Вне закона

Госпоже Ки коза тоже вполне понравилась. Водная потрепала животинку за покрытые мягкой шерстью ушки, пошептала ей что-то в нос и угостила половинкой яблока. Иво наблюдал за процессом общения из угла, где перебирал инструмент, хмурился — от мужчины не укрылось озабоченное выражение лица матери возлюбленного. Ну, почему не получается считывать мысли? Щелчок, и перед внутренним взором Избранного появилась картинка, нечеткая и колеблющаяся: светловолосый красивый воин-маг средних лет, судя по одежде, не бедняк, с мечом на поясе, несет у груди крохотного белокурого ребенка, вокруг него падает хлопьями белый-белый снег… Мигнула и пропала. Так вот о ком столь напряженно думает Волчица! О муже! В следующее мгновение вся фигура Водной поплыла, окутываясь голубоватым маревом, с двумя более яркими сгустками, у головы и внизу живота, а на плечи мягко легли теплые, пахнущие козьим молоком и свежей травой ладони, слегка сжали сквозь рубашку мышцы. — Верно, мама в тягости, — когда и как подкрался Ал? Иво не слышал ни шороха и чуть не заорал от неожиданности. — Срок совсем маленький. Отец обрадуется, он давно мечтал о дочке. Иво шумно выпустил воздух сквозь сжатые зубы и уронил уже поднятую оттолкнуть возможную опастность руку. А потом толчком сообразил, что именно только что с ним произошло, и весь покрылся морозными пупырышками. Ал прильнул со спины и тихо проговорил, прямо в ухо: — Это Богиня, не пугайся. Ты наконец начинаешь ВИДЕТЬ. Госпожа Ки оторвалась от козы и выпрямилась. — Вы не меня обсуждаете случайно? — спросила она с улыбкой. Ал засиял матери глазищами из-за плеча любимого. — Тебя. Еще — Богиню, немножко. Ма-а-ам, — юноша тянул гласные, — я тут с тобой посоветоваться хотел… Ты же знаешь, у нас продукты заканчиваются… Муки осталось на пять раз хлеб испечь, круп — на восьмицу… А купить ничего нельзя, рынки разворованы наглухо… Может, вместе чего придумаем? Водная покачала косой-короной и вздохнула, посерьезнела. — Боюсь, придется бросать дом и уходить в пригороды, — женщина вновь хмурила брови; ее лоб прорезала тонкая вертикальная морщинка. — Нас слишком много, здесь не прокормимся. Хотя… Если попробовать открыть портал в чей-нибудь погребок, в императорскую кухню, например… Во дворце запасов хватает… Я, ты и Иво… Офицер оборвала себя на середине фразы и встрепенулась навстречу входящему в сарай мужчине. — Нохат! — вскрикнула она. — Ты пришел! Водный маг, отец Ала, подхватил жену и поцеловал при всех, не стесняясь. Поставил обратно и лишь тогда удостоил вниманием и других присутствующих. — Вот, значит, как, — воин застыл лицом и в упор уставился на замершего позади Иво сына, пристально и очень мрачно. — Теперь Жрец Жизни. А куда ты Пантеру девал, шалава? Пантера вроде помоложе был и поприглядней. Ал передернулся, впыхивая маковым цветом, и гордо выдвинул подбородок. — Отец, не надо, — голос юноши прозвучал твердо. — Ты ничего не знаешь пока. Пожалуйста, не смей судить ни меня, ни моего мужчину. Сначала выслушай. Нохат фыркнул, стряхивая пальчики жены с локтя, шагнул вперед, и Иво и он буквально сшиблись бешеными горящими зрачками. — Значит, моего сына валяешь, извращенец? — маг Воды почти шипел, сжимал немаленькие кулаки. — А сам-то зад ему даешь? Нет поди? Ударить воин не успел — Ал повис на левой руке, госпожа Ки на правой. Едва успевших сцепиться мужчин растащить было не просто: упирались, орали друг на друга матюгами. Ал аккуратно отпихнул лезущую мать подальше — берег не рожденное дитя. Вклинился, одними губами быстро-быстро бормоча заклинание, и дерущихся разделило невидимой упругой стеной, чуть ли не расшвыряло к стенам. Нет, не чуть — Нохата-таки шмякнуло. Водный охнул, из его груди выколотило воздух. Метнулся обратно, спружинил от барьера, споткнулся о неровность дощатого пола и неизящно сел на пятую точку. — У-у! — взрыкнул он с чувством. — Это как?! Ал стоял в каком-то шаге со вскинутыми ладонями, продолжая держать защиту, и ответил звенящим в напряжении голосом: — Кверху каком, отец. Я, кажется, просил — сначала выслушай! Уступать позиций мальчишка не собирался, гневно сверкал потемневшими, словно небо перед грозой, очами. Вот-вот молнии замечет! Нохат поморгал на сына снизу, побучил, чего-то сообразил и остался сидеть. В бой воину больше не улыбалось. — Ладно, уговорил, — побежденный маг откровенно злился, но решил сдерживаться. Обведя сарай и заинтересованно склонившую рога козу мутноватым взором, мужчина поинтересовался, уже значительно спокойней. — Прямо здесь и станем беседовать, или все же в дом пригласите? Ответом была с готовностью протянутая Алом рука. Щит исчез.

