Пылкая страсть

      «Обращайтесь с низшими так, как вы хотели бы, чтобы с вами обращались высшие» — это слова известного римского философа Сенека. Эта фраза указывает человеку путь, по которому можно пройти и собрать вокруг себя большое количество хороших людей, но подойдет ли к нашей ситуации это высказывание?       Кино с самого детства твердили, что низшие подчиняются высшим. А ведь правда… Он — самая высшая ступень в этом обществе, ему не перед кем преклоняться. Его характер, внешность, поведение, манера речи… Да всё! Всё в нем указывает на его благороднейшее происхождение. Но легко ли быть таким, каким он является?       Сакамаки сидел в своем кабинете, читая письма, которые принес ему Юрий. Мужчина сказал, что для принца есть два письма — одно от отца, а другое от их родственников с восточных окраин мира демонов. Начать Кино пришлось с письма отца…       …У них никогда хороших отношений не было. Все началось тем, что маленький шестилетний принц увидел, как Карлхайнц пил кровь его матери, а та пыталась вырваться, а заканчивалось тем, что его отец стал причиной самоубийства Анабель. Он терпеть его не мог… До ненависти там оставалось несколько шагов, но их еще ведь надо сделать.       В тот день, когда Анабель умерла, Кино отправился к отцу. Тогда он действительно хотел его уничтожить… Но им пришлось договориться.       «Тебе стоит выбрать, мой дорогой сын… Или мы с тобой налаживаем отношения, или я убиваю всю семью Милане…» — эти слова он помнит до сих пор. Милане — его сестра, так как он может так говорить? У Милане было двое детей — сын и дочь, Элиот и Эйвилин. С Элиотом у Кино были напряженные отношения, с Эйвилин — наоборот. Плюсом, Кино очень любила Милане, которая была ему родной тётей. Убивать часть своей семьи из-за своей непокорности… Такого он не мог допустить.       Открыв конверт и вытащив оттуда лист бумаги, Сакамаки пробежался глазами по строчкам, хмурясь.       «…Мой дорогой сын, я всегда знал, что ты рано или поздно отвернешься от меня, всё же мое желание укрепить свою власть ты не поддерживаешь, так как иногда мне приходиться идти по трупам, дабы добиться своей цели. Но всё же ты мой сын и должен помогать мне. Да, наши отношения давно испортились, но я не оставлю попыток вразумить тебя. Я знаю, что Дин Кристелл сейчас в мире демонов. Я знаю, что ты ослушался моего приказа. Именно поэтому первую воспитательную работу я проведу тебе сегодня. Думаю, тебе уже прислали письмо с некоторыми вестями… До скорого. Надеюсь, это вразумит тебя и направит на правильный путь. Я хочу, чтобы тело Дина Кристелла на следующей неделе прислали ко мне. Если нет, то я прикажу своим шпионам в твоем дворце принести мне тело Стеллы Кристелл. Выбирай, сынок»       Глаза Кино распахнулись. Сакамаки оскалился, сминая лист бумаги и кидая его в мусорное ведро. Он достал его… Просто достал… Он треплет ему нервы уже второй век. Для чего? Для чего ему это? — «Нужно было ему раз и навсегда еще после смерти мамы закрыть вход в мир демонов*, тогда эта тварь не давила бы мне на мозги своими проблемами и не создавала бы их мне!» — принц до крови прокусил нижнюю губу клыком, чувствуя солоноватый привкус собственной крови. Конечно, вампирам и демонам на вкус собственная кровь как нам наша на вкус.       Темноволосый откинулся на спинку кресла, зарываясь ладонью в своих волосах. Надоело… Только разобрался с проблемами Кисэко, приступил к остальным, а тут ему еще их подсыпали.       Вновь приходиться выбирать и вновь из-за него. Когда-то он выбирал между жизнями родственников и собственной выгодой, а выбрал ведь семью… Сейчас у него другой выбор — жизнь любимицы и жизнь её брата. В принципе, выбор не такой уж и сложный. Вполне логично, что Сакамаки выберет Стеллу, но ведь он выбирает не между ней и каким-то левым парнем, а между ней и её братом… И как поступить?       Тут принц вспомнил о еще одном письме. Надеясь, что это не очередной «сюрприз», Сакамаки раскрыл конверт, доставая оттуда письмо, но там оказалось всё намного хуже, чем он мог себе представить. Кино встал с кресла и мигом вышел из кабинета, направляясь вниз, в главный холл дворца.       «…Принц Кино, мы считаем обязанным сообщить вам о случае в шестом фамильном особняке на восточной окраине Токио вашей семьи. Вчера была найдено тело вашей кузины Эйвилин Сакамаки с вонзенным в сердце серебряным кинжалом, на рукояти которого был найден герб вашей семьи. Тело вашей сестры для захоронения (кремации/мумификации/другого вида сохранения) будет привезено вам в тот же день, когда вы получите письмо.              Главный слуга Элиота Сакамаки, Джим Мотидзуки»                          12.06.2017

