Вне закона

Отделившийся от кучки столичных седоватый маг по имени Эвол приблизился к грызущему кулак Алу, ступая мягко, словно большущий кот, и плавно опустился перед Богиней на одно колено. — Подвластная мне стихия воздуха у ваших ног, Великая, — мурлыкнул. — Повелевайте. Ал заморгал на мужчину — тому было уже лет эдак пятьдесят: — Прямо немедленно? Хорошо. Повелеваю — встаньте и не пачкайтесь. Эвол тепло улыбнулся юноше и подчинился — встал, весьма шустро для своего возраста. Взмахнул рукой, очищая с портков налипший сор, и выпрямился. — Покажите нам всем что-то из арсенала Богинь, — попросил с ласкающей слух интонацией — точно, кот. — А то тут некоторые не верят в пришествие Богини. Ал поморщился — смущался магичить на публику, и в нерешительности обернулся на мать. — Мне нужен какой-то предмет, — вздохнул, — для демонстрации. Палку например… Госпожа Ки молча потянула с плеч шаль. С подобным Алу раньше работать не доводилось, ведь шаль — не предмет, на самом-то деле, и состоит из множества отдельных крохотных предметов — связанных в единое рыхлое полотно шерстинок, и юноша принялся лихорадочно рыться в памяти в поисках подходящего случаю заклинания, дополнением к основному преображающему. Требовалось такое, которое само будет передаваться от шерстинки к шерстинке. Заклинание не находилось, хоть убей — никто из учителей ранее не учил подобному. Облившись холодным потом, Ал беззвучно воззвал к Богине, умоляя ее о помощи, не услышал ни намека на ответ и решился на отсебятину. Прицепил хвостиком к оборотному земляному заклинание, известное у магов под названием «прилипала» и кинул получившийся гибрид на шаль. Та красивой круговой волной рассыпалась в руках матери на мелкие песчинки. — Еще предмет, — потребовал окрыленный успехом юноша, едва не подскочив от радости на месте — получилось, и нисколечко не жалея о погубленной шали, ибо достать новую — не проблема. Эвол сдернул с шеи камень-топаз, протянул с поклоном. Ал сосредоточенно сжал его в кулаке. Превратил прикрепленный к камню порваный кожаный шнурок в двух шипящих, разевающих крохотные пасти пестрых ядовитых змеек буго. Змеек небрежно кинул в отшатнувшегося в испуге мага, сразу же испепелил обеих огнем, чтобы никого ненароком не покусали, а из камня создал сверкающую стальную спицу. — Проверьте на остроту и твердость, — попросил округлившего глаза Эвола. Эвол взял спицу, покрутил и так, и эдак, осторожно потрогал заостренный конец пальцем, — укололся до крови, — и хотел вернуть юноше, но не успел — сталь потекла между пальцами каплями воды. Капли Ал размел коротким порывом ветра в веер брызг, на миг создавший яркую радугу, и уронил руки вдоль тела. Набычился: — Хватит? Или людей в соляные столбы попревращать? Впечатленный Эвон замотал головой — не надо, и вздохнул — вроде, жалел об утраченном амулете. И на Ала внезапно будто снизошло озарение. Пощелкав в воздухе пальцами, юноша, поднапрягшись, созвал в горсть разлетевшуюся воду, покатал на ладони и со смешком вернул магу топазом, правда, без ремешка. — Все, — буркнул. — Вы видели вполне достаточно. Богиня свободна, может испить чайку? Кружка с чаем уже направлялась к Алу из распахнутого окна кухни — скользила по воздуху, нагреваясь без огня. В кружке, размешивая добавленный в чай мед, болталась с позвякиванием серебряная ложечка. Юноша аккуратно, чтобы не обжечься, взял эту кружку за ручку, вынул из нее ложечку и протянул госпоже Ки. — Тебе, мам. Спасибо за подаренную восемнадцать лет назад жизнь.

***

Лопоухий, забавно шевеля бровками, погладил подушечками пальцев подарок горшечника — кружку, восхищенно поцокал языком и вознамерился покинуть Иво до утра. — Мне кажется, Хранитель, — задумчиво вымолвил послушник перед тем, как исчезнуть, — Богиня в вас очень сильна. Намного сильнее, чем в других жрецах, которых я знаю. В столице жрецы все такие же, как вы? Иво ужасно не хотелось разочаровывать мальчишку, но и лгать ему понапрасну не хотелось тоже. Поэтому мужчина пока предпочел промолчать. Дождался, когда за послушником закроется дверь, опустился на твердоватое ложе и задул более не нужный светильничек. Перед тем, как лечь, маг привычно помолился Богине, вспомнил — молится самому себе и внутренне огорчился, ибо не считал себя, предателя и труса, достойным молитв. Он — лишь сосуд, который решила наполнить Богиня, как вино наполнит однажды кружку с желудями на боках. «Богиня могла наполнить и сосуд попроще, вообще любой», — вдруг отчетливо прозвучал в голове у Иво ровный, лишенный эмоций голос, похожий на голос Ала. — Поразмышляй об этом». Голос тут же исчез, а Иво застыл с подушкой в руках. Продолжал напряженно прислушиваться — не повторится ли. Не повторился, увы, мужчина ждал напрасно. — Зараза, — беззлобно обругал Хранитель бывшего любовника. — Я когда-нибудь тебя забуду, — шмякнул подушку в изголовье и наконец улегся, проклиная храмовые тощие тюфяки. Одеялом жрецу служил дорожный плащ. Мужчина уснул весьма быстро и спал на удивление крепко, без запоминающихся сновидений, будто кто-то со стороны берег его покой, отгоняя возможные кошмары. Уж не Ал ли, вторая половинка Богини?

