Современный замок Хаула

Софья решила, что единственная ее надежда — это убедить Хоула, будто она превосходная уборщица, истинное сокровище. Поэтому она спрятала легкие белые волосы под какой-то старой тряпкой, закатала рукава на тощих старых руках и обернула вокруг пояса старую скатерть из кладовки с метлами — получился передник. Думать о том, что убрать надо будет всего в четырех комнатах, а не в целом замке, было утешительно. Софья вооружилась веником и ведром и принялась за работу. — Что происходит?! — паническим хором воскликнули Майкл и Кальцифер. — Генеральная уборка, — твердо ответствовала Софья. — Это не замок, а свинарник. —Но,это не уборка!!! — удивился Кальцифер. — Хоул вас вышвырнет! — прошептал Майкл. Однако Софья их и слушать не стала. Заклубились тучи пыли. В разгар всего этого снова раздался стук. Кальцифер вспыхнул и закричал: — Портхавенская дверь! Софья вгляделась сквозь завесу пыли, которую сама же и подняла, и обнаружила, что на этот раз Майкл повернул квадратную ручку в притолоке так, чтобы вниз смотрела сторона с синей меткой. Затем он открыл дверь — она выходила на ту самую улицу, которую было видно в окно. Там стояла крошечная девочка. — Мама сказала — мне то снадобье, — выпалила она. — Пожалуйста, Ольга Федоровна. — Лекарство от астмы,да? — уточнил Майкл. — Секундочку… — Он вернулся к столу и отмерил в бумажный фунтик порошка из какого-то кувшинчика. Все это время девочка глядела на Софью с таким же любопытством, с каким Софья глядела на нее. Майкл завернул фунтик и вручил его девочке со словами: Скажи маме, пьет его три раза в день. Оно будет действовать 12 часов. Девочка забрала фунтик и протянула ему монетку. — А что, на колдуна теперь еще ведьма работает? — спросила она. — Нет, — ответил Майкл. — Ты обо мне, детка? — вмешалась Софья. — Да, малышка. Я лучшая и чистоплотнейшая ведьма во всей России. Майкл сердито захлопнул дверь. — Это же вмиг разнесут по всему Портхавену! Хоул будет очень недоволен! И он снова повернул ручку зеленой меткой вниз. Софья тихонько хихикнула. Виноватой она себя не чувствовала нисколечко. Возможно, подобных идей она нахваталась от своего веника. Ведь если все будут думать, будто она работает на Хоула, он скорее оставит ее в доме. Все было очень странно. Девушкой Софья съежилась бы от стыда за свое поведение. А старухой она обнаружила, что собственные слова и дела ни капельки ее не заботят. По мнению Софьи, это было большим облегчением. Софья разбрызгала воду из таза, чтобы улеглась пыль, из-за чего Кальцифер в панике вжался в заднюю стенку очага, поближе к трубе. -Вот,неухмеха!-Произнес Кальцифер. Потом Софья снова подмела пол. Мела она по направлению к двери, чтобы еще раз взглянуть на квадратную ручку. Четвертая сторона, которую Софья еще не видела, была помечена черным. Думая о том, куда бы она могла вести, Софья начала рьяно сметать с потолка паутину. Только она сломала швабру,запуталась в паутине и свалилась с лестницы. Майкл так и взвыл, а Кальцифер снова вжался в стену. Именно в этот момент из ванной в облаке распыленных благовоний появился Хоул. Выглядел он на диво элегантно. Даже серебряные вставки и вышивка на его костюме словно бы стали ярче. Он бросил взгляд в комнату и поспешно отступил обратно в ванную, прикрывая голову голубым с серебром рукавом. — Софья,страшная,безмозглая идиотка! Что ты творишь?????!!!! — Я ничего не умею!-Расплакалась Софья. — Прекрати немедлянно,страшная,глупая,дура! — велел Хоул.-Моя маленькая,глупая Софья!-Подумал маг. Хаул жестом пригласил Софью в свою комнату. — Устраивайтесь на ночь здесь, — сказал он Софье. — А вы где ляжете? — уточнила она. —Точно не с тобой,карга! — раздраженно ответил колдун. — Спасибо,Майклу,что попросил за меня у Хаула!