Beauty and the Beast

Ужин подошел к концу, и сытый, а потому благодушный Бильбо совсем разомлел на стуле. Предметы тихонько переговаривались и убирали со стола остатки пиршества, а вор сидел, подперев щеку ладонью, и смотрел на огонь в печи. Ему не хотелось ни о чем думать – право же, на него столько свалилось сегодня. Он заслужил передышку, не так ли? Бильбо еще раз удовлетворенно вздохнул. Его неумолимо клонило в сон и глаза закрывались сами собой. - Может быть, вы хотели бы осмотреть замок? – ворвался в его сонные грезы тихий голос Балина. Если Красавчик не ошибался, именно так звали часы. - Тише, мне кажется, он уже спит. - Нет-нет, я не сплю! – встрепенулся Бильбо, прервав заботливого Бофура. – Я с удовольствием посмотрю на замок. «Кто в своем уме откажется осмотреть свою тюрьму и поискать способ побега?» - этого он, конечно, вслух не произнес. - Тогда идемте, я вам его покажу, – Балин спрыгнул со стола и отправился к двери. Бильбо поднялся и, приложив руку к груди, поклонился. - Спасибо за ужин. Я не ел такой вкусной еды с самого детства. - Всегда пожалуйста, приходи еще, и не обязательно ко времени. Всякий перекус важен, – степенно ответил ему Бомбур и выпустил еще один клуб дыма. - Ваш чай вне всяких похвал, мистер Дори и Ори, – Бильбо еще раз поклонился и довольно улыбнулся, увидев, как порозовел фарфор. Двалин вышел из угла и так же направился к двери. - Я пойду с вами. Кили, останешься здесь, Фили – с нами. Я сомневаюсь, что господин вор развил в себе умение видеть в темноте. Бильбо только молча поклонился. Двалин ему не доверял и правильно делал. Но и его бдительность можно будет усыпить. - Ну что, все собрались? - Да-да, идите, – отозвался Бофур, - я вас догоню. Когда они вышли из дверей теплой кухни, Красавчик на миг пожалел, что отправился на эту… экскурсию. Было холодно. Очень-очень. И по коридорам замка гуляли сквозняки. - Итак, давайте начнем с восточного крыла, где мы с вами сейчас находимся. Если рассматривать архитектурный стиль замка, нужно учитывать, что строился он как крепость. И во главе угла стояла безопасность. Отсюда толщина стен, узкие бойницы, крепкие двери. Замок рассчитан так, чтобы его можно было защищать небольшими силами. Например, в этих дверях, один воин сможет надолго задержать атаку врагов. Если вы посмотрите налево, то увидите ответвление коридора. Сюда не стоит сворачивать, мистер Бэггинс, если не хотите отправиться к предкам раньше времени. - Ловушки? – профессионально поинтересовался вор. - И да, и нет. Коридор выходит к сторожевым башням. Там когда-то действительно были ловушки для врагов, но сейчас выход облюбовали пауки, увы… - Балин тяжело вздохнул. - Да, но отвлечемся от неприятного, сейчас мы в главном зале. Он называется Радужным. Отсюда есть прямой выход во двор, во-о-он там, чуть ниже, но эти двери мы также не открываем – во избежание. Обратите внимание на люстру. Сейчас не видно, но когда на ней загораются все свечи, то в воздухе пляшут радуги. - Красиво, наверное. - Да, да, очень. Теперь идемте далее. Тут лестница в западное крыло… - Но тебе туда нельзя, – лязгнул Двалин. - Понял, не дурак, - недружелюбно отозвался Бильбо и поежился. В Радужном зале было еще холоднее. Балин повел их дальше, периодически восторгаясь витражами, гобеленами и эркерами, ворчал что-то про позднюю готику и барокко, сыпал совсем уж заумными архитектурными терминами. Тени Бильбо и волшебных предметов танцевали на стенах какой-то особенный танец. Скрещивались, дрожали, исчезали