Пылкая страсть

      Двери покоев открылись. Это была довольно-таки просторная комнатка на третьем этаже королевского дворца Аматэрасу-Цукуёми. Эти покои принц вампиров приказал выделить своему отцу, поставить к дверям охрану, а также удвоить её. Все это раньше показалось бы Карлхайнцу унизительным, но его на данный момент это вообще не волновало. За полтора года он впервые увидел солнце. Вроде бы это число такое незначительное, но в той башне время тянулось до ужаса медленно. Казалось, прошли столетия…       — Проходите, Тоуго-сама, — склонился перед бывшим королем вампиров стражник, после чего закрыл огромные двери. Тоуго прикрыл золотые глаза и тяжело вздохнул. Эта мнимая свобода — единственное, что утешает его. И совершенно плевать на то, что эти покои — очередная клетка.

***

      — Мой господин, совет назначил дату собрания…       Джеймс достал из папки несколько листов бумаги, после чего передал своему принцу. Кино с безразличным выражением лица принял бумаги и пробежался глазами по первым строкам.       — Почему они перенесли дату? Они ведь назначали её на 23 октября, а перенесли на 16, — холодно произнес Сакамаки, хмурясь.       — Мой принц… — Джеймс нахмурился, отводя взгляд в сторону. Темноволосый глянул из-под челки на слугу, тем самым намекая на то, чтобы тот продолжал свою мысль. — Не поймите меня неправильно, это всего лишь мои догадки, но… Вы ведь сами знаете, что будет на том собрании… Мне кажется, что совет просто хочет как можно быстрее расправиться с Вашим отцом… Я даже не знаю, какая будет реакция нашего бывшего короля, когда он узнает, что тем, кто решил приблизить его конец, стали его дети.       — В смысле? — не понял сразу Кино.       — Позавчера вечером в здания совета пришли двое Ваших братьев, а именно господин Рейджи Сакамаки и господин Аято Сакамаки. Они решили поддержать Ваше предложение о казни Вашего отца, как наказание за тот случай…       — Совет обвинил моего отца в том, что он является единственным виновником в войне между вампирами и гулями, и назначил ему особое наказание — казнь. Я поддержал эту идею, хотя никогда за всю нашу историю королей не казнили… Но я не думал, что мои братья поддержат мою идею… — Кино задумался. — Это странно.       — В этом нет ничего удивительного, мой принц. Ваш отец, простите мне мою дерзость, не был самым лучшим отцом ни Вам, ни Вашим братьям. Вполне логично предположить, что и им он успел насолить за все эти века, что они живут.       — Возможно. Ладно, Джеймс, — Сакамаки тяжело вздохнул, откладывая бумаги на край стола. — На сегодня ты свободен.       — Доброй ночи, — откланялся вампир, после чего вышел из кабинета принца. Кино тяжело вздохнул, переводя взгляд на окно, из которого был виден небольшой городок, который располагался чуть ниже той местности, где стоял дворец. Яркие огоньки гирлянд и фонарей, свет в окнах — все это блистало так красиво, как блистает ночное Токио в мире людей.       Как говорится, вечно можно смотреть на три вещи: на огонь, на воду и на работающего человека. Огонь — это те самые огоньки, на них можно было смотреть всю ночь, но Кино, смотря на эти огоньки, начинал чувствовать, как его постепенно начинает клонить в сон.       Да, вампирам сон не сильно-то и нужен, но если ты не спишь уже четвертый день подряд и все время думаешь над чем-то, то здесь вариантов нет.       Сакамаки встал из-за своего стола, подошел к двери, выключил свет в кабинете, вышел из него и закрыл двери на ключ. Принц направился в свои покои. Да, действительно нужно немного отдохнуть…       Стражники открыли перед ним двери, после чего темноволосый зашел в свою комнату. Двери закрылись, после чего включились ночники, что стояли на тумбочках по обе стороны от его кровати.       — И почему я не удивлен..? — усмехнулся Кино, когда увидел сидящую на его кровати Стеллу, которая читала какую-то книгу.       — Привет, — улыбнулась девушка, на секунду поднимая глаза на принца. — Ты чего так рано? Только половина одиннадцатого…       — Слишком много информации за одну неделю… Все слишком задрало, — Сакамаки улегся на кровать рядом с девушкой, принимая такое же полу-сидящее положение и устремляя свой взор в книгу. Не прошло и пяти секунд, как темноволосый изогнул бровь, узнавая произведение.       — Читаешь «Гамлета» на ночь? — немного удивился принц, сводя брови.       — Да, — кивнула Кристелл, усмехаясь. — Всегда любила Шекспира… Ты такой читаешь, надеешься на счастливый конец, а тут раз, и все сдохли. Не скажу, что в жизни это было бы прикольно, но если это в книге и произведение, которое ты читаешь, — трагедия, то это интересно…       Кино усмехнулся, переводя взгляд на Стеллу.       — Знаешь, — начал Сакамаки, заставляя паузой после многообещающего «знаешь» Стеллу перевести на него взгляд. — Мне почему-то сейчас сложно поверить в то, что два года назад ты была мнительной милой девочкой, а сейчас стала такой… — на губы Кино легли два пальца, после чего к нему наклонились и поцеловали.       — Ты ведь знаешь, кто меня изменил, — усмехнулась светловолосая, садясь на вампира сверху, наклоняясь к его лицу. — Не знаю, стоит ли мне радовать тому, что я стала похожей на тебя, но мне почему-то не сложно поверить в этот факт…       — Хм… Неужели действительно нравится быть вампиром..?       — Ну… — девушке не позволили закончить. В двери кто-то очень громко постучал.       — Принц Кино! Принц Кино!       — Юрий? — Стелла перевела на темноволосого встревоженный взгляд.       — Что опять на ночь глядя произошло? — недовольно откликнулся принц, вставая с кровати. Подойдя к двери, он открыл её, сразу же замечая встревоженный взгляд Юрия. — Юрий… Что случилось? — не понял сразу Кино, хмурясь.       — Срочная весть из совета! Они требуют, чтобы Вы сейчас же явились вместе с Тоуго Сакамаки во дворец Карлы Тсукинами. Изабель Кристелл донесла господину Карле об одном преступлении нашего короля. Совет требует сейчас же собраться на заседание и там же распорядиться о наказании, которое он понесет, — быстро проговорил Юрий, пока Кино переваривал всю поступавшую ему информацию.       — Что это за дело? — не понял Сакамаки, когда слуга закончил говорить.       — Об этом в письме не было написано.       — Хорошо. Тогда подготовьте отца к отъезду. Мы отправляемся в мир людей, — отдал приказ принц вампиров, после чего, откланявшись, Юрий пошел быстро по коридору вперед, вскоре скрываясь из виду.       — Кино… — Стелла легонько дернула темноволосого за рукав. — Что это значит? — нахмурилась девушка, когда принц перевел на неё взгляд.       — Не думай об этом. Я и сам не знаю, что произошло. Иди к себе в комнату, я вернусь дня через три-четыре. Тогда все и расскажу, — ответил ей Сакамаки, после чего взял её за руку. — Спокойной ночи, — произнес темноволосый, после чего, подарив девушке легкий поцелуй в губы, растворился в воздухе, перемещаясь в свой кабинет.       Стелла тяжело вздохнула, закрывая двери покоев Кино, решая сегодня спать здесь. Девушка прислонилась спиной к двери, прикрывая от усталости глаза, медленно сползая по двери вниз и оседая на пол.       — Прости, Кино… — выдохнула светловолосая, чувствуя, как в груди щемит, а на душе становится как-то гнусно и серо. — Все настолько сложно… Почему опять на нас свалилось так много проблем..?

