Дикие сливы. Часть 1

      Приунывший Текс уже настроился на то, что его заточение продлится до возвращения альфаэро, а то и дольше, покуда цвет не сойдет на нет. Но, к его удивлению, уже на следующее утро после того, как Даллас покинул пределы ранчо, Ньюбет велел ему как следует помыться и спускаться к завтраку, а отец, стоило ему войти в гостиную и сесть за стол, тут же нагрузил его разными поручениями.       Оба родителя пребывали в настроении хуже некуда, и Текс, подозревая причину в себе, быстро проглотил еду, поспешил убраться с их глаз и занять себя привычной работой, которая помогала хоть как-то отвлечься от постоянной зацикленности на любимом и том, что теперь их связывало крепче любых клятв перед алтарем.       Ланс, как надсмотрщик, все время болтался где-то рядом с ним, а к обеду даже Тони соизволил покинуть свою спальню в гостевом доме и снизойти до общества ранчеро и домочадцев. По окончании трапезы, он томной походкой подошел к Тексу и, обдав его все еще сильным ароматом весенних цветов, тихо пригласил после ужина зайти к нему для получения очередного урока.       — И да, вот что еще… прихвати с собой подарочки от Ричарда, да-да, те самые… Я тебе кое-что объясню про них и покажу пару штучек… на практике… — добавил он, интригующе улыбнувшись, и удалился, покачивая бедрами, на сиесту.       Надо ли объяснять, что Текс, вошедший во вкус телесной любви и не раз уже помянувший добрым словом советы Тони, едва дождался вечерних сумерек и явился в гостевой дом, прихватив всю сумку целиком.       Тони встретил его появление под своими дверями небрежным:       — Входи.       Он лежал на своем соломенном тюфячке в такой величественно-царственной позе, будто под ним была шикарная гусиная перина и шелковые покрывала вместо простой полотняной простыни. Еле удостоив ковбоя взглядом, омега шевельнул красивыми длинными пальцами, указал ему на стул, и, испустив чудовищный вздох, спросил:       — Ну, тебя можно уже поздравить с потерей невинности?       Текс смутился столь откровенному вопросу, скорее прозвучавшему констатацией факта, и молча кивнул.       — И как тебе теперь? — продолжил свои расспросы Тони.       — Да вроде нормально, а что?       Белокурый белоручка вместо ответа протянул руку к сумке и, порывшись в ней, извлек на свет флакончик со злополучным маслом, которое так основательно пропитало деревянный пол в комнате Текса, что выветрится, наверное, лишь через год. А до этого будет дразнить всех обитателей асьенды своим провокационным запахом…       Разнюхав любопытным носом, что именно было укупорено во флаконе, Тони передернул плечиками и пренебрежительно хмыкнул:       — Ну с маслом-то должно было просвистеть так, что ты и не заметил… а зря. На месте Де… а-мистера Далласа я бы тебя заставил в первую ночку испытать все прелести сухой случки. — из томного красавчика-омеги вдруг выглянул злой завистливый чертенок, но Тони тут же загнал его обратно в свое отнюдь не ангельское сердце.       — Ладно, первый раз еще ничего не значит, особенно если он тебя только в анус поимел. Это, дружок, просто забавы, считай, что по-настоящему тебя еще никто не вскрывал.       Текс как-то слегка оторопел от подобных рассуждений, но все-таки решился спросить:       — А по-настоящему — это как?       Тони снова взглянул на него, как на скорбного умом, вздохнул еще чудовищнее, и передразнил:       — Как-как? Хуяк. Штаны скинь, и я тебе покажу, что с тобой будет делать твой альфа, когда у тебя начнется полный цвет.       Сойеру не понравился этот разговор, а уж предложение Тони — и подавно, и он решительно замотал головой, отказываясь выполнять грубое требование какого-то омежки и щеголять перед ним голой задницей.       — А что, на словах никак не получится мне объяснить? Я не такой уж тупой, все, что ты мне до этого говорил, я как-то понимал и без демонстраций…       — А, ну раз ты у нас не такой тупой, то о чем вообще разговор? Время придет, сам все узнаешь. Только не удивляйся, потому что это будет не совсем так, как ты уже познал. — съязвил блондин, которому все это ars amandi* было той еще докукой, и только то, что он сам был по уши обязан Дексу, не позволяло ему манкировать возложенными на него обязанностями. А, уезжая, Деверо ему дал четкие указания, о чем Тексу следовало узнать к их официальной брачной ночи.       Потому, когда Текс, чью альфью гордость тоже нельзя было безнаказанно подвергать унижению, дернулся было уходить, Тони мигом заступил ему дорогу и примирительно проговорил:       — Ну-ну, не кипятись так, мистер Кофееейник. Если самому ссыкотно, то так и быть, покажу все на себе. Только чур руками не трогать, пальцы откушу! — предупредил он на всякий случай и, улегшись на тюфяк, картинно задрал оголенные ноги. Длинная белая рубашка, которая была единственным его одеянием, упала складками на его живот, открыв обзор на небольшой расслабленный член и аккуратную мошонку.       — Иди поближе, так ты все интересное проглядишь. — поманил он ковбоя и, раздвинув ноги пошире, одной рукой подобрал яйца, а пальцами второй скользнул ниже, к анусу — Видишь что-нибудь?       — Ну… — Текс смутился от того, что ему пришлось глазеть на причиндалы чужого омеги, но, пересилив стыд, послушно посмотрел туда, где лежали пальцы Тони — вроде ничего не вижу.       — А так? — спросил омега и чуть раздвинул пальцы в стороны. Под ними неожиданно приоткрылась влажно блестящая нежно-розовая складка, и Тони, довольный произведенным эффектом, картинно погрузил в нее средний палец на всю его длину.       — Ух ты… — выдохнул пораженный увиденным Текс, и вдруг вспомнил, что, когда они еще были с альфаэро наедине в кофейной комнате борделя в Сан-Антонио, пальцы избранного точно так же дотрагивались до такой же складки на его теле… Но его касание было таким коротким, что Текс, захваченный другими, более сильными ощущениями, попросту его пропустил.       — Это что же такое? — спросил он, испытывая искушение дотронуться до чужой нежной плоти, но сдержал себя, не желая остаться с откушенными пальцами.       — А это, дружок, секретный вход, тайные врата, протаранив которые, альфа награждает своего омегу потомством. — довольный произведенным впечатлением, Тони решил, что стоит его усилить — Дай-ка мне ту штучку из каучука, я тебе покажу, как они глубоки…       Текс засомневался, может ли он так поступить с весьма интимным подарком, но любопытство пересилило брезгливость, и, порывшись в сумке, он достал требуемый предмет, аккуратно завернутый в чистый платок, и подал его омеге.       — О, какая милая вещица… Де… Даллас знает толк в подарках! — Тони со знанием дела осмотрел член и, прежде чем приступить к практическому уроку, велел Тексу ополоснуть его водой. А потом, не переставая все это время дразнить тайную складку пальцами, погрузил игрушку себе в рот и горло почти на полную длину, изумив Сойера еще больше.       Вытащив член, уже блестящий от слюны, омега напомнил ему:       — Я же тебе советовал сделать это с настоящим живым членом, разве не так? Теперь ты узнаешь, зачем тебе следовать этому моему совету перед тем, как он вскроет твои главные воротца… — и он, раздвинув складку пошире, приставил член к входу и медленно, с некоторым усилием стал вталкивать его внутрь.       Текс, как завороженный, наблюдал за тем, как подаренная ему игрушка дюйм за дюймом исчезает в теле омеги, причиняя ему заметное удовольствие — по крайней мере, он мог судить об этом не только по тому, как Тони задышал и прикрыл глаза, но и по оживлению и распрямлению его естества.       Когда член почти полностью скрылся внутри, омега ритмично задвигал им, сперва пошире разведя ноги в сторону, потом наоборот сведя их вместе посильнее, так, что при движении наружу вокруг коричневого ствола на миг возникало влажное темно-красное колечко внутренних мышц, а из ануса начала сочиться беловатая субстанция секрета, оглушившая Текса свежим тюльпановым духом. Увлекшись процессом, омега уже, казалось, позабыл о том, что занимается не самоудовлетворением, а преподаванием очередного урока любви, но ковбой не смел даже шевельнуться, не то, что напомнить о себе как-то иначе, и смотрел во все глаза на таинство, еще им не постигнутое.       Но вот движения Тони ускорились, потом он несколько раз резко вогнал в себя игрушку почти целиком, заметно вздрогнул и, шумно выдохнув, уронил ноги на тюфяк и весь как-то сразу расслабился. Влажный от его соков, член мягко выскользнул из тайных врат, и Текс, осторожно подобрав его, убедился в сказанном Тони ранее — судя по белесым разводам, покрывшим всю игрушку полностью, это отверстие в теле омег было довольно-таки глубоким и производило не меньше смазки, чем уже ему известное.       Тони открыл глаза и, потянувшись, как сытый кот, пробормотал:       — Ну что, теперь ты все понял, дружочек?       — Да… спасибо за то, что показал, как оно… как это будет…       — О… так, как у меня, у тебя будет еще не скоро. Потому что поначалу это дико-дико больно. И ходить после этого ты будешь мееедленно и широко расставляя трясущиеся ножки. А уж чтобы в седло сесть… забудь на пару недель. — усмехнулся омега, обламывая уже размечтавшегося о новых впечатлениях Текса. — А теперь давай, топай отсюда, и для начала хотя бы задницу этой штучкой поупражняй… — добавил он, зевая во весь рот.       Закинув член и флакон с маслом в сумку, ковбой скомкано попрощался со своим наставником, и, вернувшись к себе, долго не мог уснуть, полный впечатлений от увиденного. Он даже попробовал нащупать у себя эту загадочную складку, но попытка проникнуть в нее пальцами оказалась настолько болезненно-неприятной, что он решил отложить самоисследование на потом.       Но потом случилось то, что полностью отвлекло Текса от всяких постельных мыслей и погрузило его в состояние глубокой тревоги, близкой к панике…