и появлялись. Вор шел, смотрел во все стороны, поддакивал Балину и все сильнее дрожал. Выхода и впрямь не было. Замок словно находился на осадном положении, окруженный паучьими сетями. Да и сбегать сейчас вору не было никакого смысла. Он пока не нашел ничего, что можно было бы предъявить Серому и жителям города в знак доказательства того, что он побывал в замке. Ложечки не в счет, они и ему самому нужны. Да и не поверит никто, что лучший вор города не смог найти ничего лучше. А ценностей вокруг не было. Где груды золота и драгоценных камней? Где вазы и кувшины? Где горы монет? Ничего из того, о чем говорили легенды. Пыль, паутина, запустение. И все мало-мальски ценное – под замком. Красавчик уже не сомневался, что хозяин замка сам сторожит свои сокровища. Если, конечно, они существуют. - О, ну вот я вас и догнал… Мистер Бэггинс, вам холодно? Вы весь дрожите, – голос появившегося из полутьмы Бофура заставил Балина замолчать. - Н-не оч-чень, – ответил Бильбо и постарался унять дрожь, – Не очень холодно, все в порядке. - Так не пойдет. Фили, ты куда смотрел, а? – напустился на канделябр Бофур, – Ну ладно, Балин, он пока оду замку не сложит, не успокоится. С Двалином тоже все ясно, но ты-то мог заметить, что наш гость мерзнет? - Что это со мной ясно? – пробурчал Двалин, но Бофур не обратил на него внимания. - Да не вода же он! – взмахнул кисточками Фили, – Не замерзнет! - Но и не свечка, чтоб сам себя греть! - Бофур заломил ушанку и развернулся к Бильбо - Идемте, нужно вам что-то подобрать. Единственное теплое место в замке - это кухня, но не можете же вы там спать. - Да не нужно так беспокоиться, все в порядке. Но Бофур уже не слушал, а скакал куда-то вперед по коридору, Бильбо и остальные последовали за ним. Остановились они спустя пятнадцать минут и три лестницы. По ощущениям вора, это место располагалось неподалеку от его комнаты. - Ключи. Бофур протянул крючок к Балину. - Я - против. И думаю, Торин тоже будет против, – прозвенел Двалин довольно угрожающе и встал, загораживая дверь. - О, ты думаешь, Торин будет рад, если наш гость простудится и умрет? И когда он спросит, что же случилось, мы ответим ему – Двалин отказался дать мистеру Бэггинсу одежду, чтобы тот не замерз. - А я думаю, дядя предпочел бы другой выход… - задумчиво произнес Фили. - В смысле? – тут уже Бофур заинтересовался. - Ну, ночи у нас длинные и холодные. Одежду Двалин не разрешает выдавать. А дядя – он шерстяной и теплый, наш гость вполне сможет греться рядом с ним… - и канделябр двусмысленно помахал кисточками. - Где вы говорите тут ближайший поворот к паукам? – поинтересовался Бильбо светским тоном – Пойду-ка я лучше к ним… Говорить про то, что Торин скорее бы его убил, чем разрешил о себя греться Красавчик не стал. - Стоп-стоп. Балин – ключи. Двалин, подвинься, пожалуйста. Думаю, на одно пальто мы не обеднеем? – Бофур удивительно ловко крутанул ключи и открыл запертую дверь. – Мистер Бильбо, не надо к паукам. Они липкие и противные. И кусаются. Лучше сюда пройдите и выбирайте. Красавчик проглотил все комментарии по поводу того, что некоторые из здесь не присутствующих – шерстяные и противные. И кусаются. А если нет разницы, зачем ему тут оставаться? И зашел в комнату. Чтобы тут же расчихаться.