***

      Двери огромного зала открылись. Кино и Юрий спокойно вошли внутрь, после чего перед ними склонилось около десяти стражников, облаченных в бело-золотые одежды. Посреди зала стоял огромный круглый стол, а вокруг него сидели довольно-таки знакомые принцу вампиров личности.       Карла Тсукинами, Шин Тсукинами, Аято Сакамаки, Рейджи Сакамаки, Милане Сакамаки, Джеймс Сакамаки, Изабель Кристелл, а также трое старейшин совета. Все они сидели сидели, как уже говорилось, за круглым столом и смотрели на идущего к ним принца.       — Всем доброй ночи, — поздоровался с ними темноволосый и присел на свое место рядом с Милане, которая сидела со слегка озадаченным выражением лица. Все присутствующие произнесли тихо «добро пожаловать», а кто-то просто кивнул в знак приветствия.       — Итак, все в сборе, — послышался холодный тон Карлы Тсукинами, после чего все перевели на него взгляд. — Всем известно, по какой причине мы сегодня собрались здесь.       — Принц Кино, — произнес имя принца вампиров один из старейшин, заставляя принца перевести на него взгляд. — Тоуго Сакамаки… Я надеюсь, он прибыл с Вами. Ведь так?       — Верно, — кивнул темноволосый, после чего глянул на стоявшего неподалеку Юрия. Мужчина кивнул, после чего подошел к большим дверям и открыл их. Прошло буквально десять секунд, после чего в помещение вошел бывший король вампиров. Его вели двое стражников Кино, которые склонились перед членами совета и перед братьями Тсукинами в поклоне.       — Тоуго Сакамаки, — нахмурился первый старейшина при виде своего бывшего друга. — Итак… Я не вижу никакого смысла тянуть, поэтому говорю сразу. Тоуго Сакамаки, Вы обвиняетесь в экспериментальном использовании человеческой крови и крови основателей, а также, как нам донесли пару часов назад, в смешивании крови гулей и вампиров. Как нам рассказали очевидцы, это Вы были причиной войны между гулями и вампирами 1932–1939 годов.       После этих слов Кино нахмурился. Эта информация была совершенно новой для него. Он много чего знал о войне между гулями и вампирами, но он никогда бы не смог предположить, что причиной той войны стал его отец. Официальной причиной начала войны считается сражение у Киото, когда гули убили одного члена совета вампиров. Так какое отношение к этому имеет его отец?       — Кхм… Простите за то, что перебиваю, но мне об этом совсем ничего не известно. Можете хоть кто-нибудь меня посвятить в эту тему? — учтиво попросил Кино, хмурясь.       — Конечно, принц Кино, — кивнул третий старейшина, который до этого молчал. — Пару часов назад к нам пришло анонимное письмо, к которому прилагался документ 1932 года. Там стояли две подписи — одна принадлежала королю оборотней, а другая — Вашему отцу. Они заключили договор, целью которого было уничтожение расы гулей. Таким образом Ваш отец и король оборотней Джек Найзэн стали виновниками войны. Джек Найзэн, как всем нам известно, был убит в конце 1939, поэтому единственный виновник — Ваш отец.       — Что за анонимное письмо? — не сразу понял Кино.       — Потом я Вам дам его почитать, если хотите, а сейчас… Выговор.       — Итак… — Карла поднялся с места и перевел недовольный взгляд на Карлхайнца. — Совет признает Тоуго Сакамаки единственным виновником войны между вампирами и гулями, а также обвиняет в экспериментах над кровью. Совет выносит наказание… Смертная казнь.       После сказанных слов все затихли. Тоуго лишь усмехнулся и склонил голову.       — Если у обвиняемого нет слов, то увести, — добавил Карла, но не успел он и продолжить свою мысль, как его оборвали.       — Что за вздор? — двери зала распахнулись. Все перевели удивленные взгляды на вошедшего. Это был мужчина лет 35 с короткими каштановыми волосами и горящими красными глазами. Лиэн Найдзэн. Сын Джека Найдзэна. Король оборотней.       — Кто пустил тебя в наш дом? — сразу же прогремел Шин, скалясь.       — Трупы своих жалких охранников потом разберете… Я не собираюсь молчать. Кто дал вам всем, жалким кровососам, право приговаривать к смерти самого Тоуго Сакамаки? Совсем страх потеряли?! — прорычал король оборотней.       — Попрошу покинуть это здание, — произнес Карла, хмурясь. — Пока я не приказал своим стражникам Вас проводить до выхода…       — Не нужно мне приказывать! — огрызнулся Лиэн.       — Ты явился в наш дом, убил наших стражников и еще что-то тяфкаешь? Это объявление войны?! — прорычал в ответ Шин, не собираясь сдерживать поток своих бушующих эмоций.       — Да, именно! — сверкнул глазами оборотень. — Или вы освобождаете Карлхайнца и возвращаете ему все, что отобрали, или раса оборотней объявляет расе основателей и расе вампиров войну!       Послышался звук молнии, а через пару минут громкие крики и звук разбивающихся стекол. Пролилась кровь…