***

— Вот оно как, — прибитый вывалившимся на макушку пыльным мешком чудовищных новостей Нохат задумчиво крутил между ладоней полупустую кружку. — Не ожидал я от Пантеры… Не ожидал… Нет, — мужчина прихлебнул вина и скривил уголок рта — кисло, мол, — просто поверить не могу… Тэм же хороший офицер был, дисциплину в отряде держал железную! Женатый, из семьи жрецов, ребенок маленький. Не понимаю, не заметил гниль… Ал сидел напротив, следил за дерганиями отца сквозь полуопущенные ресницы, подкидывал на ладони символ ушедшего в небытие беспечного детства — браслет с топазиками. Камешки искрились в льющихся из распахнутого настежь окна солнечных лучах, рассыпали золотистые блики. Более на кухне никого не было — Избранный решительно, не слушая возражений, выставил посторонних, даже мать, и захлопнул дверь, закрыл на засов. — И может, и случилось, — юноша смотрел холоднее некуда, к своему вину не прикоснулся до сих пор. — Отправил на кол, глазом не моргнув, и сам, ревнивая сволочь, попался. Единственное — не имею понятия, казнили ли его, в конце концов — сначала меня прятали, потом я болел, потом чернь восстала. Но слухов, вроде, по городу не гуляло… -А Иво, выходит, тебя спас? — маг Воды размазал пальцем по столешнице пролитую винную лужицу. Ал кивнул с достоинством, подтверждая: — Дважды, отец, и не щадя живота своего. — О том, что в процессе спасения чуть не умер по халатности любимого, он благоразумно промолчал. Уже не мальчик — воин, пусть совсем еще юный и не тренирован телом, но — окрепший духом, в мощном ореоле Силы. Такие вот огненноокие, кипящие, вполне способны вести за собой толпы. Сама Богиня смотрела из его зрачков — строго и пристально, ждала. — Ты зря привадил Пантеру к нашему дому, — голос Воплощения прозвучал в тишине кухни глухо. — Человек он оказался жестокий и мстительный. Да и не любил меня совсем, просто наслаждался, нагибая по желаниям свеженького красивого аристократика. Откровенность сына покоробила гордого Водного, но мужчина вновь сдержал хлещущие через край эмоции. — Знаешь, — выговорил маг с явным трудом после непродолжительного молчания, преодолевая спазм в горле. -Это я виноват, что ты такой порченый уродился. Всегда хотел дочку. Ал коротко зыркнул и отодвинулся от стола. — Я не порченый, — юноша хищно оскалил белые ровные зубы, протестуя против мерзкого и несправедливого слова. — Ты заблуждаешься, отец. Я — Богиня. А Богиня имеет право. Не тебе и не императору отныне судить о моих поступках.Так вот, — он не менее порывисто придвинулся обратно, замерцал из глубины расширившихся зрачков загадочной зеленью, — заявляю как Богиня, ее нетленной и вернувшейся памятью — раньше, всего триста лет назад, подобное считалось абсолютно нормальным и обществом не преследовалось. Посмотри на меня! — он повысил голос, бросил приказ властно, резко. — В чем именно моя ненормальность?! В том, что предпочитаю мужчин?! У меня не две головы, из ноздрей не валит дым, и рук и ног обычное, положенное природой людям количество! И мое пристрастие к собственному полу, — юноша уже кричал, но не замечал, что улетает в истерику, — никому не мешает и никому не вредит! Я не убиваю, не краду, и не насилую, со мной ложатся добровольно и без принуждения! Такие же порченные, как я! В запертую дверь забарабанили из коридора, и Избранный вынырнул. Смутившись и покраснев, юноша кротко взглянул на пятящегося к стене отца; бушующий вокруг него магический ураган прекратил бешеное вращение, осыпался на пол разноцветными искрами. — Прости, папочка, я вел себя недостойно перед тобой, — вымолвил он, падая на покинутый было табурет. — Но и ты попытайся меня понять. Я не несу никому зла, просто хочу любить по велению сердца. Следующим движением Ал подхватил со столешницы кружку и осушил до дна несколькими судорожными глотками. — Я устал, отец, — шепот бедного, выжатого гневной вспышкой, был едва слышен. -Ты даже в кошмарном сне не представишь, до чего. Устал бояться смерти и бегать от врагов. И более не стану — ни бояться, ни бегать. — Он вскинул влажные, готовые заплакать глазищи и кулак с зажатым в него браслетом одновременно. — Пускай убийцы теперь от меня побегают. Пришло иное время, без колов, свободное. Я, Богиня, сказал. Моей волей. Не обсуждается. Сила Избранного взвихрилась и закружилась по-новой, переливаясь роскошью огней. Нохат смотрел, забыв вернуть на место отпавшую челюсть. Да, когда-то мужчине приходилось читать в умных книжках о Богинях в действии. Но представлять, читая, и видеть на расстоянии вытянутой руки — отнюдь не одно и то же. Ал в образе Богини, вчерашний студиозус и мальчишка, столько раз шлёпанный и руганый за мелкие и не мелкие шалости, впечатлял и поражал. Перед ним тянуло опуститься на колени в молитве. В дверь долбали уже не переставая, требовали немедленно открыть. Воплощение предотвратил напрасную порчу имущества — поднялся на подгибающиеся от накатившей слабости ноги и отпер. Посчитал разговор оконченным.

