Следствие ведут мудаки. Порнографически-психологический детектив

      Из библиотеки они выбрались ближе к рассвету. Гарик, с недавних пор вбивший себе в голову, что ради приличий можно хотя бы иногда ночевать в собственной комнате, в этот раз даже не рыпался и молча шёл за таким же задумчивым Агаром. Сил не было даже на такое злорадно-сладкое «А я говорил!», да и не хотелось особо дразниться: Агар и без того выглядел раздавленным и шокированным.       Вместе отмокали в прохладной ванне, и совершенно невинно: две бессонных ночи с Корлагоновыми спектаклями и тем, что за ними следовало, укатали даже юный темперамент Гарика, а Агар вообще косился на него едва ли не с ужасом. Вместе, так и не заговорив толком, завалились спать и продрыхли чуть не до полудня.       А едва открыв глаза, Агар заявил без особой уверенности, что этого не было и быть не могло. Наверняка им обоим показалось. Заработались.       Гарик фыркнул и обозвал такую позицию вполне достойной старого пердуна и злобного чернокнижника, не видящего дальше собственного крючковатого носа. Небольшая утренняя дискуссия едва не завершилась дракой, но зато Агар перестал блажить и снова стал самим собой.       — Итак, что мы имеем? — спросил он, дотягиваясь до пера и блокнота. — Корлагон, ночами занимающийся самоудовлетворением в замковой библиотеке. Минимум два раза. Насколько вообще нормально устраивать такое в библиотеке?       — Для нас или для него? — уточнил Гарик.       Агар хмыкнул и признал, что да, шкалы нормальности могут весьма различаться, но они таки обсуждают «вопрос К», а не что-то другое.       — Насколько вероятно такое поведение для того Корлагона, которого мы знаем? — переформулировал Агар.       Пока Гарик пытался ёмко и доходчиво выразить тезис о том, что в данном случае вероятность будет выражаться в отрицательных числах, Агар, прищурившись, о чём-то размышлял.       — …того Корлагона, которого мы знаем… — задумчиво повторил он. — Мы видели человека, похожего на Корлагона. А внешнее сходство объектов…       — Не означает их тождественности, — закончил Гарик. — Думаешь, это… двойник? Брат-близнец? Слушай, брат-близнец! Интересно, а наш Корлагон — он злой близнец или добрый?       — Мы просто обязаны проверить эту версию, — оборвал его Агар. — Помнишь, как ты полгода искал ошибку в элементальном…       — Помню, — недовольно буркнул Гарик. — И не спорю. Как будем проверять?       И две самых светлых — хоть и слегка безумных — головы всея Энрота вплотную занялись разработкой эксперимента.       Перво-наперво следовало установить в этом деле объективные факты. Проследить график Корлагоновых посещений библиотеки в прошлом не представлялось возможным. Сошлись на том, что, хотя обоим случалось засиживаться до рассвета над книгами, генерала никто из них не видел ни разу. Это, однако, никак не могло быть признано доказательством того, что Корлагон библиотеку раньше не посещал. Тут им пришлось смириться. Но вот о дальнейших наблюдениях стоило подумать.       — Я пас, — быстро отозвался Гарик, встретив задумчивый Агаров взгляд. — Я и так два раза это видел. А удача у меня не бесконечная.       — А почему именно мы? — успокоил его Агар. — У нас две лаборатории, битком набитые бесполезными лаборантами…       — И лаборантам совсем необязательно находиться внутри, — подхватил мысль Гарик. — В коридоре напротив библиотечных дверей есть отличный альков…       Агар смущённо хмыкнул в кулак: потаённый альков навевал определённые воспоминания. Но идея была стоящая.       Через четверть часа молоденький чернокнижник из Гариковой лаборатории уже внимал вдохновенным, хоть и туманным речам сразу двух гениев, обещавших ему участие в величайшем — и очень секретном — магическом эксперименте современности. Лаборант был выбран за особо подходящее для такого задания сочетание тупости с исполнительностью, и Гариковы наставления вкупе с Агаровыми намёками на участь страшнее смерти в случае разглашения тайны произвели должный эффект. Можно было не сомневаться, что отныне они, и только они будут знать о каждом любителе почитать ночью, будь то даже сам Арчибальд.       