-Подумала Софья. Несколько дней Софья беспощадно разгребала в замке грязь. Она была откровенно счастлива. Убеждая себя, что ищет намеки и подсказки, она вымыла окно, вычистила вонючий умывальный таз и заставила Майкла убрать все со стола и с полок, чтобы их отскоблить. Хаул после ее работ перемывал весь дом и убеждал себя,что она бесполезна и ему пора менять место Жительства. Она выгребла все из шкафов и сняла все с балок и вымыла там тоже. Потом она подвесила к балкам у очага старую простыню и заставила Кальцифера наклонить голову, чтобы вычистить трубу. Кальцифера все это просто бесило. Он разразился трескучим злобным смехом, когда Софи обнаружила, что сажа покрыла всю комнату и надо драить все заново. Вечно у Софьи так выходило. Беспощадность — это прекрасно, но нужна еще и система. Впрочем, в ее беспощадности тоже была своя система: Софья сообразила, что если мыть и убирать вообще везде, то рано или поздно наткнешься на тайный склад похищенных Хоулом девичьих душ или изжеванных сердец — в общем, чего-то такого, что помогло бы ей понять суть Кальциферова договора. Ее осенило, что внутренность трубы, находящаяся под бдительной охраной Кальцифера, — превосходный тайник. Но там не было ничего, кроме чудовищного количества золы, которую Софья сгребла в мешки и вынесла во двор. В ее списке возможных тайников двор занимал одно из первых мест. Всякий раз, когда Хоул возвращался домой, Кальцифер и Майкл принимались громогласно жаловаться ему на Софью. Однако Хоул, казалось, их не слышит. И чистоты он не замечал. И того, что в кухонном шкафчике теперь было полно печенья, варенья и иногда всякой зелени. Ибо, как и предсказывал Майкл, по Портхавену поползли слухи. Все приходили взглянуть на Софью. В Портхавене ее прозвали миссис Ведьма, а в Кингсбери — мадам Чародейка. В столице слухи тоже разнеслись. Хотя те, кто подходил к двери замка в Кингсбери, были одеты лучше, чем в Портхавене, ни те, ни другие не решались беспокоить такую важную персону с пустыми руками. Поэтому Софья всякий раз прекращала работу, чтобы покивать, поулыбаться и принять подношение или чтобы позвать Майкла, которого просили на скорую руку сладить какие-нибудь чары. Частенько подношения оказывались что надо — картинки, снизки ракушек, практичные фартуки. Фартуки Софье были нужны всегда, а ракушками и картинками она обвесила все стены в своем уголке под лестницей, в котором вскоре стало по-домашнему уютно,когда Хаул после нее все перемыл.Она взялась за стену и картина,висевшая на стене с шумом рухнула на пол. Она подскользнулась и пролила ведро с водой. Сломала дверную ручку,ухватившись за нее. Это заняло несколько дней, поскольку Хоул перед каждым выходом в свет торчал там до бесконечности. Стоило ему выйти в облаке пара и благовонных заклинаний, как в ванную врывалась Софья. — Ну-ка поглядим, что у них за договор! — ворчала она на раковину, хотя, разумеется, главной ее целью была полка с пакетами, тюбиками и горшочками. Она сняла их все до единого под предлогом выскабливания полки и большую часть дня проводила за тщательнейшей инспекцией — а вдруг все эти снадобья, надписанные «ГЛАЗА», «КОЖА» и «ВОЛОСЫ», на самом деле части девичьих тел?! Однако даже на ее придирчивый взгляд это были всего лишь кремы, порошки и краски. Если когда-то это и были девушки, думала Софья, то, должно быть, Хоул применил какое-нибудь забористое заклятье и растворил их в раковине так основательно, что теперь и не доищешься. Она от всей души надеялась, что все это не более чем притирания. -Опять за свое!-Злился парень. -Что ты ищешь,тупица? -Ты не хочешь принять душ? -Что? -Вот,отличное средство!-Хаул кинул ей какой-то пузырек с надписью "Истинное лицо". Хаул вышел и заглянул,приоткрыв дверь,когда та сидела спиной.Ее рыжие волосы украшали верх головы и одна прядка свисала по спине. -Что ты хочешь со мной сделать?-Спросила его Софья. -Ходили слухи,что ты маньяк,что насилуешь и убиваешь молодых девушек,но я рада,что я старуха!-Произнесла Софья. Хаул рассмеялся. -Не подходи ко мне!-Закричала она.