***

      Юрий и Фуари стояли в главном холле дворца, видя, как в одну из залов заносят вещи прибывших пару минут назад. Следом за всеми этими людьми перед слугами Кино предстал высокий парень лет 17-19, с белыми, можно даже сказать седыми волосами, что совсем не свойственно демонам и вампирам, да и возрасту этого молодого человека. Алые глаза, белоснежные ресницы. Альбинос.       Красные одежды, а именно рубашка, удлиненный пиджак и выглаженные алые брюки. Красные одежды одевали в мире демонов во время траура, а красные по той причине тому, что это цвет крови…       — Господин Элиот Сакамаки, — Фуари поклонилась. — Я сообщу принцу Кино, что вы…       — Не надо, — перебил девушку тот самый парень, прикрывая алые глаза. — Думаю, он уже почувствовал, что мы здесь… Я буду в траурном зале, — вампир прошел мимо непонимающих слуг, направляясь прямо по длинному коридору. В то же мгновение с лестницы спустился Кино, перед которым Юрий и Насумедзаки сразу же склонились.       — Приехали? — хмурясь, спросил темноволосый. Уловив со стороны шатенки кивок, Сакамаки устало прикрыл алые глаза. — И где он? — задал следующий вопрос принц.       — В траурном зале, господин, — ответил ему Юрий.       — Хорошо. Фуари, — обратился он к девушке. — Скажи всем, чтобы во дворце сегодня и завтра стояла гробовая тишина. Чтобы я даже скрипа дверей не слышал. Юрий, — он перевел взгляд на мужчину. — Объяви, что во дворце траур. Прикажи всем одеть красные одежды.       — Как прикажете. А что насчет наших гостей, которые… Стелла Кристелл и Юи Комори… — спросил мужчина.       — Комори подберите что-нибудь из уже существующих одежд, а к Кристелл пришлите портных, я давно ей это обещал, — кивнул он, на этом заканчивая. Слуги поклонились и исчезли, а Сакамаки направился в траурный зал, который находился в самом углу дворца.       Резко настала гробовая тишина. Кино только слышал собственные шаги. Вот перед глазами предстали те самые высокие двери. Около полтора века этот зал был закрыт. Последний раз он здесь был, когда дворец два месяца носил траур по своей королеве. Теперь история вновь повторяется… Опять кто-то умирает из его семьи.       Двери перед ним открыли безмолвные стражи, которые точно так же тихо их и закрыли. Зал был высотой в три этажа, стены белые с высокими окнами от пола и до самого потолка. Прямо и не скажешь, что именно это зал траура, но все на это указывало.       Посередине большого зала стоял на высоком возвышении красный гроб, рядом с которым стоял до жути знакомый Кино вампир. Принц знал, что всему виной вновь его несносный кузен, который часто нарывался на его отца, за что в конечном итоге и получил. Карлхайнц не стал бы убивать Эйвилин только из-за непослушания Кино. Естественно Элиот что-то натворил, за что и поплатился…       Кино молча подошел к гробу, даже не приветствуя родственника. Тихо приоткрыв крышку, Сакамаки заглянул туда. Там лежала девочка лет 11-12 с белоснежной кожей и такого же цвета волосами и ресницами. Её тело было прикрыто белым полотном, которое Кино слегка отодвинул, дабы увидеть ту самую рану от кинжала. Действительно… Рана была глубокой, а удар был нанесен прямо в сердце.       Прикрыв тело девочки тем самым белым полотном, принц с каменным выражением лица повернулся к стоящему сзади брату.       — И снова мы здесь… — задумчиво произнес Кино, опуская взгляд в пол. — Первый раз мы здесь были, когда по твоей вине один демон убил нашего младшего брата, которому отроду было три месяца. Второй раз мы здесь были, когда убили нашего дядю, который умер, защищая тебя от оборотней. Третий раз мы здесь были, когда умерла моя мать. Четвертый раз мы здесь были, когда мир демонов носил траур по твоей пропавшей матери после восстания Норен. Пятый раз мы здесь были, когда убили нашего старшего троюродного брата Ника, который умер, помогая тебе сбежать от короля оборотней. И вот мы здесь шестой раз… — Сакамаки тяжело выдохнул, переводя взгляд на приоткрытый гроб. — Эйвилин… Мой милая сестра… — принц горько усмехнулся. — Вот и она теперь здесь. И куда на этот раз тебя потащило? Куда? — вампир нахмурился. — Неужели так сложно сидеть дома и никуда не соваться? Что ты сказал моему отцу, что он совершил такое? Что? — его холодный тон отбился от стен залы и пронесся эхом по коридору.       — Ты осуждаешь меня, хотя сам не лучше, — альбинос подал голос, недовольно хмурясь.       — И что же во мне такого? Мне интересно, если честно… — темноволосый оскалился, демонстрируя белоснежные клыки.       — Твой характер. Знаешь, по внешности красавчик, а по характеру…       — Самая последняя сволочь на этой земле, да? — принц усмехнулся.       — Ты слишком непокорный и упрямый, а еще до жути наглый и хитрый. В наглости тебе любое самое наглое существо позавидует, — Элиот сжал челюсти.       — Наглость — второе счастье, — ухмыльнулся Кино в ответ на это.       — И почему именно ты наш принц?       — А тебе что-то не нравится?       Два недовольных взгляда алых глаз пересеклись. Оба видели во взгляде друг друга ненависть. Да, они терпеть друг друга не могли, но на крупные скандалы никогда не срывались. Все, в том числе и эти двое, знали, что в случае чего-то критичного выиграет Кино, так как преимущество, причем не малое, на его стороне.       Вновь молчание, вновь пересечение их взглядов. Оба не могли находиться в компании друг друга… Они с детства не ладили. Элиота бесило, что Кино все обхаживают, любуются и любят, а на него вечно смотрели, как «второстепенный» вариант. Обычная зависть… Элиот завидовал, а Кино это бесило. У них у обоих характеры не от ангелов, так тут еще и такое…       — Бесишь, — буквально выплюнул светловолосый.       — Взаимно, — оскалился принц. — Но так получилось, что мы с тобой не имеем права грызть друг другу глотки где-то месяц, пока будет длиться траур…       — Ох… Жаль, да? — Элиот усмехнулся.       — Твоя родная сестра умерла, а тебе плевать… Странный ты, — нахмурился Кино.       — А ты у нас самый открытый без всяких секретов и странностей, — недовольно закатил алые глаза собеседник. — Не скажу, что мне все равно…       — Но и сказать, что ты расстроен, тоже нельзя, — перебил брата Кино.       — Мне пришлось выбирать, — Элиот отвел взгляд в сторону. — Я думаю, Эйвилин меня поняла…       — В смысле? — не сразу понял принц вампиров.       — Мне пришлось выбирать между жизнью сестры и любимой девушки, — от таких слов даже у Кино чуть глаза на лоб не полезли.       — Любимой девушки? — чуть ли не изошел на смех темноволосый, но поняв, что сейчас они не в том месте и обстановка не та, чтобы смеяться, быстро вернул себе прежнее каменное выражение лица.       — Мы влюбляемся в кого-то очень редко, разве не так? — усмехнулся Элиот. — Не думаю, что ты меня поймешь, но…       — Просто продолжай, — Кино вновь перебил брата. Сакамаки не собирался выслушивать весь этот поток философии про любовь бессмертных. Он и так сам еще не разобрался в себе и в том, что с ним последний месяц творится.       — В общем… Тот самый мужик… Как же его… — альбинос задумался. — Криэстро… Один из самой высокой демонической верхушки…       — Кхм, — принц демонстративно прокашлялся. — Не хочу показаться слишком самовлюбленным, но верхушка как вампирской, так и демонической стороны — это я, а тот Криэстро Рэн просто обычный инкуб… Да и какое отношение он имеет к случившемуся? — Сакамаки вопросительно изогнул бровь.       — Он взял в «плен» мою Ханну… Сказал выбирать — сестра или Ханна… Мне пришлось выбрать любимую. Эйвилин все поняла. Думаю, она простит мне это, — Элиот кинул взгляд на красный гроб.       — Знаешь… — принц слегка удивился, после чего нахмурился.       — Что? — недовольно спросил альбинос.       — Ты самоуверенный ублюдок.       — Сказал упрямый баран…       — Мой характер мне это позволяет.       — Ты хотел сказать «мой знак зодиака мне это позволяет»…       Перекинувшись парочкой синонимов, вампиры заткнулись. Они оба повернулись к красному гробу, в котором лежало тело их родственницы, и прикрыли глаза. Вновь они в этом зале, вновь во дворце траур… И почему именно они благородные вампиры-аристократы?       Молчание вновь повисло в этом зале, точно так же, как и над дворцом, который освещался сейчас лучами летнего солнца, повис траур и нагнетающее молчание…