***

Четверо — госпожа Ки, Миор, Иво и Мия сидели на полу в гостиной, взявшись за руки, образовав замкнутое кольцо. Водная вполголоса нараспев выговаривала витиеватые цепочки формул, остальные подтягивали нестройным хором — слов толком не знали. При магах маялись Лайм и Гирон — они готовились к переносу тяжестей. Нохат участвовать в операции отказался, заявил — законопослушен и не хочет неприятностей на пустом месте, а на резонный вопрос, что собирается жрать, пожал плечами и уплёлся во двор, к возящемуся с детьми в компании Суата Алу. Удерживать мужчину не стали, решили вразумить попозже. Итак, госпожа Ки вела. Опытной пограничнице в прошлом не раз и не два приходилось открывать с самыми разными целями хитрые порталы, и вопрос наказуемости кражи ее не волновал — когда людей полон дом, людей требуется кормить. Тем более, детей. А кормить было нечем. Значит… Значит, должен поделиться тот, у кого припасов вдосталь. Например, император с семьей — его запасы от погромов не пострадали. Несправедливость, с точки зрения Волчицы! Задача Водной предстояла сложная — пробраться сквозь установленную вокруг дворца защиту и замаскировать вторжение под естественный фон здания. Задумай женщина проникнуть непосредственно в покои императора, вряд ли бы ей это удалось, но кухни охранялись куда менее тщательно, и имелся шанс преуспеть. Довольно долго не происходило ничего, потом, послушный воле магов, большой кусок стены гостиной замерцал, поколебался, пошел волнами и вдруг исчез, являя проход в затемненное, уставленное коробами и мешками подвальное помещение. На мешках красовались трафаретные надписи черной краской, облегчающие распознавание содержимого, по мнению госпожи Ки совершенно излишние, ибо сообщали одно и то же — пшено. Коробы были «безымянные», в них могло находиться что угодно, от сапог и шелковых лент до мыла в ассортименте. Потянув воздух изящными ноздрями, Волчица уловила легкий запах плесени и перебивающий его крепкий, аппетитный, правильный — копченого пряного мяса с чесноком. — Лайм, Гиро, — окликнула она уже подобравшихся с удивленно распахнувшимися глазами мужчину и парня. — Вперед! Слаженный двойной кивок, и Гирон, пугаясь, пыхтя и потея, юркнул сквозь отверстие портала. Парень торопился, понимая — заклинание друзья удержат лишь непродолжительное время. Схватил ближайший мешок, придвинул Лайму, чтобы тот закинул в гостиную, за ним еще два. Сунулся под крышки несколько коробов в углах, пофыркал, уцепил самый дальний, оторвал от пола и ловким толчком отправил вслед за утыренной крупой. Последней конопатый сорвал с крюка под потолком связку перетянутых сеткой из суровой нитки колбас, взрыкнул довольным хищником и очень шустро метнулся с добычей обратно, едва не уронив не успевшего убраться с дороги Лайма. Хлопок, холодное дуновение, и портал исчез за его спиной, а маги разомкнули круг Силы, разулыбались в ответ. — Что в коробе? — госпожа Ки продолжала сидеть, смотрела с интересом. — Сушеные грибы, — бывший каратель гордо подбоченился, покачивая перед собой на пальце колбасное богатство. — Пригодятся при нашей бескормице, я кашу на них вкусную варить умею. Парниша косил в сторону поднявшейся и отряхивающей юбку Мии — Огненная старательно изображала слепую. Зря старалась, глупышка — все присутствующие в гостиной прекрасно знали, что она и конопатый утречком ворковали за сараем, там, где заросли густых лопухов, и вроде даже малость целовались. Не одобрявший выбора дочери Иво вскочил, набычился на карателя и ногой подтолкнул к нему один из мешков. — Бери, и поперли на кухню, — буркнул мужчина, гневно зыркая исподлобья. Гирон, не споря, взвалил мешок на широкое плечо — злить будущего тестя парень не хотел, пытался задобрить при любой возможности, и взглядом велел Мие оставаться, где стояла. Девушка подчинилась с неохотой. Взъерошилась и тоже зазыркала, сразу став очень похожей на отца. Когда жрец и каратель исчезли в коридоре, Миор помог госпоже Ки встать и усадил в кресло: Водная потратила слишком много сил и откровенно пошатывалась, и подал женщине кружку заранее приготовленного холодного укрепляющего чая. Пока офицер пила, маг вместе с Лаймом отнесли добытые продукты в кладовую, и вернулся только Миор. — Вам надо лечь, — просто предложил он прикрывшей в изнеможении веки Волчице. — Немного вздремнуть, — Водная протестующе встрепенулась, и парень добавил с лукавинкой, — а не ляжете, позову Ала. То-то он обрадуется, что маме худо, начнет вокруг суетиться, кудахтать… Впечатлённая угрозой офицер хмыкнула и подчинилась, позволила накинуть на себя плед. — Шантажист, — промолвила она, с зевком, впрочем, шутливо, смыкая ресницы. — Я тебе припомню. Миор заботливо подоткнул женщине под ступни край одеяла, задернул шторы и вышел, беззвучно прикрыв дверь. Вскоре славно потрудившаяся на благо близких Водная уснула, и доносящиеся с улицы крики играющих детей ей не мешали.

