Beauty and the Beast

В норе было все как обычно. За время его отсутствия никто не покушался на его чердак. Только все покрылось пылью и паутиной. И настил слева совсем прогнил. Пришлось бы искать хорошего плотника, чтобы заменить доски, и самому перебираться куда-то в другое место. Пришлось бы... Но город сейчас в осаде, и неизвестно, поможет ли камень. Да и потом, леса вокруг выжжены, и надо будет рубить, сушить, обрабатывать - в общем, делать кучу вещей, из-за которых новый настил дешевле будет сделать из золота. Бильбо оглядел свою нору и поежился: она казалась темной и маленькой, пустой и заброшенной. И очень была похожа на замок Торина – ту его часть, куда не заходили волшебные предметы. Пыль, паутина, запустение. - Ну вот, теперь я владелец личного замка с привидениями, - невесело пошутил Бильбо и осекся - так глухо звучал его голос в тишине норы. Очень хотелось есть, и спать, и оказаться подальше отсюда, от этого дома, к которому он так стремился. Если все получится, Аркенстон опять отгородит стеной город от орков. И жизнь станет проще и легче, Бильбо снова сможет заниматься любимым делом, быть в почете и уважении, есть в тавернах у западных ворот и не прятаться от стражи... Может, найдет себе, наконец, того, кто грел по ночам. Вот даже толстуха Мисти - она и готовит неплохо. Или тот хитроватый мальчишка-подмастерье Жирного Геда. Он тоже не прочь будет оказаться рядом со знаменитым вором. А стена отгородит не только Кряж и орков, она отгородит и Лихой лес. И никто никогда не узнает, что лучший вор Торага не украл Аркенстон, а ему его отдали. Ну не увидит он больше пауков и пыльных коридоров замка, не поболтает с Бофуром, не поучится владению оружием у Двалина, Нори и Глоина, не послушает лимериков Бифура, не поест пищи, приготовленной Бомбуром, не поспорит с Кили и Фили, не послушает старый вальс от Глоина, не попьет травяных чаев Дори, не обсудит очередное народное творчество с Ори, не поговорит о старых временах с Балином и никогда больше не увидит Торина, так что с того? Голодный и сонный вор несколько мгновений простоял, перекатываясь с пятки на носок и обратно, а потом развил бешеную деятельность: вытащил из шкафа новую куртку, отряхнул от пыли, собрал по закромам все свои воровские инструменты, нашел заплечный мешок и бережно ссыпал туда все свои серебряные ложечки. Набрал еще бинтов для перевязки и сменное белье, переоделся, надел перевязь с метательными ножами, которую обычно одевал только на самые опасные дела, и, полностью собравшись, выскочил из норы, даже не потрудившись закрыть за собой дверь. Все равно возвращаться обратно он не собирался. Он пролетел по полупустым улицам, как стрела, выпущенная из эльфийского лука, и попал точно в цель. К той неприметной части стены, откуда начинался подземный ход. На улице было уже темно, и никто не разглядел того, как он пытался открыть дверь. Но магией он отродясь не владел, а железо против чародейских трюков было бессильно. Серый закрыл эту дверь волшебством. Бильбо помянул гоблинов и помчался через весь город в другую сторону, к западным воротам - туда, где раньше висел Аркенстон. Вор не думал, что и зачем он делает, он просто очень хотел успеть. Бильбо взлетел на стену, минуя дозорных и воинов, и понял, что те отбивали атаку орков. И успел, правда успел - точно к тому моменту, когда сияние камня, занявшего свое место, нестерпимо ярким светом отразилось в небе и огородило весь Лихой лес и Кряж - полотнищем чистого белого цвета. Орки, те, что остались по эту сторону белого сияния под стенами Торага визжали и рычали, защитники дружно вопили в порыве восторга и человеческой злой радости. Серый что-то звучно говорил на незнакомом языке, и камень, которого он касался пальцами, вспыхивал и сиял. Бильбо