Избавившись от самой опасной части расследования, сыщики-любители вздохнули с облегчением и принялись разрабатывать план проверки гипотезы о двух Корлагонах. Гарику досталась версия с близнецами, Агару — с двойником, появившимся недавно.       И два дня они оба бегали по всему замку, каждый со своей целью, но с одинаково безумными глазами.       Гарик, как более обаятельный, отправился заводить дружбу со старыми слугами, из тех, кто жил в Айронфисте ещё до Войны. Он трогательно рассказывал всем наспех сочинённую историю о собственном потерянном во младенчестве близнеце и ненавязчиво пытался выводить слуг на разговоры о братьях вообще и близнецах в частности. Агару выпало следить за перемещениями Корлагона с целью выявления случаев, когда генерал мог быть в двух местах одновременно.       К концу второго дня Гарик печально констатировал: никто и никогда не слышал о Корлагоновом близнеце. Хотя теперь, видимо, слухи пойдут, потому что он немного перестарался с намёками… И вообще он, Гарик, теперь пострадавший за науку. Был злостно послан на хуй и ещё дальше, когда, увлёкшись, пристал с разговором о братьях к самому Арчибальду.       У Агара результаты были не такие трагичные, но столь же бесполезные. График перемещений Корлагона по замку и окрестностям ничего необычного не показал. Показал сам Корлагон. Средний палец. Когда заметил наконец, что Агар два дня непрестанно маячит где-то в пределах видимости. В отличие от Гарика, Агар не оскорбился и не расстроился, а воспринял такой жест как дополнительное доказательство подлинности наблюдаемого объекта.       В общем, обсудив ситуацию, маги единогласно решили, что гипотезу о двух Корлагонах можно признать ложной с вероятностью, близкой к ста процентам. Гарик устало зевнул, пожалел, что придётся долго раздеваться, прежде чем завалиться спать, и тут его осенило.       — Халат! — громким шёпотом сообщил он Агару. — Даже если у Корлагона есть двойник — халаты у них вряд ли будут одинаковые. Я даже уверен, что второго такого халата, чёрного, расшитого зубастыми хищными драконами, вообще в природе не существует.       И для окончательного отклонения гипотезы с двойниками решено было выяснить, действительно ли принадлежит приметный халат тому Корлагону, которого они знают.       На следующее утро Гарик, старательно пытаясь не вспоминать совсем уж лишних сейчас подробностей о Корлагоне, стучался в дверь его комнаты. По крайней мере со временем они угадали: генерал появился на пороге в том, что у него считалось за домашнюю одежду мирного времени: не полный латный, а облегчённый кольчужный доспех. И даже без шлема.       — Корлагон, — завопил Гарик. Хотел было для верности схватить генерала за руку, но вспомнил библиотеку и не смог. Вместо этого выпучил глаза и затараторил: — Вы нужны в лаборатории, срочно, немедленно, прямо сейчас! Всё под угрозой, всё почти пропало! Нет, не возитесь вы с ключом, генерал, это ненадолго!       Корлагон, прикрыв, но не заперев дверь, невозмутимо пожал плечами и пошёл за Гариком. Где-то дальше по коридору должен был прятаться Агар, но Гарик, почувствовав себя матёрым сыщиком, старательно не смотрел в ту сторону вообще, чтобы ненароком не выдать подельника.       Потом, конечно, выяснилось, что в лаборатории ничего, стоящего генеральского внимания, нет и не было. Гарику пришлось выслушать Корлагонову проникновенную речь об опасных идиотах, которых надо держать в запертых снаружи башнях и на милю к нормальным людям не подпускать, и всё такое прочее. Гарик даже поспорил с ним немного, выгадывая Агару побольше времени. Но в итоге всё равно был послан на хуй — чего только не вытерпишь ради установления истины! — и со всех ног припустил в штаб секретной операции «вопрос К». В комнату к Агару.       