Ошибка

— Почему ты зовёшь моего папу дедушкой? — А почему твой папа такой старый? — Грейс ничуть не смущалась ни обществом незнакомцев, ни непривычной обстановкой подземного дома. Она с любопытством разглядывала лишённые окон стены, расспрашивала Аниту — непостижимым образом определив, что главная здесь она — не холодно ли ночевать без печи. А вот Пиноккио прятал глаза, переминался с носка на пятку, цеплялся за полу куртки отца, и лишь когда Грейс назвала Джеппетто дедушкой, возмущение взяло верх над смущением. — А у тебя вообще никакого нет, — нашёлся наконец мальчишка. — Есть, — возразила Грейс. — Я только не знаю, где он. А теперь и папа не знает, где я. Потому что я больше не там, где он меня оставил, — добавила девочка огорчённо и обернулась к Белоснежке: — Вы найдёте моего папу, добрая королева? Белоснежка присела на корточки — ей не хотелось смотреть на Грейс сверху вниз — и обхватила плечи девочки руками. — Грейс, — Белоснежка замолкла, подбирая слова. Разговаривая с рыцарями и королями, она меньше боялась допустить ошибку. — Никто, кроме тебя самой, не может его найти. Но так как ты ещё маленькая девочка, Джеппето и Пинноккио постараются тебе помочь. Помнишь, мы уже говорили об этом? Грейс кивнула. — Но, возможно, у вас не получится. Мы не можем знать заранее, — Белоснежка грустно улыбнулась: — Мне было столько же, сколько тебе, когда моя мама умерла. — Мой папа жив, — проговорила Грейс тихо, и Белоснежка не стала спорить. Зная нрав Злой Королевы, можно было усомниться в том, что она оставила Шляпнику жизнь, но Белоснежка не могла лишить ребёнка последней надежды. Не сейчас. От Грейс зависело очень многое. — В любом случае, по крайней мере пока, ты должна слушаться Джеппетто и, — Белоснежка обернулась в сторону притихшего мальчика, — не обижать Пиноккио. — Потому что Джеппетто и Пиноккио моя временная семья? — спросила Грейс. Эта маленькая девочка была сообразительной. — Да, — кивнула Белоснежка. — Там, куда вы отправитесь, Джеппетто постарается найти твоего отца. Но пока это не случилось, он будет как бы твоим отцом. А Пиноккио как бы братом. — А можно Джеппетто лучше будет моим как бы дедушкой? — спросила Грейс. — Мне не хочется звать его папой. — Вот ещё, — Пиноккио надулся и засунул руки поглубже в карманы штанишек. — Я бы и не позволил тебе звать моего папу своим. — Я слышала, что братья не всегда приятные, — Грейс вздохнула. — Будешь слушаться Джеппетто? — Грейс кивнула. — А ты, Пиноккио... позаботишься о Грейс, так же как позаботился бы о сестре. — Очень надо, — насупился мальчик. — Джеппетто, вы готовы? — Белоснежка выпрямилась в полный рост. Можно было начинать. Никто не мог помешать им здесь, в маленькой тёмной пещерке посреди леса. Это место принадлежало волчьей стае, и Белоснежке было оказано невиданное прежде гостеприимство. — Надеюсь, я об этом не пожалею, — усмехнулась Анита. — Злая Королева держит в рабстве моего названного сына. Пусть я теперь снова обрела дочь, — она кинула ободряющий взгляд на Красную Шапочку, — я всё ещё не намерена её прощать. И если что-то из того, что произойдёт здесь, нарушит её планы, то я и впредь вам буду помогать, ребятки. Красная Шапочка поставила на стол круглую коробку: — Шляпу-то он мне привёз, только та ли эта самая... Не верю я разбойникам, — пояснила она. — Получил указ о помиловании и был таков. Говорила я ему, что надо сначала шляпу проверить, а он упёрся. Мол, уговора про проверку не было, и вообще спешит-опаздывает. Что-то ещё собирается взять во Дворце у Её Злейшества, с кем-то ему там попрощаться хочется… — Ладно, сейчас мы всё узнаем, — остановила Белоснежка подругу и мягко подтолкнула Грейс в сторону артефакта. Девочка обхватила коробку руками, стянула её на лавку — стол был слишком высок для её роста, сняла крышку и кончиками пальчиков провела по фиолетовым полям шляпы. — Это точно та самая, — сказала Грейс уверенно. — Только я не знаю, получится ли у меня. Шляпа в коробке слегка задрожала, словно отвечая на её вопрос. — Должно получиться, — уверено произнесла Белоснежка. — Быть проводником — это родовая магия. Она есть в тебе, даже если ты об этом не подозреваешь. Грейс облизала губы, двумя руками вынула шляпу из коробки, поставила её посреди помещения и беспомощно оглянулась на взрослых. — Те, кто отправятся со мной, — голос её дрожал, — должны взяться за руки и взять за руку меня. Те кто останется здесь, пусть отойдут подальше. — Она протянула ладошку Джепетто: — Дедушка, вы поможете мне? — Не бойся, малышка, — старый мастер сжал её маленькую ручонку в своей большой и шершавой ладони. — Я сделаю для тебя всё, что сделал бы для Пиноккио. — Хорошо, — девочка вскинула свободную ладонь так, что теперь она находилась над самым центром шляпы. — Путь, откройся. Слова были самыми простыми, но вдруг всё вокруг залило белым светом. И центром этого свечения стало место, на котором только что стоял высокий фиолетовый цилиндр. Теперь здесь зияла огненная пропасть. Грейс улыбнулась ей как старому другу и сделала шаг в центр. Свечение усилилось и стало настолько ярким, что все ослепли на несколько мгновений. А когда зрение наконец к ним вернулось, в логове уже не было ни шляпы, ни Грейс, ни старого мастера и его маленького сына.

