lover;

— Долго еще молчать будешь? — в который раз вопрошает Чонгук, отодвигая от Чимина пустой бокал и пододвигая ему ближе темный шоколад. — Я не молчу, а думаю, — бубнит подвыпивший Пак, поднимая заплаканные глаза на альфу. — Почему твой брат такой козел? — Наверное, это у нас в крови, — усмехается Гук, пряча полупустую бутылку виски в стол и откидываясь на спинку кресла. — Правильно, ты тоже козел, — кивает Чимин, облизывая губы и скользя взглядом по крепкому телу Чона, замечая каждую мышцу под обтягивающей рубашкой. — Ты сейчас о том самом? — игриво изгибает бровь Гук, расстегивая верхние пуговицы рубашки. — Юнги до сих пор не знает, так ведь? — Теперь похуй, — шумно сглатывает Чим. — Мм, так заводит, когда ты ругаешься, — ухмыляется альфа, расстегивая запонки и немного отодвигаясь от стола, позволяя Чимину опустить взгляд ниже. — Иди ко мне, малыш. Пак смотрит на приглашающего к себе на колени Чонгука и тихо вздыхает, поднимаясь со своего кресла и неуверенно ступая к младшему. Чон действительно тот еще козел, но ему никогда не переплюнуть своего брата. Да и Чим начал относиться к Гуку иначе только после того, как переспал с ним: младший не только прикрыл перед Юнги, но и сдержал все в тайне до сих пор, хотя давно бы мог рассказать и напакостить не только омеге, но и своему ненавистному братцу. — Это конец, понимаешь? — тихо хлюпает носом Чим, усаживаясь на чужие бедра и обвивая талию руками. Голова аккуратно укладывается на крепкое плечо, а с губ срывается судорожный вздох, потому что Чон крепко обнимает в ответ и зарывается носом в короткие волосы, вдыхая приятный аромат омеги. — Вы не в первый раз ссоритесь, так что не усложняй, — выдыхает Чонгук, медленно ведя большими теплыми ладонями по бедрам омеги, забираясь под легкую футболку и оставляя влажный поцелуй у ключиц. — Сейчас ты пьян и тебе надо расслабиться. — Как же ты чертовски хорошо понимаешь меня, — прикрывает глаза Пак, буквально плавясь в руках младшего. Его уж давно никто не касался так страстно, с таким желанием и восхищением. Если раньше Чим думал, что с Юнги он занимается любовью, то сейчас омега четко осознает, что у них был просто животный трах, удовлетворение своих потребностей, своей нужды. По-настоящему чувственный секс, который можно назвать любовью, случился всего раз, который так и остался в памяти. По сравнению с Юнги, Чонгук не трахает — он доставляет удовольствие и позволяет физически расслабиться, почувствовать весь кайф процесса и ощутить себя желанным. Чонгук целует влажно и требовательно, прижимает вплотную и касается везде. Одежда летит в сторону, документы оказываются сброшены на пол, а стул с тихим шорохом отодвигается подальше, когда Гук подхватывает Чимина и усаживает на край деревянной поверхности, размещаясь между раздвинутых ног омеги. После течки прошло около недели, и сладостный, чуть усиленный аромат омеги все еще кружит голову, отчего Чонгуку становится не только трудно дышать, но и контролировать себя. Это неправильно. Это двойное предательство. Но ни Чимина, ни Чонгука это не беспокоит. Особенно, когда Гук касается губами чувствительной шеи и толкается одним движением на всю длину, заполняя собой полностью. С пухлых губ срываются стоны и тяжелые вздохи, пока Чон медленно растягивает удовольствие, позволяя ощутить все до мелочей, и двигается запредельно осторожно, размашистыми толчками вторгаясь в податливое тело. Чимин нежный, его нужно любить. Он отдается полностью, без остатка, поэтому его надо наполнять новыми эмоциями и прекрасными воспоминаниями. Но рядом с Юнги он чахнет, перегорает и самоуничтожает себя. Чонгук в сокровенные моменты их близости, когда его тонкие губы сминают нежные губы омеги, старается не думать о брате, о его чувствах и мыслях. Он хочет чувствовать жар тела Пака и утопать в ощущениях, слушая ласкающие слух стоны и крики. Чон наполняет Чимина красками, дает ему глоток воздуха. Но пока никто из них не понимает, почему им стало это так необходимо. — Прости, — шумно выдыхает Гук, пачкая семенем дрожащее бедро Чимина и прижимая его к себе вплотную, ощущая вязкую жидкость на собственных пальцах. Фееричное и сумасшедшее удовольствие вновь вскружило голову обоим, но это определенно то, что они повторили еще бы не раз. — У тебя должны быть салфетки, — переведя дыхание, бормочет омега, тут же открывая ящик стола и находя необходимое. Бережные касания коротких пальцев и легкие взмахи тонких запястий завораживают взгляд, заставляя Чонгука замереть ровно до тех пор, пока Чимин не прекратит вытирать себя и чужие руки. — Ты изменил ему уже второй раз, — с издевкой подмечает Чон, натягивая брюки обратно и помогая Чимину. — Первый раз не считался изменой, поскольку это было сделано в ответ на его предательство, — морщится Чим, сползая со стола и поднимая свой свитер с пола. — А