стоял посреди всеобщей радости и смотрел на стену. На белое чистое сияние и чувствовал, как отчаянные злые слезы наворачиваются на глаза. Ночь прошла как в тумане. Сначала они отбивались от орков, которые остались по эту сторону заклятия и лезли на стены как сумасшедшие. Вору нечего делать в драке, он должен быть незаметным. Хороший вор использует оружие только в самом крайнем случае. Да и то, обычно для того, чтобы убить сторожевую собаку, готовую загрызть – не больше. Ведь ограбление это одно - всегда можно подмазать стражу, или тех, кто повыше, но если ты убил хозяина дома - то тут уж разговор короткий - на виселицу. Впрочем, если жить захочешь - и не так запляшешь. Когда орки полезли на стену, Бильбо просто не успел с нее спуститься: он подхватил меч парня, убитого орочей стрелой и принялся обороняться. И весьма успешно - в этой свалке он не получил ни единой царапины. Было ли это везением или результатом выучки Двалина, вор не знал. Когда они отбили это нападение - первое из многих - у вора дрожали руки. Десятник Мерил, который командовал этим участком стены и всегда недолюбливал Бильбо, только сплюнул и выругался. А потом крикнул, чтобы Красавчику притащили кольчугу, а то еще убьют идиота. В голове гудело, и понять, что Красавчиком назвали его, Бильбо смог только тогда, когда младший брат Мерила протянул ему кольчугу и шлем. Бильбо судорожно кивнул, надел все принесенное и огляделся. Белая стена так и сияла на западе, разгоняя ночную мглу. По контрасту с ее свечением орочье войско казалось куском тьмы. Лихого леса не было видно вообще. Вор поправил шлем, съезжающий на брови, и перевел взгляд на мозаику. Аркенстон сиял так, что смотреть было больно - как на солнце в зените. Серого рядом уже не было. Бильбо дернулся было его поискать, но тут орки вновь пошли на приступ. "Что я тут делаю?" - этим вопросом Бильбо задался к рассвету, когда остатки орков наконец отступили от стен Торага и ушли куда-то в восточном направлении. Даже счастливо крича вместе со всеми и потрясая окровавленным мечом, Бильбо чувствовал себя странно. Он хотел вернуться в Лихой Лес, для этого нужно было найти мага, но никто не будет снимать заклинание для того, чтобы один вор оказался на другой стороне. Любого, кто просто попытается коснуться камня, убьют - ведь с той стороны осталась половина орочьего войска, а может, даже больше, ведь никто не знает, сколько именно орков пересекло кряж. Бильбо радостно хлопали по плечам, кричали " Молодец, Красавчик!", и он опять не понимал - красавчик, кто это? Когда на стене оказались бурдюки с водой и вином, вор вытер меч, осторожно прислонил его к камню стены, немного попил и съел сухую лепешку, которой поделился Ури. Потом спустился со стены и пошел обратно, в свою нору. Город не спал, но вора в окровавленной кольчуге и с опрокинутым выражением лица никто не осмелился останавливать и спрашивать. Бильбо поднялся на свой чердак, толкнул незапертую дверь и вошел в дом, куда не собирался возвращаться. Потом закрыл дверь, снял шлем, еле стянул тяжелую кольчугу и лег на постель, не раздеваясь. Глаза его закрылись, и Бильбо уснул. Долгое время он просто не существовал, провалившись в черное безвременье, но потом знакомое движение воды вокруг заставило его осознать себя. Это должен был быть один из его колдовских снов, про чужую любовь и нежность, про тепло и доверие... Но только не было всего этого. Была боль и отчаяние, глубокое и сильное, была вина и невозможность что-то исправить. И была ладонь Бильбо, сжимающая в полутьме палатки - откуда он мог знать, что это палатка? - чужие окровавленные пальцы. И знание того, что это конец, что ничего нельзя уже исправить, заставило захлебнуться. - Но какой этот мир ни есть — печальный или веселый — а я