***

      — Что это, черт возьми, было?! Черт… А это гад живой удрал!       Весь дом основателей был разгромлен. На полу валялись тела мертвых волков. Стены, пол, мебель… Все в крови.       — Мы быстро с ними разделались, только вот… — Кино хотел продолжить свою мысль, но запнулся.       — Кино? — Милане перевела на племянника взгляд. — Только вот что?       — Только вот что это было? — нахмурился принц.       — Стоп, — послышался громкий вскрик Аято. — Где отец?!       Все обвели взглядом огромный зал, но Карлхайнца никто не обнаружил.       — Это… Была ловушка, — прошипел Кино, сжимая кулаки. — То письмо, что Вам прислали, было невесть от кого. Скорее всего, его использовали, как предлог для того, чтобы именно сегодня созвали совет. Оборотни намеревались сегодня освободить короля, объявив нам войну. Только вот я не понимаю, откуда они узнали, что совет созывается именно на этой неделе?       — Все очень просто, мой принц, — произнес Юрий, хмурясь. Все присутствующие перевели на него взгляды.       — Ну? — нахмурился Аято.       — Среди нас есть предатель.

***

      — Где-то письмо, которое прислали совету? — Кино, наконец, оторвался от вида из окна лимузина. Эти серые облака и капли дождя на стекле уже порядком надоели, а уж мысли о чьем-то предательстве и о том, что отец теперь на свободе, не давали покоя.       — Вот оригинал, — Юрий, который сидел напротив принца, протянул ему конверт. Сакамаки с холодным выражением лица принял конверт и осмотрел его. Конверт как конверт. Белый, с немного помятыми краями. На конверте не было никакой печати, никаких обозначений. Обычный белый конверт.       Сакамаки вынул из конверта белых лист и, тяжело вздохнув, пробежался глазами по первым строкам.       «Совету основателей.       Я не могу держать все в себе, не могу справляться с этой разъедающей болью. Я слышал о том, что скоро созывается совет и я хочу, чтобы совет был созван именно сегодня. Я был очевидцем одного преступления Тоуго Сакамаки. Все помнят войну 1932–1939 годов. Так вот… Именно Тоуго Сакамаки стал причиной этой войны. Доказательство внизу (это договор 1932 года между королем оборотней Джеком Надзэном и Тоуго Сакамаки). Это еще одно обвинение против короля вампиров. Надеюсь, с ним будет покончено как можно скорее.       Анонимно.»       — Со стороны совета было очень неразумно созывать совет, основываясь на анонимном письме, хотя договор действительно настоящий, — Кино вспомнил, как час назад вместе с Карлой и Рейджи изучал договор. — Рейджи сказал, что пергамент действительно именно тех годов, а Карла подтвердил, что печать настоящая. Да, это значит, что тот, кто написал это письмо, выдвигает обвинение вовсе не беспочвенное, но по-прежнему остается загадкой та личность, что это написала, — Сакамаки тяжело вздохнул, внимательно осматривая лист бумаги.       — Можно предположить, что это кто-то из оборотней, ведь вполне логично основаться на том, что они сегодня хотели вызволить Карлхайнца. Только вот зачем им очернять его, рассказывая об еще одном его грехе? — Юрий прикрыл глаза. — Все слишком сложно. Но предатель есть. В первую очередь, это тот, кто выдал оборотням, когда созывается совет.       — Да, только вот о дате собрания совета знали только Карла, Рейджи и я. Карла очень осторожный, даже Шин не знал о дате собрания, не то что слуги и приближенные. В поместье моих братьев навряд ли кто-то интересуется тем, что происходит в мире вампиров. А в нашем дворце… — на этом принц запнулся. — Вполне возможно, что это кто-то из нашего дворца. Гилл навряд ли бы так поступил, он предан мне уже как два с половиной века. А никто больше и не знал… — Сакамаки тяжело вздохнул, вновь пробегаясь глазами по строчкам, а после оглядывая другую его сторону.       Один уголок листа был слегка смят и окрашен в какой-то блеклый красный цвет. Кино нахмурился, приглядываясь. Что-то темно-красное и клейкое. До сих пор клейкое?       Парень потер уголок двумя пальцами, после чего потер большой и указательный палец. Нет, это не кровь. Что-то темно-красное, даже больше малиновое, липкое, клейкое и кое-как видно, что с блестками.       — «Помада что ли?» — еще больше нахмурился Кино. — «Это слишком странно… Письмо было написано буквально часов 6-7 назад. Если это помада, то да, она бы не успела высохнуть или вымазаться обо что-то. Но помада… Чья она?» — не понимал Сакамаки.       Еще минут пять поездки он внимательно смотрел на тот самый уголок, после чего положил его обратно.       Предатель рядом. Сомнений не было.