Современный замок Хаула

Лишь необыкновенно сильный приступ ломоты в суставах не позволил Софье отправиться в Райское наслаждение тем же вечером. Портхавенская изморось пробрала ее до костей. Она лежала в своем укромном уголке, кряхтя от боли, и тревожилась за Майю. Может быть, все не так уж плохо, рассуждала она. Надо только сообщить Майе, что тот поклонник, в чувствах к которому она не уверена, и есть не кто иной, как чародей Хоул. Это Майю отпугнет. И надо обязательно объяснить бедной девочке, что самый простой способ отделаться от Хоула — сказать ему, будто его любишь, а потом пригрозить тетушками. Проснувшись на следующее утро, Софья почувствовала, что коленки у нее по-прежнему скрипят. — А чтоб ее, эту Болотную Ведьму! — шепотом сказала она трости, собравшись уходить. Было слышно, как в ванной распевает Хоул — словно у него в жизни не бывало истерики! Софья на цыпочках направилась к двери со всей возможной для нее поспешностью. Разумеется, Хоул вышел из ванной раньше, чем Софья успела добраться до порога. Софья кисло оглядела его. Чародей был страх какой щеголеватый и полный сил и благоухал яблоневым цветом. В неярком солнечном свете, падавшем из окна, серый с алым костюм ослепительно сверкал, а вокруг волос засиял розоватый ореол. — Кажется, такой цвет волос мне к лицу, — заметил он. — Да что вы говорите? — пробурчала Софья. — И к костюму подходит, — продолжал Хоул. — Гхм, — сказала Софья. Хоул замер, положив руку на ручку над дверью. — Вас беспокоит ломота в костях? — поинтересовался он. — Или вы чем-то расстроены? — Расстроена? — переспросила Софья. — Лена-Майя? Вы же сами знаете! Как вы можете? Хоул рассмеялся. —Милая,Софья, Любви все возрасты покорны!-Сказал он и повернул ручку вниз красным. — И он полагает, будто этим все исчерпывается! — ахнула Софья, когда дверь за чародеем закрылась. Однако солнечная улыбка чародея ее смягчила. — Ну если уж его улыбки и на меня действуют, неудивительно, что Майя сама не знает, чего хочет! — буркнула Софья. — Подбрось мне полешко перед уходом, — напомнил Кальцифер. Софья заковыляла к очагу и сунула в него полено. Потом она снова направилась к выходу. Но тут с лестницы ссыпался Майкл, прихватил со стола остатки каравая и бросился к двери. — Ничего? — спросил он Софью на бегу. Голос у него был взвинченный. — Я принесу свежий. У меня сегодня очень важное дело, но к вечеру вернусь. Если капитан придет за заклинанием попутного ветра, вон оно на том конце стола, там крупно написано. — Он повернул ручку зеленым вниз и спрыгнул на ветреный склон, прижимая горбушку к животу. — Пока! — крикнул он, и замок прополз мимо, а дверь закрылась. — Вот невезуха! — высказалась Софья. — Слушай, Кальцифер, а как открыть дверь, если никого нет дома? — Да я тебе открою, — успокоил ее Кальцифер. — И Майклу тоже. Хоул открывает сам. Значит, если Софья уйдет, никому не придется ночевать на улице. Но на сей раз ее остановил сам Кальцифер. — Если ты надолго, оставь мне дров, — попросил он. — Положи так, чтобы я мог до них дотянуться. — Ты что, умеешь сам брать дрова? — поразилась Софья. Вместо ответа Кальцифер вытянул голубой язык пламени, похожий на руку и даже с зелеными отростками-пальцами на конце. Язык был совсем коротенький и не то чтобы сильный на вид. — Видала? Могу достать почти до кресла, — похвастался демон. Софья сложила перед очагом целую поленницу, чтобы Кальциферу было удобно дотянуться хотя бы до верхних дров. — И не вздумай их зажигать, пока не перенесешь за решетку, — предупредила она и снова направилась к выходу. И стоило ей дойти до двери, как кто-то постучал. Ну денек, подумала Софья. Наверное, это капитан. Она взялась за ручку, собираясь повернуть ее вниз синим. — Нет, это не Портхавен, — сказал Кальцифер. — Но я не знаю… Наверное, Майкл что-то забыл, решила Софья, открывая дверь. На нее уставилась рожа-репа. Пахнуло плесенью. На фоне просторного голубого неба виднелся драный рукав, из которого торчал тупой обрубок палки. Он мотался в воздухе, пытаясь ухватить Софи. Это была Кукла с головой репой и деревянным телом в драной розовой рубашке. Она было из палок и отрепьев, но почему-то ожила и пыталось войти. — Кальцифер! завизжала Софья. — Гони! Камни вокруг двери заскрежетали. Заснеженная пустошь метнулась назад. Рука-палка стукнула по двери, а потом царапнула стену замка и осталась позади. Кукла замотала второй рукой, словно стараясь уцепиться за кладку. Она всеми силами стремилось пролезть в замок. И тут на Софью навалились сразу все