Хаул закрыл глаза и наклонившись над ее ухом прошептал. -Когда -нибудь к тебе вернется Настоящий облик-Произнес он шепотом и исчез. Софи снова превратилась в старуху и начала драить ванную. Когда ванная так и засияла чистотой, Софья отдраила лестницу и площадку наверху. Затем она двинулась в крошечную комнатку Майкла. Майкл, который до этого часа относился к Софья с мрачной покорностью — словно к стихийному бедствию, — отчаянно взвыл и ринулся наверх, чтобы спасти свои сокровища. Они хранились в старой шкатулке под изъеденной жучками узенькой кроваткой. Когда Майкл выхватил шкатулку из-под носа у Софьи, она заметила голубую ленту и марципановую розочку, а под ними вроде бы пачку писем. «Так у Майкла есть подружка!» — бормотала она про себя, распахивая окно — оно тоже выходило на портхавенскую улочку — и вывешивая перину на подоконник проветриться. Вспомнив, какое несносное любопытство одолело ее в последнее время, Софья здорово удивилась, что не стала расспрашивать Майкла, кто эта девушка и как он умудряется оберегать ее от Хоула. Из комнаты Майкла Софи выгребла такую гору мусора и пыли, что Кальцифер едва не потух, пытаясь все это сжечь. — Ты меня в гроб загонишь! Ты такая же бессердечная, как Хоул! — кашлял Кальцифер. Из-за груды мусора виднелись лишь зеленая шевелюра да кусочек голубого лба. Майкл сунул свою драгоценную шкатулку в ящик стола, а ящик запер. — Ну что же Хоул нас не слушает! — сокрушался он. — Чего он так долго валандается с этой девицей? На следующий день Софья задумала разбирать завалы во дворе. Однако в Портхавене с утра зарядил дождь, он колотил в окно и капал в трубу, и Кальцифер шипел от досады. Двор тоже был в Портхавене, поэтому стоило Софье отворить дверь, и ей в лицо брызнула вода. Софья накрыла голову передником, пошарила во дворе и, не успев вымокнуть, разжилась ведром известки и большой кистью. Она принесла добычу в дом и принялась за стены. В кладовке нашлась старая стремянка, и Софья выбелила и потолок между балками,навернулась и разлила побелку побелку на полу. -Ну,ты и стихийное бедствие!-Всплеснув руками,сказал Хаул. Софья понимала, что будет скучать по всей этой ерунде, когда Хоул ее выгонит. Она все больше и больше боялась, что он это сделает. Хаул выбелил свой уголок, лестницу, площадку и комнату Майкла. — А что тут стряслось? — спросил Хоул, вернувшись домой на третий день. — Как-то посветлело. — Это Софья, — загробным голосом ответил Майкл. — Как же я не догадался, — уронил Хоул и скрылся в ванной. — Заметил!!! — Майкл повернулся к Кальциферу. — Наверно, девушка сдалась! Наутро в Портхавене все еще моросило. Софья повязала голову тряпкой, закатала рукава и препоясалась передником. Она вооружилась веником, ведром и мылом, и стоило Хоулу ступить за порог, как она ринулась убирать в комнате Хоула, словно пожилой Ангел. Соня откладывала это до последнего из страха что-нибудь найти. Она не отваживалась даже одним глазком заглянуть в обиталище чародея. И очень глупо, думала она, ковыляя вверх по лестнице. Ведь теперь уже наверняка известно, что вся сильная магия в замке — заслуга Кальцифера, черная работа достается Майклу, а Хоул разгуливает в свое удовольствие, приударяя за барышнями и эксплуатируя. Взобравшись наконец на площадку, Софья обнаружила, что Хоул стоит в дверях собственной спальни. Он небрежно прислонился к косяку и уперся рукой в другой косяк, перекрыв Софье вход. — Нет, у меня убирать не нужно, — сказал он мягче мягкого. —Я еще кладовку после тебя разгрести не могу! Софи вытаращилась на него. — Вы откуда? Я ведь только что видела, как вы уходили! — Я специально, — промурлыкал Хоул. — Все, что вы могли сделать с Майклом и беднягой Кальцифером, вы уже сделали. Напрашивается вывод, что сегодня вы намеревались обрушиться на меня. И что бы вам ни наговорил Кальцифер, я действительно чародей. Неужели вы думаете, будто я не умею колдовать? Все умозаключения Софьи пошли прахом. Она бы не призналась в этом ни за что в жизни. — Что вы чародей, это всем известно, молодой человек, — сурово ответила она. — Однако того, что ничего грязнее вашего дома я не видела! Софья заглянула в комнату из-под свисающего голубого с серебром рукава. Ковер на полу был заляпан, как птичье гнездо. Она