***

      — Траур? — удивилась Стелла, внимательно слушая рассказ Фуари. — А почему? Кто умер?       — Сестра нашего принца. Вчера нашли её тело и сообщили миру демонов о случившемся, — спокойно ответила Насумедзаки, наблюдая за портными, которые раскладывали свои бумаги и ткани.       — Сестра? — глаза Кристелл расширились. — У Кино есть сестра?       — Двоюродная, — произнесла Фуари, вздыхая. — Думаю, принц расскажет тебе об этом инциденте, но не сейчас, — добавила напоследок она. — Выбирай ткани и фасон. Высовываться из покоев не в красных одеждах сейчас нельзя…       — Еще один вопрос… Почему именно красный цвет? — кинула вслед шатенке Стелла. — Вроде во время траура одевают черное…       — Красный, потому что это цвет крови. В мире демонов свои порядки, которые отличаются от порядков мира людей. Все, я ушла, — двери захлопнулись.       Стелла встала с кровати и подошла к призывающей её портнихе. Это была женщина лет тридцати пяти с длинными, собранными сзади в хвост черными волосами и зелеными глазами. Рядом с ней стояло еще около пяти девушек, которые держали в руках ткани разного материала. В руках той самой женщины находилась стопка бумаг, которые были эскизами платьев, а если быть точнее, то их фасонами.       Прошло около трех часов с тех пор, как к девушке наведались эти портные. За три часа та самая женщина, которую звали Анна, сумела сшить прекрасное платье. Оно было коротким на бретелях, расшитое золотыми нитями. С бретель до самого пола спадали две шали, которые создавали некий образ накидок, спадающих с плеч под руками.       Закончив свою работу, портные ушли, оставляя девушку саму перед зеркалом. Вместе с ней осталась Фамаэль, которая, склоняя голову, стояла рядом со Стеллой и держала в руках красную коробку с узорами.       — Фамаэль, — обратилась к служанке Кристелл. — Ты что-то хотела мне сказать… — она вспомнила, как та что-то говорила ей, когда ту одевали.       — Да, — кивнула в знак согласия девушка. — Это просили передать вам… — Фамаэль протянула Стелле ту самую коробочку.       — Что это? — не поняла Кристелл. -…И от кого? — вскинула бровь она. — Но все же первый вопрос меня интересует больше.       — Это от господина Тоуго Сакамаки, — ответила ей служанка, открывая коробочку.       Глаза Кристелл расширились. В коробочке лежало шикарное колье с синими камнями в черной оправе. Камни переливались на свету насыщенными оттенками голубого и синего. Было видно, что это колье — работа настоящего мастера. Не какая-нибудь подделка. На все это указывали вышитая на коробочке надпись фирмы и настоящие сапфиры.       — Это мне? — изогнула бровь Стелла. Конечно, она уже носила подобное. Богатым быть весело, но тут вопрос уже в другом. Кто его прислал? Кристелл подобное когда-то на шестнадцатилетие подарил отец, только то колье было с рубинами, а это с сапфирами.       — Да, — кивнула Фамаэль.       — И от кого это? — Стелла приняла коробочку из рук служанки.       — От господина Кино, — ответила та.       Стелла удивилась, беря колья в руки. Оно было действительно шикарно. Было сразу видно, что у того, кто его выбирал, есть вкус, только вот… Вроде никаких праздников нет, так с чего вдруг Кино решил подарить ей его?       — Вам помочь одеть его? — вернула девушку из своих раздумий Фамаэль.       — Нет, — подумав, ответила Кристелл, не отводя взгляда от дорогого украшения. — Этот насыщенный синий не подойдет к такому яркому красному, — произнесла она, закрывая коробочку, но не откладывая её. Стелла встала с кресла и, поправив шаль, которая спадала с бретель её платья, направилась к двери, держа в руках бархатную коробочку с колье.       