Агар, задумавшись, сидел за столом и разглядывал… халат. Тот самый, сомнений быть не могло.       — Ты же должен был только посмотреть на него, — удивился Гарик, увидев серебряных драконов вблизи.       Халат был красивый, и Гарик не удержался, накинул на плечи, примеряя.       — Я подумал внезапно, что в самом крайнем случае мы сможем… взять пробу биоматериала, — задумчиво отозвался Агар.       Гарик два раза моргнул, осмысливая биоинженерную терминологию, а потом отбросил халат в сторону, покраснел и долго-долго мыл руки, матеря и Агара, и Корлагона, и весь «биоматериал».       А расследование тем временем зашло в тупик. Лаборант-наблюдатель третий день подряд докладывал, что мимо него даже муха не пролетала, а халат наглядным свидетельством опровергал так понравившуюся Гарику версию о двух Корлагонах. Пора было продумывать дальнейшие действия. Впрочем, теперь вошедших в раж сыщиков-любителей не остановило бы ничего на свете.       Следующая стоящая версия пришла в Гарику в голову уже ночью. Очень внезапно.       — Сомнамбулизм! — завопил он, вскакивая на постели.       — У тебя? — пробучал только что задремавший Агар. — Нет, Гарик, у тебя не сомнамбулизм. У тебя долбоебизм. Это гораздо опаснее и не лечится. Спи дальше.       — Не у меня, — Гарик, озарённый гениальной идеей, даже не стал с ним переругиваться. — У Корлагона сомнамбулизм! Он лунатик!       — Хмм, — отозвался Агар. — А в этом что-то есть. Как мы можем проверить версию?       — Не знаю, — признался Гарик. — Но надо было того лаборанта не у библиотеки, а у комнаты Корлагона посадить. Вдруг он каждую ночь в разные места ходит? Ну или строго по два раза в каждое.       — Лаборантов у нас ещё много, — отмахнулся Агар. — И у комнаты посадим. Но сомнамбулизм, насколько я помню, внезапно не появляется. Нам опять нужно собирать сведения…       — А кто может знать о его ночных привычках? — озадачился Гарик. — Тут уже у слуг узнать не получится, Корлагон их к своей комнате близко не подпускает.       — Я вот мог бы рассказать много интересного о твоих ночных привычках, — проворчал Агар. — О том, например, как тебе посреди ночи срочно нужно поболтать…       Гарик широко улыбнулся.       — Ты гений, Агар, — заявил он, не обращая внимания, что новоявленный гений пытается спрятать голову под подушку и хоть немного поспать. — Нам нужно разговорить Корлагонову любовницу!       Подушка улетела в сторону.       — А она есть в природе? — заинтересовался Агар.       — Наверняка. — Гарик почесал ухо. — То есть он, конечно, долбаный металлический голем, с виду совсем бесчувственный, но… С таким-то елдаком, Агар!       Агар, хоть легендарный елдак ему воочию увидеть не удалось, с этим аргументом согласился. И всё-таки выторговал себе несколько часов сна под страшную клятву, что с утра он поможет Гарику придумать план атаки вероятно-существующей любовницы Корлагона.       Для установления личности (и факта существования) Корлагоновой любовницы решено было прибегнуть к проверенному средству: сбору информации. Или, проще говоря, к слухам и сплетням. Гарик, повздыхав, взял на себя замковую кухню — место, откуда регулярно во все уголки Айрофинста доставлялись не только обеды с ужинами, но и самые безумные соусы из недомолвок, полуправды и случайно подслушанных слугами страшных тайн. Щедро, впрочем, разбавленные самыми безумными вымыслами. Агару достались казармы: среди офицеров у него водились приятели. Что и говорить, даже любимые эксперименты — к невероятной радости лаборантов, получивших нежданную передышку — были прочно забыты. «Вопрос К» требовалось решить в первую очередь.       