заметила облезлые стены и полку с афонами, некоторые из которых были очень странные,а так же розовый ноутбук фирмы эпл валялся где-то в углу. Груды изжеванных сердец нигде видно не было, — судя по всему, Хоул прятал их где-нибудь под просторной кроватью с пологом. Полог давно уже стал весь бархатисто-серый от пыли, и из-за него не было видно, куда выходит окно. Хоул крутанул рукавом так, чтобы он оказался у Софьи перед лицом: — Но-но. Не суйте носа куда не следует. — Никуда я ничего не сую! — возмутилась Софья. — Эта комната… — Нет, суете, — с нажимом сказал Хоул. — Вы чудовищно любопытная, кошмарно властолюбивая и непростительно чистоплотная старая дама. Держите себя в руках. Вы отравляете жизнь всем нам. — Но это же свинарник! — возразила Софья. — Мало ли я какая! Ничего не могу поделать! — Еще как можете, — сказал Хоул. — Моя комната нравится мне как есть. Вам придется признать, что я имею полное право жить в свинарнике, если мне так хочется. А теперь спускайтесь, пожалуйста, вниз и придумайте себе другое занятие. Благодарю вас. Ненавижу ссориться. -Моя Душа...-Произнес он,когда Софья ушла. Софья осталось только удалиться, шаркая и позвякивая ведром. Она была несколько ошарашена и изрядно удивлена тем, что Хоул не вышвырнул ее из дома, застав на месте преступления. Но раз уж он ее не вышвырнул, нужно было приступать к следующему неотложному делу. Софья открыла дверь у лестницы, обнаружила, что дождик почти перестал, и сделала вылазку во двор, где начала яростно разбирать груды мокрого мусора. -неееет!-Заорал Хаул и остановил ее.Он бежал к этой куче мусора,как мог. Софи открыла дверь у лестницы, обнаружила, что дождик почти перестал, и сделала вылазку во двор, где начала яростно разбирать груды мокрого мусора. Раздался металлический дребезг, и снова появился Хоул, — слегка покачнувшись, он возник прямо посередине громадного ржавого железного листа, за который Софья как раз собиралась взяться. — И здесь тоже не надо, — произнес он нарочито кротко. — Да вы же ходячий кошмар. Оставьте гараж в покое. Я знаю, где тут что лежит, а если вы все приберете, то мне уже никогда не найти деталей для транспортных чар. Ага, подумала Софья, значит, связки похищенных душ и ящики изжеванных сердец спрятаны где-то здесь. Да как он смеет ей мешать? — Все прибирать — моя работа! — закричала она на Хоула. — Тогда придется вам поискать новый смысл жизни, — развел руками Хоул. На какой-то миг показалось, что он и сам вот-вот потеряет терпение. Его странные светлые глаза смотрели на Софи едва ли не гневно. Но он взял себя в руки и добавил: — А теперь отправляйтесь в дом, вы, сверхдеятельная старушенция, и найдите себе другую игрушку, пока я не разозлился. Ненавижу злиться. Софья сложила на груди костлявые руки. Ей вовсе не нравилось, когда на нее гневно смотрели глазами, похожими на стеклянные шарики. — Конечно, вы ненавидите злиться! — вспыхнула она. — Вы ведь не любите ничего неприятного, так? Только вам что-нибудь не по душе, вы любите, чтобы раз — и в сторонку! Вы увиливатель, вот вы кто! Хоул вымученно улыбнулся: — Что ж, теперь мы оба знаем, кто в чем небезупречен. А теперь возвращайтесь в дом. Давайте. В дом. — И он надвинулся на Софью, помахивая руками в сторону двери. Колышущийся рукав зацепился за какую-то ржавую железяку и с треском порвался. — Проклятье! — высказался Хоул, подбирая серебристо-голубые обрывки. — Вот до чего вы меня довели! — Я зашью, — предложила Софья. Хоул снова наградил ее стеклянным взглядом. — Опять вы за свое, — произнес он. — Надо же, как иным людям нравится выслуживаться! — И он медленно пропустил разорванный рукав между пальцами правой руки. Голубая с серебром ткань выходила из пальцев целехонькой. — Вот, — сказал Хоул. — Понятно? Софья попятилась в дом, чувствуя себя, словно ребенок, которого поставили в угол. Чародеям не надо работать, как всем. А Хоул ясно показал ей, что он чародей, с которым стоит считаться. — Что же он меня не выгонит? — проговорила она, обращаясь наполовину к