам, я понял еще одну вещь: пора нам разъезжаться по своим углам. Точнее, съезжать нужно мне. Этот Дмитрий Алексеевич слишком часто мелькал в наших разговорах, а теперь еще это...       Стоило Тиму перешагнуть порог дома после небольшого загула, да ещё и с виноватым видом, как мы с Егором обрадовали его известиями о переезде. Вообще, я уже начал подыскивать жилье, но вмешался Егор и со скалящейся во все тридцать два лыбой на довольной роже заявил, что мне не стоит делать резких телодвижений. Он еще до приезда присмотрел небольшой домик, - про себя я заметил, что у него странная тяга к домикам! - в частном секторе в получасе езды от нашего с Тимом жилища. И документы почти готовы. Надо же, какое совпадение! И я могу удивительным образом поселиться у него! Егор даже радостно хлопнул в ладоши, осчастливив меня этой новостью, - ей-богу, как ребенок.       Подозрительно, что Тим особо не сопротивлялся моему переезду. Что же, возражать предложению Егора я не стал, тем более и сам втихую порадовался возможности быть рядом с любимым и скрытным придурком Бурановым, но машину у Тима все-таки отжал. А как он хотел? Сам разбаловал! Слабую попытку отпора моим заявам на авто я прекратил одной лишь фразой: "У Дмитрия Алексеевича тоже есть автомобиль!" Скрипя сердце и едва не со слезами Тим отдал ключи от машины искренне сочувствующему ему Егору под моим бдительным - "бездушным и бесчеловечным", как сказал Тим, - взором. Так мы перебрались к Егору, точнее к "нам". "Домик" действительно оказался домиком: небольшим, но уютным, стоявшим в отдалении от прочих, и скрытый от любопытных глаз густыми зарослями кустарников и огромной плакучей ивой. Мне он своим видом и практичностью понравился, а Егору местоположением; находился наш домик в нескольких минутах езды от его нового места работы. И ведь все предусмотрел, жук! Глядя на Егора я по-прежнему забывал обо всем, испытывая нежные чувства от которых щемило сердце. Хотя мы уже давно не подростки, а вполне взрослые люди с меньшим количеством бушующих гормонов, однако "тараканов в голове" не убавилось, а значит всё ещё впереди.       Расспрашивать Егора о том, почему он не приехал ко мне тогда в больницу, или не приехал провожать, или почему ничего не объяснил, - всё это я оставил позади. Какое это имеет значение, если здесь и сейчас он рядом со мной?! Все прошлое блекнет и теряет значимость по сравнению с настоящим. Что будет с нами мы не знаем, а переживать из-за сомнительных надуманных страхов и проблем глупо. Война план покажет. А сейчас мы просто живем и дорожим счастливыми моментами, тщательно бережём наши выстраданные отношения. Должна же и у "талисмана" быть обратная связь! Маленькая доля с обещанного другим счастья! ...Жаль, но билеты на предстоящую на днях поездку в Италию, навязанную мне вместо мозгоправа, придется отложить! Я подозреваю, что Тиму она нужнее, чем мне: давненько он никуда не выбирался, окопавшись в офисе, да и нервы ему стоило бы подлечить не меньше моего. А подходящий компаньон у него уже имеется...