Запретная любовь.

Утро встретило меня головной болью и раздражающим звоном будильника. Еле поднявшись с дивана, я упал на пол. Прекрасное начало дня! Я поплелся в ванную. Моё отражение в зеркале, было ещё хуже, чем позавчера, но я ни капли не удивился. Одежда вся помятая, будто она валялась не понятно где. Закинув себе в рот таблетку от головной боли, я решил позавтракать, что было не самой лучшей идеей. В холодильнике пусто, есть хочется, а нечего. Мда… Придется мне сегодня походить голодным, ну или перед работой забежать в какую-нибудь кафешку. Времени у меня навалом, поэтому я решил сначала переодеться. Вторую свою жилетку я искал более получаса и, так и не найдя, я решил надеть вместо неё кофту. Её я нашел еще в начале своих поисков. Надеюсь, только утро у меня выйдет не понять как. На работу я не опоздал, хотя прождал свой заказ довольно-таки много времени. Первое, что бросилось мне в глаза, когда я вошел — это мои ученики, что сидели сравнительно тихо. Я очень удивился, но после моего разговора с Такаокой, это вполне ожидаемо. Не нужно было подслушивать. Уроки прошли очень тихо и спокойно. Никто не разговаривал, не кидался записочками через весь кабинет, не запускал самолетики. Благодать! Правда, они сидели как на иголках, будто в каждую секунду я могу пырнуть их ножом. Запугивать ребят и не собирался, но так уж вышло. Кстати о Томое-сенсее. Его сегодня я не видел, хотя уроки у него есть. Есть два варианта: либо Такаока меня испугался, либо что-то замышляет. Я больше склоняюсь ко второму. Такие люди так просто не сдаются, остается только надееться на лучшее. Рабочий день закончился, я уже собирался домой, как мой телефон зазвонил. «Манами Окуда» — имя звонящего. Я очень сильно удивился. Что ей от меня нужно? Дрожащими руками я ответил на звонок. — Алло? Окуда-сан, что случилось? На другом конце провода я услышал всхлипы и рыдания. Манами… Плачет?! Неужели… — О-Окуда-сан! Успокойся, пожалуйста, и объясни, что случилось. Сейчас лучше всего самому не заплакать, надо её как-нибудь успокоить. Кажется, я знаю, почему она плачет. — Нагиса-куууун, — всхлип. — Мы с Кармой расстались. Слова Манами прозвучали для меня, как гром средь ясного неба. Он все-таки это сделал… Я знал, что остановить его не смогу, но попробовать стоило. — Окуда-сан, успокойся, мне приехать? Это будет самым лучшим решением в моей жизни. В том, что они расстались, есть и моя вина. — Угу… Сбросив звонок, я сразу побежал со всех ног к девушке. Если я хоть чем-то ей сейчас не помогу, угрызения совести будут преследовать меня всю оставшуюся жизнь, да и Окуда, на самом деле очень хорошая, просто влюбилась не в того человека. Хотя, и я тоже. Карма всегда нравился многим девушкам, но не каждая могла полюбить садисткую сторону моего друга. Они либо убегали, крича в ужасе, либо проклиная его. Немногие не пугались этой стороны, а точнее только наш класс нормально к этому относился. Не знаю почему, но я чувствую себя виноватым перед Манами. Будто это из-за меня, Акабане с ней расстался. Нет, бред какой-то. Этого просто не может быть, это невозможно. Мои чувства безответны и это не изменить. Мне даже думать нельзя о взаимности. Моя любовь под запретом. Пока я бежал, заметил одну странную деталь. В моей квартире горит свет, значит, после расставания Карма переехал ко мне, даже не спросив разрешения. Любит же он всё за других людей решать! Но сейчас не об этом. Дрожащей рукой, я нажал на кнопку звонка. Дверь мне открыла Манами. На нее было страшно смотреть. Из глаз катились рекой слезы, косичка расплетена, волосы спутались, футболка мокрая. Довести девушку до такого состояния может