коллега, признавшийся ему… Это не тот самый Тэхен, с которым он как раз изменил тебе? — вопросительно изгибает бровь альфа, усаживаясь в свое кресло и наблюдая за одевающимся парнем. — Я бы не стал так психовать, если бы это был любой другой человек. Но этот парень… — поджимает губы Чим, шумно выдохнув. — Я не могу стерпеть подобное. Мало того, что они трахались… — Не думаешь, что ваши отношения зашли в тупик еще при первой измене? — цепляет за больное Чон, заглядывая в увеличившиеся в размерах глаза Пака. — Для тебя это был переломный момент, помнишь? Ты даже изменил в ответ. Твои чувства умерли еще в то мгновение, когда ты впервые застонал подо мной. Зачем же ты так цеплялся за эти отношения, если все рухнуло? — Не знаю. Я верил в то, что все еще люблю его, что могу создать с ним семью, — бормочет разбитый в крах Пак, присаживаясь на свое место и низко опуская голову, тише добавив. — Несмотря на все то, что было год назад… Я правда люблю его. До боли в сердце, до спертого дыхания. Не знаю, можно ли так говорить после той нашей пьяной ночи и его развлечений с этим Тэхеном… Но наши отношения — самое ценное и дорогое, что у меня только есть. — Ты просто не можешь оглянуться вокруг. Тебе давно пора найти нового парня, который по-настоящему полюбит тебя. Мой брат не способен на такие высокие чувства. Я тебя предупреждал об этом еще при нашем первом знакомстве, — усмехается Чонгук, застегивая дорогие запонки и поправляя потрепанные Чимином волосы. — Что ты предлагаешь мне? Убить в себе чувства к Юнги и начать встречаться с кем-то другим? — хмурится Чимин, раздражаясь от темы разговора. — Да, у меня даже есть один вариант для тебя. Ким Намджун, секретарь моего отца, — улыбается уголками губ Чон, показывая большой палец. — Вот такой парень, с ним ты точно не пропадешь. — Я бы еще понял, если бы ты предложил свою кандидатуру, но… — Чимин непонимающе смотрит на младшего, откровенно поморщившись от неприязни. — Ты же знаешь, что я не горю желанием связывать себя серьезными отношениями, — тихо смеется Чон. Отломав кусочек шоколада и перегнувшись через стол, парень запихивает в рот омеги сладость, с улыбкой щелкнув его по небольшому носу. — Тебе нужно все обдумать и принять окончательное решение. — Мне нужна квартира, — тихо шепчет Чим, заглядывая в глаза альфы. — Я съезжаю от Юнги. — Так ты… Все уже решил, — ошарашенно выдыхает Чонгук, усаживаясь на место. — Я бы не позволил тебе касаться себя, если бы надеялся на продолжение отношений с Юнги. Так что сегодня никакой измены не было, — пожимает плечами Чим, переводя взгляд и упираясь им в одну точку на стене. — Однако мне теперь негде жить… — Я решу этот вопрос, — слабо кивает Гук, тут же беря телефон в руки и открывая контакты, задумчиво хмыкнув. — Тебе где и за какую цену? — У меня пока даже денег нет, — неловко признается Чим, потупив взгляд в пол. Со стороны Чонгука слышится обреченный вздох и Пак даже поспорить готов, что младший закатил глаза. — Хорошо, поживешь пока в моем отеле за мой счет, — Чонгук откладывает телефон и берет рабочий, через несколько секунд уже договариваясь о свободном номере. Чимин виновато прячет взгляд, нервно жуя губы и перебирая взмокшими от волнения пальцами. Прятаться от бывшего у его брата — безрассудно, но Чонгук точно не выдаст его местоположения, а Мин даже не догадывается о дружбе Чонгука и Чимина, поэтому не станет искать его в этом отеле. Да и отношения у Юнги с Чоном не особо хорошие, он если и обратится к брату, то в самую последнюю очередь. — Тебя будут ждать в фойе, поживешь пока первое время, а там видно будет, — парирует Чонгук, кладя трубку и обращая свое внимание на едва сдерживающего свои эмоции омегу. — Спасибо, что помогаешь мне, — тихо шепчет Чим, осторожно взглянув на младшего. — Даже не понимаю, почему… — Я тебе, конечно, ничем не обязан, но ты самый лучший любовник в моей жизни. Этого достаточно, чтобы я уже обожествлял тебя, — смеется Чонгук, подмигнув смутившемуся парню. — Шучу я, просто нравишься ты мне, не могу ничего поделать со своей привязанностью к твоей улыбке. Так что сделаю все ради того, чтобы ты улыбался чаще. — Еще раз спасибо, — искренне благодарит Чим, наконец чувствуя момент облегчения. — Мы пойдем обедать или ты так и будешь здесь сидеть? — А, да, конечно, — подрывается Чон, хватая ключи от машины и пиджак. — Прошу на выход. Мягко улыбнувшись, альфа указывает на дверь и выходит из кабинета после Пака. Целый год он несет на своих плечах груз ответственности за их первый раз, когда ему случайно попался пьяный и зареванный Чимин. Тогда, поддавшись своему желанию помочь омеге брата, он и подумать не мог, что переспит с ним. Это была полностью его вина, и теперь он искупает ее, как может, ни в чем не отказывая такому наивному Чимину. Этот парень заслуживает большего, но явно не Чонгука или Юнги.