его покидаю. Прощай! - голос был знаком, тот самый голос из его снов. Бильбо хотел закричать - "Нет! Прекрати! Это несправедливо! Ты обещал...". Но он только сильнее сжал холодеющие пальцы. Когда боль стала такой, что сердце, казалось готово разорваться - он проснулся. Вернее, он проснулся во сне. Тело его еще спало, но теплая вода дремоты окружала его. Темноту сна едва разгоняли тонкие лучи света, словно далекие звезды сияли ему сюда, вниз, в глубину, под толщу воды. - Бильбо Бэггинс... Тихий женский голос произнес его имя, но этот голос был таким, что никакая музыка, никакое пение богов не смогло бы с ним сравниться... Но на вора это не произвело никакого впечатления. - Кто ты?! - крикнул он, - И что за сны я вижу? - Я подарила этот камень предку Торина - ответил голос. "Ведьма! Та, что заколдовала Торина" подумал Бильбо и прикрыл рот рукой, словно мог повторить это вслух. Женщина произнесла с улыбкой в голосе: - Не ведьма, всего лишь королева эльфов. Не бойся. Да, я наложила заклятие на него, но принц Торага был слишком упрям и горд, чтобы его можно было расколдовать. И потому оно так долго висело над ним. Но тут появился ты, а вместе с тобой и шанс для Торина... - Ты хочешь, чтобы он не расколдовывался? Поэтому ты посылаешь эти сны? Ты... – Бильбо попытался нашарить на поясе меч или нож. - Нет, он совершил ошибку, но давно уже расплатился за нее, - в мелодичном голосе была печаль, - Но тогда я была очень зла на него и наложила слишком сильное колдовство. И поставила почти невыполнимые условия... - Какие? - Прости, я не могу сказать тебе, иначе проклятие не будет снято никогда. - Что за... - Не горячись, Бильбо Бэггинс, - холодные пальцы коснулись его щеки, но он все равно не видел ту, что говорила с ним. - Тогда что это за сны? Зачем? - Ты попал в этот замок по воле судьбы, но ты слишком боялся Торина, я подумала, что эти воспоминания помогу тебе. - Воспоминания? - Да, когда-то давно, очень давно, в другом мире жил человек по имени Бильбо Бэггинс. Верней он был не совсем человек, но это неважно... И у него был тот, кого он любил. Я подумала, что эти воспоминания хоть немного компенсируют твое пребывание в замке... - Но я не помню! Я не помню ни его лица, ни того, что с нами было! - И не вспомнишь, такие воспоминания приносят лишь боль... - Тогда зачем? Для чего? - Прости, наше время уже заканчивается. Подумай, Бильбо Бэггинс, есть ли что-то что тебе нужно узнать сейчас? Он открыл рот, собираясь спросить, зачем же она показала ему смерть этого человека, того, кого тот Бильбо так любил, но передумал. - Как проникнуть за стену? Ту, что огородила Лихой лес. - Магия - вот ответ на твой вопрос, - в голосе эльфийской королевы была слышна улыбка и одобрение, - Наше время закончилось, прощай, Бильбо Бэггинс... Вор хотел закричать, что это не ответ, но звезды-искры закружились вокруг него хороводом и утянули его в сон. Знакомая магия охватила его, и, уже почти просыпаясь, он увидел, как открывается странная круглая дверь, а лунный свет и отблески масляной лампы высвечивают гордый профиль и темные волосы. Мужчина поворачивается к Бильбо, смотрит на него и проходит мимо посторонившегося вора в дом. Бильбо-во-сне чем-то недоволен и возмущен, Бильбо-вор чувствует, знает, что это - тот человек, сны с которым эльфийская королева посылала ему всю зиму. Он красив, этот знакомый незнакомец, он очень красив. И у него синие глаза. Бильбо-вор забывает, как дышать. А потом почти захлебывается воздухом, когда чей-то голос произносит: - И позволь представить тебе предводителя нашей компании - Торин Дубощит. И темноволосый и синеглазый мужчина чуть склоняет голову. - Торин! Сон разбился как бокал для вина - с тонким хрустальным звоном. Бильбо задыхаясь и кашляя, сел на кровати.