Гарик открыл в себе неожиданный талант: кухарки всех возрастов и политических убеждений были просто без ума от его физиономии. «Мальчика, замученного этими угрюмыми буками-чернокнижниками» в кухне Айронфиста стремились откормить, пожалеть и развлечь. Еду Гарик, к восторгу поварих, поглощал в сверхъестественных количествах, жалость стойко терпел, а развлечения — то есть непрерывный поток самых невероятных слухов и сплетен — уже отработанно направлял в нужное русло. К концу дня он обзавёлся икотой, лютым отвращением к сладостям и одним именем. Кто-то очень не сразу, но всё-таки припомнил, что с полгода назад Сара, садовникова дочка, хвалилась, что неприступная крепость по имени Корлагон пала под натиском её женских чар. Гарик, сам едва не павший на поле битвы с едой, наконец сбежал.       Агар тоже времени зря не тратил. Интендант гарнизона, знаток и ценитель утончённых напитков типа минотаврьего самогона, тоже оказался небесполезным источником информации. Из него Агару всего на третьем стакане упомянутого выше утончённого напитка тоже удалось вытянуть имя.       — Я с нашим шаловливым Корлагоном чуть снова в запой не ушёл, — пожаловался он Гарику. — Капитан Тирри, блядь. Капитан Тирри!       Гарик, от обжорства уже не способный удивляться ничему, только икнул.       — Капитан Тирри оказалась женщиной, — продолжил Агар. — Но, конечно, блядский интендант забыл упомянуть этот незначительный факт. Я мельком видел её — как раз выходила на стену со своим десятком. Освободится только завтра. Ну что, перекусим и будем думать, как любовниц разговорить?       Гарик снова икнул, на этот раз от ужаса, и сбежал к себе. Вида еды он уже выносить не мог. Впрочем, исследовательский интерес вскоре победил, и он вернулся обратно.       — Предпочитаешь завтра гулять в саду или отираться в казармах? — сходу спросил Агар.       — Я предпочитаю библиотеку, — вздохнул Гарик. — Но пока мы эту загадку не разрешим, всё равно там находиться не могу… Так что хуй с ним, давай сад.       А утром самые светлые головы всея Энрота отправились исследовать сферы, до сей поры обоим знакомые весьма поверхностно: охмурять, каждый на свой манер, двух очаровательных дам.       Гарик с самого утра старательно гулял по саду, от нечего делать собирая то, что казалось ему букетом. От этого важного занятия его — как и предполагалось — вскоре отвлёк звонкий девичий голосок. Очаровательная юная леди не особо вежливо поинтересовалась, кто он такой и какого хрена оборвал с грядок всю петрушку. И, кстати, этот самый хрен он тоже оборвал.       У Гарика всё было продумано. Правда, первоначальный план не предполагал петрушки с хреном, но отступать было поздно.       — Хотел подарить обворожительной незнакомке цветы, достойные её красоты, — промычал он, протягивая девушке букет. Букет петрушки.       К глубокому шоку Гарика, предположительная Корлагонова любовница оказалась не лишённой чувства юмора. Петрушка была благополучно отправлена на кухню, хрен выброшен, а Гарик не без приятности провёл день в пустой болтовне на свежем воздухе.       Проблема была одна: он так и не придумал, как завести разговор о ночных привычках Корлагона.       — Слушай, Гарик, ты, конечно, милый и всё такое, — Сара, заметив, что он в очередной раз замолчал, пришла ему на помощь. — И я польщена твоим вниманием, но… Про вас же с господином Агаром в Айронфисте каждая собака знает, ты уж извини. Так что не верится мне в твои внезапные чувства… А если и верится, то проснуться однажды в лаборатории злющего господина Агара с бычьей головой или ещё чем похуже у меня желания нет. Так что давай уже, рассказывай правду.       — Я хотел узнать о Корлагоне, — с облегчением признался Гарик. — Ну, о его… хмм… ночных привычках.       Сара вытаращила глаза и распахнула ротик. Гарик понял, что ляпнул что-то не то, и попытался исправиться:       — То есть не в этом… ну не в том смысле… Я хотел узнать, не ходит ли он по ночам…       — Ко мне? — удивилась Сара. — Да уж полгода как я этого истукана бесчувственного прогнала.       — Нет, просто ходит, — пояснил Гарик, запретив себе расспрашивать про «бесчувственного истукана». Вот уж на истукана библиотечный Корлагон точно не был похож. — Во сне, я имею в виду.       