только последний отморозок, кем Карма и является. Не успел я зайти в её квартиру, как она уткнулась мне в плечо и заплакала с новой силой. Я приобнял бедную девушку, успокаивая. Мы простояли так очень долго, пока Окуда не успокоилась, только после этого я прошел в глубь помещения. Посадив её на стул в кухне, я заварил ей чай. Отпаивал её я очень долго. Она очень любила моего лучшего друга, не могла представить жизни без него, впрочем, как и я. Я её понимаю и сочувствую, но какая-то часть меня была очень рада страданиям Манами. Мне самому от себя мерзко. Когда слезы сошли на нет, я уже собирался уходить, но её хриплый голос остановил меня. — Нагиса-кун, ты ведь тоже не равнодушен к Карме? Что? Что она имеет в виду? Дружеские или любовные чувства? — Спрошу по-другому. Ты тоже его любишь? Не как друга. Её глаза смотрели прямо мне в душу, заставляя ответить, чего я сделать не могу. Видимо, мое замешательство было очень заметным, и она горестно вздохнула. — Неужели, это так заметно? Задал я вопрос. Мне очень хотелось узнать на него ответ. Ведь если Окуда заметила мою любовь, как Карма не узнал до сих пор? А может, он знает, просто не подаёт виду? Тогда, все с ним ясно. Он просто нашел новую игрушку, с которой можно весело поиграть и подождать, пока я признаюсь ему в чувствах. — Да. Но, Нагиса-кун, он даже не догадываеться о твоих чувствах. В классе ты всегда смотрел на него украдкой, словно боясь, что он тебя заметит. Все наши знали об этом, но боялись сказать вам. Считали, что это ваши личные дела и нам лучше в них не лезть. Сейчас я понимаю, что нужно было вам сразу сказать, может быть, вы были бы вместе. Не думал, что Окуда такая внимательная. Я думал, что хорошо скрываю свою любовь, но оказалось, что я просто идиот. Влюбившийся в лучшего друга. Спасибо тебе, Манами, ты открыла мне глаза. — Пока, прости. Только и смог сказать я перед тем как уйти. Она удивилась, но промолчала. Надеюсь, она прекрасно поняла, за что я прошу у нее прощения. Больше у меня не было сил оставаться рядом с ней. Быстро добежав до дома, я уже хотел просто плюхнуться на диван и заплакать, как вспомнил, что именно в мою квартиру переехал Акабане. Любит же жизнь мне подножки ставить! Открыв дверь в квартиру и переобувшись, я увидел такую картину: мой лучший друг и предмет воздыхания одновременно, лежит на диване перед телевизором и, как ни в чем не бывало, смотрит очередную бессмысленную передачу. Гнев начал потихоньку накапливаться во мне. Он всего несколько часов назад с девушкой, что любить его научила, расстался и так беззаботен?! Ну всё, Карма Акабане, истерика из моих уст тебе обеспечена. Тихо подкравшись сзади, я несильно ударил его кулаком по бездарной головушке. Он подскочил чуть ли не до самого потолка и, схватившись за ушибленное место, закричал. — За что, Нагиса?! Ох, как я сейчас зол. Видимо, почувствовав это, он отошел от меня подальше. Не спасет тебя это, милый мой. — Ты хоть знаешь, как она ревет из-за тебя? Нет! — Я предложил ей остаться друзьями… В него полетела подушка. Я даже и не понял, когда взял предмет в руки. — Ты идиот! Эта фраза убивает сильнее, чем ты думаешь! Придурок! И в правду, от этих слов становится только больнее. Я проверял. На Акари. Она очень милая, но не в того влюбилась. — Ты не понимаешь чувств других людей!!! Карма стоял как громом пораженный. Я… Сказал это вслух? О боже! По моим щекам потекли слезы. Нет, только не сейчас! Я же обещал себе, что он никогда не увидит моих слез! Хотя, если подумать, это обещание я уже нарушил, причем два раза. Я притронулся к своей щеке. — Только не это… Сорвавшись с места, я побежал в ванную. Нужно