себе, наполовину к Майклу. — Ума не приложу, — отозвался Майкл. — Думаю, это он ради Кальцифера. Просто все, кто сюда попадает, или не замечают Кальцифера, или боятся его до икоты. Продолжение следует.... Всякий раз, когда Хоул возвращался домой, Кальцифер и Майкл принимались громогласно жаловаться ему на Софью. Однако Хоул, казалось, их не слышит. И чистоты он не замечал. И того, что в кухонном шкафчике теперь было полно печенья, варенья и иногда всякой зелени. Ибо, как и предсказывал Майкл, по Портхавену поползли слухи. Все приходили взглянуть на Софью. В Портхавене ее прозвали миссис Ведьма, а в Киеве — мадам Чародейка. В столице слухи тоже разнеслись. Хотя те, кто подходил к двери замка в Киеве, были одеты лучше, чем в Портхавене, ни те, ни другие не решались беспокоить такую важную персону с пустыми руками. Поэтому Софья всякий раз прекращала работу, чтобы покивать, поулыбаться и принять подношение или чтобы позвать Майкла, которого просили на скорую руку сладить какие-нибудь чары. Частенько подношения оказывались что надо — картинки, снизки ракушек, практичные фартуки. Фартуки Софьи были нужны всегда, а ракушками и картинками она обвесила все стены в своем уголке под лестницей, в котором вскоре стало по-домашнему уютно,когда Хаул исправил оплошности Сони. Софья понимала, что будет скучать по всей этой ерунде, когда Хоул ее выгонит. Она все больше и больше боялась, что он это сделает. Затем Софья взялась за ванную. Софья оперлась на метлу и глядела, как Хоул проходит по комнате и берет гитару. Когда он взялся за засов, Софья спросила: — Если красная метка ведет в Киев, а синяя — в Портхавен, куда ведет черная? — Вот мастерица совать нос не в свое дело! — поразился Хоул. — Она ведет в мою личную тайную берлогу, а где это — вам знать не положено! — Он распахнул дверь, за которой неспешно плыли вересковые пустоши и холмы. — Хоул, а когда вы вернетесь? — с оттенком безысходности в голосе спросил Майкл. Хоул притворился, будто не слышит. — Только попробуйте убить хотя бы одного паучка, пока меня не будет! — бросил он Софье. И дверь за ним захлопнулась. Майкл со значением взглянул на Кальцифера и вздохнул. Кальцифер разразился злобным трескучим хохотом. Поскольку никто не объяснил Соне, куда уходит Хоул, она заключила, что он снова отправился охотиться на девиц, и опять взялась за работу: праведного рвения в ней только прибыло. После того, что сказал ей Хоул, о преследовании пауков не было и речи. Поэтому Софи постучала по балкам метлой, крича: «Кыш, пауки! Вон отсюда!» Пауки в ужасе так и брызнули во все стороны, и паутины на пол нападало с хороший стог. Софья их боялась и потоптавшись бросила работу и убежала из комнаты. После этого Софья пришлось еще разок подмести пол. Наконец она опустилась на колени и принялась скрести доски. — Пора бы вам уняться, — заметил Майкл, благоразумно сидевший на лестнице. Кальцифер, укрывшись в глубине очага, бурчал: — Что-то я уже жалею, что заключил с тобой сделку! Софья рьяно продолжала скрести. — Вам же самим будет лучше, если тут все будет чистое и красивое, — отвечала она. — Но сейчас-то мне плохо! — протестовал Майкл. Хоул объявился только поздно вечером. К тому времени Софья домелась и доскреблась до того, что еле волочила ноги. Она ссутулилась в кресле, чувствуя, как ноет каждая косточка. Майкл ухватил Хоула за хвостатый рукав и потащил его в ванную, и Софья услышала, как он там страстным шепотом изливает чародею наболевшее. Разобрать фразы вроде «кошмарная старушенция» и «слышать ничего не хочет!» было проще простого даже несмотря на рев Калъцифера: «Хоул, уйми, ее! Она же нас прикончит!» -Прекрати,прибавлять мне дел!-Зорал на нее Хаул. -Зато теперь вы хоть чем-то полезным занимайтесь!-Высказала ему Софья. -и то правда!-Рассмеялся чародей. Однако, когда Майкл наконец отпустил Хоула, тот задал Софья всего лишь один вопрос: — Паучков не убивали? — Конечно нет! — резко ответила Софья. Из-за ноющих костей она стала особенно раздражительна. Продолжение следует....