Может быть, когда-то здесь и была одежда, но теперь оставались сгнившие меха и ткань. И кожа, которая давно потеряла всякий вид. Пыль и труха. - Фили! Апчхии! Не заходи сюда, – Бильбо вытер нос рукавом, еще раз пожалев об отсутствии носового платка, – А то тут пожар устроим еще. Дверь откройте пошире, а ты, Фили, стой на пороге. Я попытаюсь тут найти хоть что-то, что не сгнило. Вор осторожно осматривался в колеблющемся свете от канделябра. - Меха, труха, чепуха… апчхи! Вот так, периодически чихая, он добрался до большого шкафа в углу комнаты. Распахнул дверцы, приготовившись к новой волне сгнивших тканей, и замер. Потому что в шкафу ничего такого не было ничего. Там висел плащ. Тяжелый, с меховой опушкой. И совершенно целый, не тронутый тлением. Это было очень и очень подозрительно, но к тому моменту Бильбо так замерз, что снял бы плащ и с мертвеца. Главное, чтобы вещь была целой. Идти на такие крайние меры не пришлось. Бильбо стянул с вешалки плащ и поскорее закутался. Он принадлежал человеку, который был явно выше вора и раза в полтора шире в плечах. Но плащ оказался таким теплым, что Бильбо только завернулся в него поплотнее и спрятал нос в богатом меховом воротнике. Предметы, какое-то время гомонившие у двери, замолчали, но вор только отстраненно отметил этот факт. Ему было хорошо, он грелся. Мех пах железом и слегка – полынью, может, поэтому его не тронула моль. А еще – чем-то очень-очень знакомым и до боли родным. Поэтому Бильбо простоял несколько минут, вдыхая этот запах. Потом нехарактерная тишина привлекла его внимание, и он пошел к выходу. - Эй? Э-эй? Я все-таки нашел плащ, он почему-то единственный, который не сгинул в этом вашем хранилище мехов и… Тут Бильбо достиг выхода из комнаты и едва не врезался в зверя, который стоял в коридоре, скрестив лапы на груди. - А… э… Ничего более осмысленного Бильбо сказать не смог, потому что зверь уставился на него непонятным взглядом, в котором не было уже привычной угрозы. Только удивление и что-то еще, что Бильбо не мог опознать. Но вор все равно начал оправдываться. - Я… э… взял плащ, холодно очень… извините. Я сейчас положу на место. Зверь шагнул, внезапно оказавшись совсем близко, втянул в себя воздух над ухом Бильбо и жарко выдохнул, заставив кожу снова покрыться мурашками. - Не нужно. Носи. От его голоса волоски на руках встали дыбом. Бильбо облизнул губы, решившись что-то сказать, но зверь, развернувшись, исчез в полутьме коридора. Только мелькнул белый кончик хвоста. Бильбо судорожно выдохнул и закашлялся, только сейчас почувствовав, что задерживал дыхание. Потом чихнул. И еще раз чихнул. - Будьте здоровы, мистер Бильбо. - Спасибо, Бофур. Только я не понял, что это было? - Ничего не было, все в порядке. Торин не возражает, так что носите. Идемте, мы проводим вас до комнаты, уже поздно. - Да. Спасибо. Они некоторое время шли молча, пока Бильбо не спросил. - Все дело в том, чей это плащ? Он кому-то раньше принадлежал? Кому-то важному для зве… Торина? Предметы остановились. - Ну, можно и так сказать, мистер Бэггинс, можно и так сказать, - Балин поправил бороду и задумчиво посмотрел на Бильбо, - Идемте. Бильбо кивнул и последовал за ними, все так же кутаясь в чужой плащ. Сон расходился по телу темной волной, словно Бильбо медленно тонул. Вдох, медленный выдох еще чуть глубже. Вот сонная вода коснулась щек, вот окружила совсем и сомкнулась над головой. Стало темно и тихо, тихо и темно. Пахло сгоревшей листвой и железом, чуть влажным от сырости мехом и теплом чужого тела. В этой тьме кто-то лежал рядом и дышал. И было - не страшно. Это ведь только сон, и можно придвинуться к этому дышащему, зарыться носом в мех воротника и замереть на мгновение, почувствовав, как чужие руки обнимают, прижимая