***

План захвата императорского дворца разрабатывал, конечно, не Ал. Юношу даже на совещание не позвали, отправили после ужина спать, как маленького. — Богини не воюют, — сказали ему. — Они воцаряются уже позже, когда война закончилась. Богиня, Богиня… Поднявшись в спальню, без Иво пустую и неуютную, Ал ничком рухнул на постель и стал думать об императорском дворце. Был в нем пару раз с родителями подростком и толком ничего не запомнил, кроме окружающего дворец роскошного сада с прудами, пары длинных, ярко освещенных висящими под потолком магическими шарами красивых коридоров и высокой лестницы белоснежного мрамора с резными дубовыми перилами, устланной темным ворсистым ковром. К лестнице и потянулся сквозь пространство, мало понимая, что именно творит, но почему-то вместо лестницы увидел отгораживающую дворцовый сад от города стену, сложенную из склеенных друг с другом строительным раствором камней. Мысленно зачем-то приложил к кладке ладони, толкая от себя. Стена ощутимо кололась защитными заклятиями и юноша, поморщившись, смял досадную помеху напряжением воли. Толкнулся в кладку ладонями повторно, и часть стены вдруг с грохотом рухнула, разваливаясь на куски. Причудилось, взаправду? К образовавшемуся пролому бежали маги-стражники, что-то кричали, размахивали руками. Не обращая на них внимания, Ал в своей причудливой фантазии продолжил крушить стену. Потом юноше надоело развлечение, и он переключил внимание на парадные дворцовые двустворчатые закрытые двери. Стукнул по ним кулаком. Двери разлетелись в щепки, а в сознание задремывающего высокородного ворвался голос Иво. «Зараза, — отчетливо произнес он, — я когда-нибудь тебя забуду». Ал подскочил, и видение рассеялось дымкой. В запертую дверь определенно стучали, и встревоженный голос госпожи Ки звал: Ал, открой. «Мама не станет будить просто так. Значит, что-то срочное». Едва Ал скрипнул задвижкой, госпожа Ки ворвалась в спальню и швырнула на стену у двери некую магическую проекцию, вид откуда-то сверху, с небольшой высоты. — Твоя работа? — ткнула пальчиком. — Признавайся. Неведомая сила прямо сейчас громит императорский дворец. Ал, сонно моргая, уставился на изображение. Действительно, императорский дворец, ярко освещенный луной. Часть стены вокруг сада длиной в сотню локтей снесена и валяется на земле обломками, огромные двустворчатые двери парадного входа отсутствуют, по саду заполошено бегают человеческие фигурки, топча клумбы. — Ой, — изумился юноша и быстро спрятал нечаянно нашкодившие руки за спину. — Мам, ущипни меня. Я должен убедиться, что не сплю. «Для Богини нет пределов и границ», — не раз говорил воспитаннику Дед. Дед, кажется, оказался прав. Зря Ал не верил старику.

***

Разбудил Иво настойчивый стук в дверь. На пороге стоял одетый лишь в набедреную повязку упитаный молодой мужик, судя по бритому, татуированному листьями черепу — жрец. Мужик мял в охапке жреческий балахон и пучил темные поросячьи глазки. — Вести из столицы! — выкрикнул в лицо Иво. — Императорский дворец пал! Богиня наступает, брат! Спасайся, кто может! — дернул двойным подбородком и посеменил к следующей двери, тряся внушительным голым животом. «Чего?! — беззвучно изумился Иво спросонья, тупо пялясь в его жирную спину. — Какой дворец, какая Богиня?! Боров явно пьян!» Потом Хранитель толчком вспомнил, какая Богиня, и тихо взвыл. Срочно вернуться в столицу, в которой поСильно развлекаются хрупкий белокурый Ал сотоварищи, и выяснить, почему имперский народ должен спасаться от Богини бегством. И ученика с собой обязательно прихватить: пропадет тут дар лопоухого, завянет, едва проклюнувшись. — Рамал! — заорал Иво на весь Храм. — Рамал, ко мне! — мальчишка выскочил словно из-под пола — одетый, в отличие от раскормленного жреца, и вопросительно воззрился на зачем-то расшумевшегося с утра пораньше учителя. — Рамал, у тебя много личного имущества? — озадачил послушника Хранитель. — Сколько ни есть, собирай быстро, потом захвати с кухни какой-нибудь жратвы и сразу сюда! Попутешествовать порталом хочешь?