успокоиться, умыться и перестать реветь. Акабане стучал в дверь, но я не открывал. Я стоял, опираясь руками в раковину, и горькие слезы капали из моих глаз. Я не должен был плакать! Я должен был отправить его к бедной девушке или свести их любым способом! Но почему? Почему я стою и слёзы не прекращают идти? Почему??? Почему именно я влюбился в лучшего друга? В парня? Почему? Столько вопросов, но ответа хотя бы на один из них, я не знал. Просто не представлял, где он может быть. Надоедливый стук в дверь очень сильно раздражал, и я решил открыть. В следующую секунду, Карма заключить меня в свои объятья. Это было очень неожиданно, ведь раньше мы с ним никогда не обнимались. Моё сердце билось бешено, забыв о привычном ритме, рвалось из груди. Мне больно. Не физически, а душевно. Моя бедная душа, уже в который раз, разрывается от боли. Хочется закричать: «Я люблю тебя! Люблю! Люблю, придурок!». Но я не могу. Приходится закусывать губу и терпеть. Терпеть эту любовь, что пожирает меня изнутри и не выходит наружу. Объятья не успокаивали меня, а лишь сильнее заставляли лить слезы. Лишь сегодня. Лишь сегодня я исполню одно из своих многочисленных желаний. Уткнувшись ему в рубашку, я заревел. Плакал я очень долго, навзрыд, почти не останавливаясь. Слезы, что я десять лет прятал от него, вылились наружу. Он только гладил меня по спине и крепче прижимал к себе. Мы стояли так не обращая внимания на время. Мои слезы прекратились, но я все так же утыкался носом в рубашку лучшего друга. — Что мне сделать, чтобы ты перестал на меня злиться? Давай, я Манами на выходных в парк аттракционов свожу? Я не хотел делать ей больно, как друг она мне тоже очень важна. Я не хочу её потерять, так же сильно, как и тебя. — И я не злюсь. Слова Кармы подбодрили меня, но боль не ушла. «Нагиса, перестань утыкаться ему в рубашку, вы друзья.» — твердил себе я, не в силах отпустить Акабане. Он вздохнул и погладил меня по голове. — И что мне с тобой делать? Эти слова вывели меня из ступора. Растерявшись, я отпустил его и немного покраснел. Он лишь засмеялся. — Нагиса, умойся, на тебя смотреть страшно. Сказал мой друг, выходя из ванной. Я горестно улыбнулся и посмотрел в зеркало. Моё отражение было в сто раз хуже, чем сегодня утром, даже чем у Окуды недавно. Я сам ужаснулся. Он увидел меня таким?! Вот черт! Но сожалением и раскаянием ничего не исправишь. Остается только принять расклад вещей и жить дальше. Приведя себя в порядок, я пошел обратно в гостиную, но там уже никого не было, зато из кухни пахло просто прелестно! В проходе появился Карма. В милом синем фартучке и с поварешкой в руках. — Ты есть будешь? Я только кивнул. Есть мне хотелось жуть как. Во-первых, я утром нормально не поел. Во-вторых, сегодня в обед ничего не ел. Готовит мой друг очень вкусно, даже лучше чем я, хотя меня как девочку растили. Немного обидно. Зато, я очень хорошо готовлю суши. Уже на кухне, он у меня спросил. — Ты чем питался сегодня? У тебя холодильник пустой! — Утром в кафе, а в обед ничего. Ответом мне был только гневный взгляд и огромная тарелка жареного мяса перед самым носом. Я это не съем! — Ешь! И так на девчонку похож, да и не ешь почти ничего! А вот этого говорить не надо было. Урааааа! Я это съел! Правда, только через полчаса, но не в этом суть. Потом мы с Кармой смотрели разные фильмы. Комедии, драмы, мелодрамы, боевики. Моя персональная коллекция побила все его рекорды. Над комедиями мы смеялись в голос, мне даже жаль соседей. Над драмами и мелодрамами даже мой каменный друг плакал, не говоря уже про меня. На одной из исторических картин, что оказалась очень скучной, я заснул.