неудобства старческого возраста. Сердце у нее прыгнуло, запнулось и вдруг стало пробивать себе дорогу из груди. Было больно. Софья задрожала, колени у нее подогнулись. Она подумала, что, должно быть, умирает. Софья с трудом добралась до кресла у очага и упала в него, задыхаясь и держась за грудь. — Что с тобой? — поинтересовался Кальцифер. — Сердце. Там за дверью была кула! — пропыхтела Софья. — А какая связь между Куклой и твоим сердцем? — уточнил Кальцифер. — Ничего ты не понимаешь,бессердечный ты! — Еще как есть, — гордо заявил Кальцифер — так же гордо он недавно демонстрировал руку. — Внизу, под поленьями, там, где сияет. И нечего называть меня молоденьким. Я старше тебя лет этак на миллион! Ну что, можно притормозить замок? — Не надо, — ответила Софья. — Ну как, отстала? — Не знаю, — сварливо отозвался Кальцифер. — Она же не из плоти и крови, а наружу мне не выглянуть, я же тебе говорил. Софья тяжело поднялась и потащилась к выходу. Ей было нехорошо. Она медленно и осторожно приоткрыла дверь. Мимо так и летели снежные хлопья, скалы и лиловые склоны, отчего у нее голова закружилась, но она ухватилась за косяк и высунулась наружу — взглянуть вдоль стены на пустошь позади. Пугало скакало ярдах в пятидесяти. Оно перепрыгивало с одной вересковой кочки на другую с этакой зловещей отвагой, растопырив руки-палки, чтобы удерживать равновесие на склоне. Софья захлопнула дверь. Она снова подобралась к двери и выглянула наружу. Ветер тут же растрепал ей волосы. Внизу стремительно несыпался снег.Холмы словно бы медленно поворачивались вокруг мчащегося замка. Скрежет и рокот едва не оглушили Софью, а дым клубами вырывался из труб и тут же улетал назад. Рокот затих. Дрожь прекратилась. Кальцифер уснул, как спит всякий огонь, скрывшись между поленьев, пока они не превратились в розоватые цилиндры, припудренные белой золой, и оставив внизу лишь намек на голубизну и снег. К этому времени Софье заметно полегчало. Она пошла и выловила из зеленоватой слизистой воды в ванне шесть пакетов и бутылочку. Пакеты промокли. После вчерашнего Софья не решилась оставлять их в таком виде, поэтому она разложила все на полу и посыпала зельем, помеченным этикеткой «СУШИЛЬНОЕ СРЕДСТВО». Пакеты высохли почти мгновенно. Это воодушевляло. Софья выпустила воду из ванны и попробовала «СРЕДСТВО» на костюме Хоула. Костюм тоже высох. Он по-прежнему был в зеленых пятнах и стал вроде бы меньше, чем раньше, но Софья страшно обрадовалась: наконец-то у нее хоть что-то получилось как надо! Софья настолько воспряла духом, что решила заняться ужином. Она сгребла все, что было на столе, в груду вокруг черепа на дальнем конце и стала резать лук. Дверь рывком распахнулась. От испуга Софья едва не порезалась — она решила, что там опять эта заколдованная кукла. Но это оказался Майкл. Он ворвался в комнату, сияя и ликуя. Он вывалил прямо на лук каравай, пирог и бело-розовую полосатую коробку. Потом он ухватил Софью за костлявую талию и закружил ее по комнате. — Все прекрасно! Все прекрасно! — распевал он. Софья прыгала и спотыкалась, пытаясь увернуться от башмаков Майкла. — Спокойно, спокойно! пропыхтела она, мучительно пытаясь держать нож как-нибудь так, чтобы никого не зарезать. — Что прекрасно-то? — Лена меня любит! закричал Майкл, утанцовывая Софью почти что в ванную, а оттуда почти что в очаг. — А Хоула она никогда и не видела! Это была ошибка! — И они вихрем завертелись посреди комнаты. — Отпусти меня, а, пока нож ни в кого не воткнулся! — сдавленно пропищала Софья. — А заодно что-нибудь объясни! — Эге-ге-гей! закричал Майкл. Он снова крутанул Софью, на сей раз по направлению к креслу, и усадил ее. Софья совсем запыхалась. — Вчера вечером я жалел, что вы его не в зеленый выкрасили! сказал он. — А теперь все равно. Когда Хоул сказал «Лена Туфелькова», я думал, что сейчас его побрею! Сами видите, как он про это все говорит. Я же знал, что стоит ему заставить эту девушку его полюбить, и он ее бросит, как всех. А когда я подумал, что это моя Лена, я… Ну, в общем, вы же слышали, он сказал, что есть другой, и я решил, будто это я! Вот и помчался сегодня со всех ног в Москву. И все оказалось прекрасно! Наверное, Хоул ухаживает за другой. Моя Лена его даже никогда не видела! — Погоди, давай уточним, — слабым голосом сказала Соня. — Мы с тобой говорим о той Лене, которая работает в кондитерской Шепот сердца, да? — Конечно! — ликующе пропел Майкл. — Я в нее влюбился, как только она начала там работать, и даже поверить не смел, когда