***

Мужчины столкнулись нос к носу гораздо позже, когда стемнело, во дворе у отхожего места — Иво выходил, Нохат собирался уединиться. Узрев жреца, Водный споткнулся, но удержал равновесие и посторонился, пропуская. Они разминулись, не сказав друг другу ни слова, Хранитель изучал родителя возлюбленного, Водный кипел нерастраченным гневом. Отметившись, Нохат выбрался из закутка, оправляя одежду и морщась от запаха, и встал как вкопанный — жрец ждал, небрежно подперев плечом о стену сарая, перегораживал ведущую к дому тропку. — Мне показалось, или вам есть, что мне сказать? — он смотрел спокойно и чуть напряженно. — Имеете какие-то претензии? Давайте прямо сейчас, не хочу устраивать разборок при Але, малыш расстроится. Нохат дернулся на слово «малыш», закривил красиво очерченный породистый рот, беззвучно произнося бранные поносящие слова. Иво остановил готового наброситься с кулаками мага поднятием ладоней, вокруг мужчины медленно закрутилась уже знакомая Водному искрящаяся многоцветная воронка. — Поосторожней с желаниями, — призвавший Богиню не улыбался. — Вас могут услышать, и вряд ли именно вам это понравится. Или совсем не дорожите задней девственностью? Нохат отшатнулся, не понимая. — Вы только что про себя сказали — да чтоб меня жеребец трахнул в жопу, — Хранитель хищно ухмыльнулся, и Водный, побелев, попятился ещё дальше, — жеребца, увы, тут нет, но и у меня достоинство не маленькое. Конечно, не конское… Нохат улепётывал очень быстро — только каблуки сапог мелькали, оглядывался на бегу. Ржать ему в спину Иво не стал, хмурился. Алу о происшествии он докладывать не собирался, если сам не полезет с расспросами. Зачем огорчать понапрасну, у мальчика и без истерящего папаши неприятностей по горлышко. Погрустив, Избранный отряхнул с рукава налипшие от стены кусочки древесной коры и, угрюмо шевеля бровями, зашагал к дому. Ал маячил на крыльце бледной тенью, метнулся навстречу, прижался. Иво нежно обнял возлюбленного и, охваченный внезапным порывом, поцеловал в губы. Ал ответил с небольшой заминкой, растерянно. «Ив? — в этот раз его мысле-голос прозвучал вполне живо, полный тревоги и страха, взволнованно дрожал. — Ты что-то с отцом не поделил? Поссорились опять»? Не прерывая поцелуя, Хранитель подхватил трепещущего избранника сердца в охапку и потащил прямиком в спальню: успокаивать наиболее простым и действенным способом — жаркой любовью. Ал не возражал. Крепко обвивал за шею, постанывая в предвкушении. Нетерпеливо скреб обкусанными ногтями затылок жреца.