Сара, помолчав, вздохнула.       — Ты только не говори никому, Гарик, — попросила она. — Но я не знаю. Было-то у нас пару раз всего, да и то… Ай, чего уж теперь. На сеновал я его затащила. Днём. Считай, сама. А он… тьфу. Истукан. Хотя, конечно, мужик он видный. Во всех отношениях. Ну ты меня понимаешь…       Сара, усмехнувшись, неожиданно подмигнула Гарику. Он отчего-то покраснел, вспомнил присказку про женские разговоры, от которых даже лошади краснеют, и машинально проверил, на месте ли штаны. Сара явно записала его в подружки — и хорошо если не в подружки по несчастной любви к бесчувственному истукану. Надо, пожалуй, будет всё-таки вести себя осмотрительнее с Агаром. Чтобы хоть не каждая собака знала. Ну хотя бы половина собак могла бы оставаться в неведении…       Горя желанием серьёзно поговорить о хоть каких-то приличиях, Гарик простился с Сарой и отправился к Агару в комнату. К немалому восторгу случайно попавшегося у двери комнаты слуги, в руках он нёс, совершенно забыв о таких мелочах, собранный Сарой букетик цветов…       Разговора, впрочем, всё равно не получилось. Агар сидел за столом, с тоской глядя на бутыль вина. И эта бутыль у него явно была не первая за сегодня.       — Корлагон — бесчувственная сволочь, — заявил он прежде, чем Гарик успел даже рот открыть. — Мы с Тирри поговорили… Сволочь он.       — Отлично, я смотрю, поговорили, — буркнул Гарик, на всякий случай убирая бутыль со стола. — И как успехи?       — Никак, — вздохнул Агар. — Тирри по нему сохнет. А он — чурбан. Истукан бесчувственный. Относится к ней, подлец, как к солдату какому-то!       — Вообще-то, она и есть солдат, — осторожно напомнил Гарик. — Капитан стражи.       — Вот поэтому он — бесчувственная сволочь!       Гарик поражённо молчал. Агар тоже заткнулся, и глаза его постепенно приобрели осмысленное выражение.       — Ты сейчас слышал, что я сказал? — осторожно спросил Агар через пару минут. — Эту идиотскую, нарушающую всякую логику сентенцию?       Гарик сочувственно кивнул.       — Вот же блядь, — отозвался Агар. — Знаешь, больше никакого общения с женщинами. Это, кажется, заразно.       Гарик покосился на букет цветов в собственных руках и от всей души согласился.       — И у меня никак, — признался он и рассказал всё, что узнал за день. В том числе и о том, что хрен — это реально существующее растение, а не какое-то древнее заклинание.       — Обидно, — признал Агар. — Но сомнамбулизм Корлагона мы пока со счетов сбрасывать не будем. Как мы ещё можем проверить версию? Исключая, конечно, общение с женщинами.       — Тогда с мужчинами общаться будем, — не подумав, ляпнул Гарик.       Агар было открыл рот, но вдруг широко улыбнулся.       — Ты прав! — заявил он. — Корлагон — он же у нас солдат. Генерал боевой. Полжизни в походах, в мужской компании. Конечно, любовницам неоткуда знать о его привычках. А вот денщик или адъютант… Пойдём, там, в казармах, найдём его денщика.       Гарик вздохнул и встал. Агар развернулся на пороге и вернулся к тайнику за бутылью самогона. Вздохнул над стремительно оскудевающими запасами на чёрный день, но всё-таки взял и вторую.       — А я тебе зачем? — спросил Гарик.       — Для моральной поддержки, — заявил Агар. — Ну и давно пора научить тебя пить.       Пробуждение было отвратительным. Гарик даже всерьёз обдумывал мысль, что он всё-таки умер, а теперь какой-то сраный некромант проводит над ним свои ритуалы. Но у зомби и скелетов ведь голова болеть не может?..       — Вашмудрейшества, — кто-то тряс его за плечо и басил в самое ухо. — Я, конечно, извиняюсь, вашмудрейшества, но там вас слуга его величества спрашивает. Говорит, вы уже два часа как на совете быть должны…       — Блядь, — сказал кто-то из-под Гарика голосом, похожим на голос Агара. Отдалённо похожим. — Вот же блядь.       — Я вам тут чаёк заварил, вашмудрейшества, — гнул своё приставучий бас. — Генерала этот чаёк, бывалоча, из мёртвых поднимал, когда после победы-то переусердствует… Вы пейте, пейте. И, я извиняюсь, может, расскажете, чего вам от меня надо-то было? Хорошо, конечно, посидели вчера, но очень уж неожиданно.       Агар заворочался, стряхнул с себя труп — ну, почти труп, хотя лучше бы уж совсем — Гарика и потянулся за чаем.       Гарик как никогда ясно понял, что он больше не выдержит игры в намёки и осторожные расспросы.       — А мы как раз про Корлагона хотели узнать, — пробормотал он, собрав все оставшиеся силы. — Мы тут сомбу… сомну… короче, выясняем, не лунатик ли он. Не ходит ли во сне.       — Только это тайна, — быстро вмешался Агар. — Если и впрямь Корлагон лунатик — ему нельзя об этом знать. А нам — вот просто пиздец как необходимо.       — И всё? — удивился денщик. — Ну так бы и спросили. Мужики вы, конечно, ничего, нормально посидели, но собутыльники, извините уж, вашмудрейшества, из вас — так себе. Мудрейшество Гарик вообще с первого стакана упал… А генерал-то не лунатик, и не думайте. Я при нём не один год, всю войну денщиком прошёл. Никогда такого не было. Разве что отлить ходил, но это он точно не во сне.       — Обидно, блядь, — вздохнул Гарик. Он добрался наконец до хвалёного чая, и жить стремительно становилось легче.       Агар, перехватив удивлённый взгляд денщика, быстро исправился.       — Мудрейшество Гарик хотел сказать, что мы очень рады за генерала, — буркнул он. — И ещё это мудрейшество пить не умеет, а туда же…       Гарик, тихо ворча на весь мир, с трудом поднялся.       — Лучше подумай, мудрейшество Агар, куда нас сейчас Мастер пошлёт, — злорадно сказал он. — И как ты из Кригспайра будешь решать свой обожаемый «Вопрос К», если Мастер совсем не в духе.       Арчибальд, однако, пребывал в на редкость благодушном настроении, зато Корлагон сидел темнее тучи. Впрочем, шахматная доска между ними многое объясняла — генерал, как обычно, проигрывал.       Только ли это было причиной Корлагоновой мрачности, Гарик решил обдумать позднее.       — Я всё пытаюсь понять, — когда Арчибальд начинал говорить ласково, любое нормальное существо впадало в панику и мечтало исчезнуть. Агар и Гарик, видимо, за порог нормальности шагнули давно, потому что только переминались с ноги на ногу и виновато сопели. — Я пытаюсь понять, драгоценные мои гении, кто из вас хуже влияет на другого?       Гарику пришлось три раза напомнить себе, что вообще-то он Агара вроде как любит… иначе бы точно заорал во всю глотку — «это всё он!». Агара, судя по болезненно искривившемуся лицу, грызли точно такие же сомнения.       — В личей. Обоих, — подал голос Корлагон, не сводя взгляда с доски.       Арчибальд задумался.       — Только если выиграешь, — пообещал он.       Корлагон заметно оживился.       — Эту партию или вообще когда-нибудь? — быстро уточнил он.       — Эту, — вздохнул Арчибальд. — Согласись, что они забавные.       Корлагон проворчал что-то в том духе, что минотавры, мол, тоже забавные, но никто ж не разрешает им бродить по замку без присмотра. Арчибальд его проигнорировал и пристально посмотрел на Агара.       — И чем вы были так заняты? — всё ещё слишком ласково для того, чтобы Гарик смог дышать свободно, поинтересовался он.       — И… исследованиями, — буркнул Агар. — В новой области.       Арчибальд нахмурился.       — В гуманитарных науках, — осенило Гарика. — Социально-психологические эксперименты…       — Может, всё-таки в личей?.. — предложил Корлагон.       — Сперва выиграй, — отмахнулся Арчибальд.       — А у меня вообще есть шанс? — судя по лицу генерала, он за призрачную возможность выиграть душу продать был готов.       — Нет, — признался Арчибальд. — Но было бы жестоко лишать тебя надежды. А вы, гуманитарии, — Гарик инстинктивно попытался спрятаться за Агаром. Учитывая, что Агар пытался спрятаться за ним, вышло так себе. — Идите проспитесь. И я бы очень хотел потом узнать результаты ваших экспериментов. Социально-психологических.