сильнее. И от этого движения, словно от камня упавшего в воду - круги по воде сна. Его переворачивает, покачивает, словно лодку на реке. Теплое дыхание на щеке и холодная земля под спиной. Осторожное движения чужих пальцев по шее - шершавых, покрытых мозолями. Тяжелая прядь волос, упавшая на лицо, и холод серебряного зажима на щеке. Бильбо не может разглядеть того, кто ему снится... или вспоминается. Слишком темно. Здесь, под ветвями и переплетениями паутины... паутины?! Сон идет рябью, но следующее прикосновение заставляет тонуть в нем еще больше. В нем нежность и осторожность, даже нерешительность. Пальцы замирают на щеке, и Бильбо тянется сам поцеловать, сказать губами, языком, прикосновениями, что это не ошибка, да, продолжай, пожалуйста, я не сломаюсь. Голоса нет, сил сказать тоже - и Бильбо целуется так, как никогда раньше в жизни не целовался. Никому еще он не хотел принадлежать и доверяться - так. Если можно сказать поцелуем - я твой, не уйду, твой, твой... Бильбо выдыхает имя - и оно теряется в переплетении запахов и звуков. Во влажном воздухе леса, в дыме тлеющего костра, оно прячется в меховой опушке плаща, и стоном тает меж слившихся в поцелуе губ. Беззвучно произнесенное, оно теряется во тьме. А пальцы вплетаются в тяжелую гриву волос. И тот, второй - наконец верит. Объятие становится железным - и не хватает воздуха, чтобы дышать. "Поверил" - бьется в шуме крови в ушах, в ритме пульса, в кончиках пальцев. И кажется, что сердце застыло где-то в горле, а тело бьет горячая дрожь. Бильбо еще выдохнул в чужие губы имя... И проснулся. Его трясло. Вор скинул проклятый плащ на пол и сел на кровати, обхватив себя руками. Холодный воздух комнаты слегка привел его в себя, но не вытравил из памяти объятия и поцелуи. - Что за... что... Воздуха не хватало, Бильбо вскочил с кровати и подошел к окну. Сквозь пыльное витражное стекло проникал слабый свет. Вора била дрожь. Не было в его жизни такой любви, как во сне. Не было. И доверия, и желания... В деревне таких как он не любили, но и не изгоняли. Перебесится - вот что было бы итогом, останься он там. В городе же никому не было дела до того, с кем он делил постель. Мужчина, женщина… Да какая разница, всех можно купить за деньги. И Красавчик покупал. Это было проще, чем искать, чем доверять и доверяться. Любовь могла разрушить все то, что он создал: его привычный мир, его нору и кражи, деньги и признание. Щекотка нервов во время очередного ограбления, удовольствие от отлично вскрытого замка или разряженной ловушки - это было его жизнью. А не... А не это проклятое доверие. - Я схожу с ума. Я просто схожу с ума в этом гоблиновом замке! Красавчик начал лихорадочно собираться: проверил по карманам ложечки и шпильку, отодрал от покрывала кусок, чтобы использовать вместо платка, сделал глоток из фляги. Ее не отобрали. Бальзам обжег горло, вор закашлялся и вытер слезы. - Я сваливаю отсюда. Спасибо за гостеприимство. Он кивнул Бифуру и выскользнул за дверь. Красавчик не собирался оставаться тут и минуты. Только наведаться в западное крыло – может, там все же есть что-то достойное кражи. Если ничего не найдет, то подберет-таки то колечко у ворот. Нет, Бильбо не был самоубийцей. Но остаться сейчас здесь, наедине с зверем, волшебными предметами... и проклятым плащом значило изменить себя так же резко, как он сделал это, попав в город. А второй раз идти на такое не хотелось. Поэтому вор только передернул плечами и крадучись направился в сторону Западного крыла.