~*~*~*~

Лес чужой, незнакомый. Дорога, не мощёная, но ровная как паркет. Поперёк дороги красным прочерчена линия. Не кровью, краской. Он стоит у черты, знает, что там, за ней его сын. И знает, что если сейчас эту черту перешагнёт, то потеряет надежду его найти уже навсегда. Крак!.. Воспоминание о ещё не свершившемся пошло мелкими трещинами. Осыпалось ранящей сознание стеклянной крошкой. — Не обращай внимания. — Он всегда такой? — простуженно просипел незнакомый голос. Конвойные менялись довольно часто: у королевской стражи почётная обязанность "сторожить Тёмного" считалась чем-то вроде боевого крещения для недавно поступивших на службу. — Отчего же, — короткий хохоток. — Всегда что-то новенькое отчебучивает. Да ладно, не робей. Можешь до конца смены вообще сюда не спускаться. Тебя никто не накажет, если Тёмный пропустит обед. Смысл не в том, чтобы не дать ему выйти — об этом уже магия позаботилась, — а в том, чтобы не дать войти никому сверху. Разговор стражников доносился до Румпельштильцхена словно издалека, заглушаемый его собственным отчаянным криком, который не был слышен никому, кроме его самого. Криком из ещё одной вероятности, возникшей на месте исчезнувшего будущего… Не пора ли выйти отсюда и начать действовать самому? Его останавливало одно. В той новой вероятности был Бей, и именно это, а не опостылевшая решётка, удерживало его здесь.