Девушка направилась в кабинет Кино, но его там не застала. Она прошла вперед и уселась на небольшой диванчик, который стоял напротив письменного стола Сакамаки. На столе было много бумаг, но на этот раз Стелла в них не стала рыться. Во-первых, это неприлично; во-вторых, ей хватило первого раза… Лучше уже подождать, пока он сам ей расскажет что-то, чем совать свой нос, куда не требуется.       Двери открылись. Кино, не меняя своего каменного выражения лица, прошел к письменному столу, даже не сразу за своими мыслями замечая сидящую на диване Стеллу. Кристелл слегка удивилась, ведь по идее Кино мог триста раз почувствовать её присутствие в своем кабинете по запаху крови еще этажом ниже.       Сакамаки встал возле окна и, засунув руки в карманы, взглянул в окно. Стелла, явно не поняв такого юмора, нахмурилась.       — Кино, — произнесла она, заставив Сакамаки резко развернуться и удивленно взглянуть на неё.       — У меня есть только два варианта: или ты стала вампиром и научилась бесшумно перемещаться, или возникла из неоткуда… — принц вампиров подошел ближе к девушке.       — Ни первое, ни второе, — усмехнулась девушка. — Я тут минуты три уже сижу, — она встала с диванчика, вновь поправляя шаль. В тот момент Кино и заметил шикарное красное платье на ней, которое очень подходило ей. Взгляд его алых глаз вновь стал скользить по телу Кристелл, которой такое явно было не по душе. Только она хотела, что-то сказать, как Сакамаки сам заговорил.       — А это что? — он кинул взгляд на красную коробочку, которую Стела держала в правой руке.       — Это? — она удивилась. — Я хотела поблагодарить… Колье действительно очень красивое. Спасибо, — улыбнулась девушка, открывая коробочку.       Сакамаки вскинул брови вверх, глядя на блеснувшую на свету драгоценность. Он, конечно, мог позволить себе купить такое Стелле, но… Это ведь не он говорил передать ей это.       — А кто тебе это дал? — спросил Кино, нахмуриваясь.       — Фамаэль, — ответила Кристелл, удивляясь. — Это ведь ты ей приказал передать его мне…       — Точно, — подавляя желание оскалиться, улыбнулся принц, правда получилось это как-то глупо.       — Еще раз спасибо, — улыбнулась Стелла.       — Не за что, — произнес Кино, не отводя взгляда от колье. — «Я хотел тебе подарить такое же, только с красными камнями. Я отдавал приказ Юрию привести мне лучших ювелиров при Фуари и Фамаэль. В Насумедзаки я не сомневаюсь — та служит только мне. Значит, твоя шпионка — это Фамаэль, отец…» — пронеслось в голове Сакамаки. — «Но зачем ты приказал отдать это колье ей от моего лица?» — вот здесь вопрос. А действительно, зачем?       — Кстати, — вырвала его из раздумий Стелла. — А по кому мы носим траур? — тихонько спросила она, отводя взгляд.       — По моей кузине, — спокойно ответил Кино, подходя к письменному столу.       Стелла на миг замерла, думая, стоило ли ей спрашивать. Хотя, по Кино не скажешь, что его это сильно огорчило. Почему так?       — Ты… Не расстроился? — Стелла удивилась. — Вы плохо ладили?       — Нет, все не так, — Сакамаки уселся в свое кресло, подпирая голову рукой. — Просто я уже привык скрывать эмоции «под маской», — усмехнулся Кино, прикрывая глаза.       — Но зачем? — Кристелл удивилась. — Ведь легче выпустить эмоции и все, что твориться внутри, наружу, чем держать все в себе, при этом делая вид, что тебе по барабану, — совсем нахмурилась девушка.       За разговором они и не заметили, как за тучи спряталось солнце. Ветер начал сгибать деревья, небо затянуло серой массой. Стелла глянула в окно, которое находилось за спиной Кино, и вздохнула.       — Дождь будет…       — Как раз под моё настроение, — усмехнулся Сакамаки.       — Кино… — Стелла нахмурилась. Ей никогда не нравилось, когда люди вокруг неё ходили расстроенные и грустные, так и сейчас… К Кино она успела привязаться. Почему-то она уже давно забыла слова тех стражей и слова Кисэко, которые она услышала в первый свой день в этом дворце. Все те слова казались полным бредом, хотя таковыми на самом деле не были.       Сакамаки на этот вздох, вместе с которым с уст Кристелл слетело его имя, усмехнулся и устало прикрыл алые глаза.       — Чем сегодня занималась? — спросил он, желая хоть как-то развеять обстановку.       — Читала… Выбирала платье… — перечислила она, немного недоумевая. — А ты?       — Как обычно, — ухмыльнулся принц.       — Ничего не меняется… — улыбнулась Стелла.       Сакамаки поднял на неё взгляд, еле заметно улыбнувшись. На душе было паршиво, ведь слова отца, случай с Эйвилин и присутствие Элиота во дворце просто давили на психику. Слишком много проблем, и разгребать их будет кто? Конечно же Кино! И что обычно в такие моменты случается? Верно. Наваливаются новые проблемы.       — Черт, — темноволосый приложил ладонь к лицу, закрывая глаза.       — Что? — не поняла Стелла.       — Завтра уже нужно будет проводить ритуал, — принц тяжело вздохнул, осознавая, насколько же безнадежна ситуация, в которой он оказался.       — А что это значит? — спросила Кристелл.       — До черта проблем, — горько улыбнулся Сакамаки. — И все планировать надо начинать сейчас…       — Тогда я пойду, чтоб не мешать, — Стелла встала с дивана, разворачиваясь к выходу, но где-то около дверей остановилась. Кино поднял на неё вопросительный взгляд. — Ты сегодня зайдешь? — еле выдавила из себя девушка, отводя взгляд. Сакамаки удивился, после чего растянул на лице довольно-таки пошлую улыбку. — Все, я поняла! — Кристелл уже распахнула дверь, намереваясь вылететь из кабинета, как её резко схватили за талию и, развернув, вжали в дверь.       — Знаешь, мне все же интересно. для чего ты это спрашиваешь, — усмехнулся Кино, приближаясь к лицу блондинки. В тот самый момент резко хлопнули окна, заставляя Стеллу зажмуриться и, того не осознавая, прижаться к принцу. Осколки попадали на пол, шторы продолжали взмывать вверх и вниз.       — Сегодня будет сильный дождь, — констатировал факт Кино, опуская взгляд на прижавшуюся к нему Кристелл. — Так почему спрашивала?       — Просто вечером очень скучно, — выдавила из себя Стелла, отстраняясь.       — Хорошо, тогда я зайду. Так и быть, развею твою скуку, — усмехнулся вампир. — Только я пока не буду говорить, каким способом…       — Кино! — вспыхнула девушка. — Все, теперь я никуда не пойду. Буду сидеть здесь и мешать тебе!       — Нет-нет, — запротестовал вампир. — Ты будешь послушной девочкой и сейчас пойдешь к себе…       — А если я этого не сделаю? — Стелла приблизилась к лицу вампира настолько близко, что он чувствовал её теплое дыхание на своих губах.       — Я думаю, ты знаешь, что всех непослушных наказывают, — усмехнулся ей в ответ Кино, заставляя девушку расширить глаза. — Все, а теперь шагом марш! — Сакамаки приоткрыл ей дверь, пытаясь сдержать смех.       Стелла, нахмурившись, гордо выпрямилась и вышла из кабинета, сразу же скрываясь в темноте коридоров. Кино посмотрел ей вслед, после чего, опустив взгляд вниз, тяжело вздохнул.       — «Дин Кристелл…» — пронеслось в голове Сакамаки. Кино понимал, что завтра уже будет проводиться ритуал над умершим вампиром. Да, само собой сочетание «умерший вампир» — бред, так как это можно еще описать, как мертвый мертвец, но во время ритуала тело умершего сжигается, а пепел потом относят в своего рода склеп, где лежат останки остальных из семьи Сакамаки.       Возвращаясь к теме… Уже завтра приезжает его отец и, скорее всего, он проверит, выполнил ли его сын его поручение. Кино знал, что во дворце есть шпион от отца, но он и подумать не мог, что это будет Фамаэль. А что вообще значило то колье, которое Фамаэль передала от Карлхайнца Стелле якобы от имени Кино? Для чего это? Зачем отцу выстраивать еще более хорошие отношение между Стеллой и Кино? Очевидно для того, чтобы его сын выбрал Стеллу и убил Дина. Логично? Логично.       — Стража, — в кабинет Сакамаки вошли двое мужчин. — Прикажите здесь все убрать, — принц кинул взгляд на осколки. — И прикажите Фуари привести ко мне Фамаэль, — кивнул он стражникам, после чего направился прямо по коридору. Он уже знал, как поступит. Тот план, который прозвенел колокольчиком в его голове, должен сработать… Не зря ведь он получил самое высшее образование, был рожден принцем, да и вообще был таким хитрым идеалом.