~*~*~*~

Забавно, что в нынешнем военном совете принимал участие сам король Георг. Недавно ещё его армия стояла на границе, как молчаливая угроза для их королевства, а теперь надо же — явился сам, ни одному послу не доверил важную миссию. Сидит себе за одним столом с госпожой Лунарией и Ворчуном и не морщится от того, что старая волчица перебивает его без всякого почтения. Помимо Голубой Феи рассыпает вокруг себя искры и оранжевая. Странно представить, что эта юная высокогрудая особа — крёстная Георга — видела этого грузного мужчину с глубокими морщинами на лице и седым ёжиком волос — сморщенным крикливым младенцем. Они много говорят о нейтралитете, о том, как вынудить Регину отдать мальчика. — Мы знаем, что ей надо, — улыбнулась Белоснежка страдальчески. — Моя жизнь. — Вы хотите сказать, смерть, Ваше Величество, — вмешивается советник её отца. — Это пройденный этап. Сейчас ей нужна именно жизнь. Ей нужно, чтобы я жила и страдала. Впрочем, она и так в какой-то мере добилась этого своими угрозами. — У вас в плену сам Тёмный, — веско роняя каждое слово, вмешался Георг. — Ему не составит труда одолеть Регину, и он не откажется заплатить такую цену за свою свободу. — И тогда вы вернёте себе наследника, Ваше Величество, а мы окажемся нос к носу со свободным Тёмным, — мрачно заключил Ворчун. Георг брезгливо поморщился — с этим гномом у него были свои счёты — и возразил: — Наши королевства столетиями жили рядом со свободным Тёмным, и это не доставляло никому проблем, пока эта ведьма не узурпировала трон. — Эта ведьма? Так вы называете свою супругу? — строго глянула из-под очков бабуля Лунария. — Она меня околдовала, — отрезал Георг. — Точно она, а не плодородные земли королевства, которые она узурпировала? — Прекратите немедленно! — возвысила голос Белоснежка. — Госпожа Лунария! Ваше Величество! Канцлер откашлялся: — Чего проще. Соберём войско, и у нас, и у Его Величества Георга на службе немало славных рыцарей, а у Злой Королевы лишь несколько трусливых изменников. Одной магией дело не справишь. — Если мы загоним Злую Королеву в угол, — прозвенела Голубая Фея, — она может прибегнуть к Проклятию раньше, чем мы сможем его снять. — А вы знаете способ его снять? — с жадным любопытством спросил Георг. — Это… — начал было Сверчок, уютно устроившийся на плече у Белоснежки, но Голубая перебила его. — Я имела ввиду прежде, чем мы найдём способ. Георг, если судить по его хмурому виду, не поверил ни единому слову феи. Но все сошлись всё-таки на том, что войска должны быть собраны и ожидать сигнала, который поступит вскорости. Из зала совета Белоснежка выходила последней. Каждого члена «тайного правительства» она напутствовала подобающими ситуации словами. И только Сверчка бесцеремонно ухватила за заднюю лапку. — Как насчёт мебели? — Какой мебели? — извивался всем зелёным тельцем Сверчок. — Той самой, — Белоснежка держала его крепко. — Ты же не хочешь, чтобы я сказала это вслух. Голубая будет тобой недовольна. — Если я скажу это вам, она будет недовольна тоже, — прострекотал её маленький пленник. — Я просто хочу узнать, дошёл ли до принца Фредерика и принцессы Эбигейл подарок князя Эрика. — Он в пути, насколько мне известно. Белоснежка разжала пальцы. — Это всё, что я хотела услышать. Я понимаю, — вздохнула она слегка, — что повела себя слишком грубо. Но пойми меня… Проклятье, которым грозит Королева, касается меня в большей степени, чем остальных. — Чужое зло не должно ожесточать твоё сердце, Королева, — Сверчок завис в воздухе в пяди от её лица и выдал одно из столь любимых им поучений. Но важным было другое: Сверчок передаст их короткий разговор Голубой Фее. И это отведёт от Белоснежки подозрения. В крошечной каминной Белоснежку дожидался церемониймейстер: — Ваше Величество, — поприветствовал он её сложносочиненным поклоном. — Адриан. Как наши гости с Южных Островов, прибыли? — Они ожидают в охотничьем домике вашего батюшки. Лицо Адриана выражало недовольство. — Мне нужно переговорить с ними без лишней огласки, и если мы сойдемся во мнениях… Посольство будет принято по протоколу. — Это потребует подготовки, — занервничал церемониймейстер. — Гостевые комнаты, торжественный ужин… — И въезд в город, — добавила Белоснежка. — Народные гуляния надо согласовывать с муниципалитетом… — Торжественный въезд, и этого довольно, — отрезала Белоснежка. — Любопытные сбегутся сами. А от вас потребуется лишь усилить охрану.