она сказала, что любит меня! У нее же толпы обожателей! И я бы ничуть не удивился, если бы среди них оказался Хоул. Ух, как на душе полегчало… Я принес вам торт от Шепота— отпраздновать. Куда же я его дел? А, вот. Он сунул его Софье в бело-розовую коробку. Ей на колени посыпался резаный лук. * — А тебе сколько лет, дитя мое? — спросила Софья. — В это Рождество исполнилось 15, — ответил Майкл. — Кальцифер устроил в замке фейерверк. Помнишь, Кальцифер? Ой, он спит… Наверное, вы думаете, что я еще маленький для помолвки — ну да, мне еще три года ходить в учениках, а Лене еще дольше, — но мы дали друг другу слово и согласны подождать. А ведь по возрасту Майкл как раз подходит Майе, подумала Софья. Она уже знала, что Майкл — симпатичный серьезный мальчик с блестящим будущим чародея. Благослови небо Майино сердечко! — А ты уверен, что Летти тебе не врет насчет Хоула? — спросила Софья. — Определенно нет! — рассмеялся Майкл. — Я же знаю, когда она врет. Она тогда перестает вертеть большими пальцами. — И правда! -. тоже рассмеялась Софья. — А вы-то откуда знаете? — поразился Майкл. — Да она же моя с… с… с… внучатая племянница, внучка моей сестры, — ответила Софья. — Малышкой она была не то чтобы сказочно правдива. Но она еще очень юна и… м-м-м… Ладно, предположим, вырастет — изменится. За годик-другой она и внешне измениться может. — Да и я тоже, — кивнул Майкл. — В нашем возрасте все меняются. Нас это не пугает. Она же все равно будет Леной. В некотором смысле, подумала Софья. — Ну а если Лена не врет, — встревоженно продолжала она, — просто знает Хоула под другим именем? — Да не волнуйтесь, я тоже об этом подумал! — воскликнул Майкл. — Я описал ей Хоула — согласитесь, внешность у него приметная, — и она и вправду не видела ни его, ни его проклятой гитары. Мне даже не пришлось рассказывать ей, что на деле он двух нот связать не может. Он ей никогда на глаза не попадался, и она вертела пальцами все время, пока это говорила. — Уф! — сказала Соня и откинулась на спинку кресла. — Отлегло. — И у нее действительно отлегло от сердца — за Марту она больше не волновалась. Но отлегло не окончательно, поскольку было ясно, что еще одной Лены в округе могла быть только та, настоящая. Если бы существовала другая Лена, кто-нибудь обязательно насплетничал бы об этом. Да и не уступать Хоулу было очень в характере своенравной Лены. Софью беспокоило, что Лена назвалась Хоулу настоящим именем. Может, Лена и сомневалась в своих к нему чувствах, но если уж она доверила ему такую важную тайну, значит, она и впрямь его любила. — Да не дергайтесь вы так! — засмеялся Майкл, наклоняясь над креслом. — Вот, поглядите, какой торт я вам принес! Открывая коробку, Софья вдруг поняла, что Майкл уже не относится к ней как к стихийному бедствию, — наоборот, он явно проникся к ней симпатией. Ей стало так приятно и она была так ему благодарна, что решила рассказать ему всю правду о Лене и Майе — и о себе. В конце концов, надо честно объяснить ему, что за семейка у его будущей жены. Коробка наконец открылась. Внутри был самый восхитительный торт от Шепота, весь в креме, клубнике и нежном вишневом джеме. — Ох! — сказала Софья. Квадратная ручка над дверью сама собой повернулась вниз красным, и вошел Хоул. Какой чудесный торт! — заметил он. — Мой любимый. Откуда это? — Я… э-э-э… я заходил к Шопоту Сердца, — неловко и робко ответил Майкл. Софья взглянула на Хоула. Судя по всему, стоит ей решиться рассказать о том, что она заколдована, и ей непременно что-нибудь помешает. Парень смотрел на нее с такой нежностью,что она сходила с ума. — За таким и прогуляться не грех, — поднял бровь Хоул, придирчиво разглядывая торт. — Я слышал, у Шепота торты лучше, чем в самых шикарных кондитерских в Питере. Зря я туда ни разу не наведался. А там на столе — неужели пирог? Пирог на перине из резаного лука. Череп что-то волком смотрит. — Он взял череп и вынул у него из глазницы колечко лука. — Вижу, Софья даром времени не теряла. Что ж ты, дружище, ее не удержал? Череп клацнул на него зубами. Хоул вздрогнул и вернул его на стол. Что стряслось? — спросил Майкл. Судя по всему, он опять различал определенные признаки. — Стряслось, — кивнул Хоул. — Мне нужно, чтобы кто-нибудь очернил мое имя в глазах президента. — А что, с транспортными чарами что-то не вышло? — испугался Майкл. Наоборот. Работают как часы. В этом-то и беда, — объяснил Хоул, беспокойно вертя на пальце луковое колечко. — Теперь президент хочет припереть меня к стенке и заставить сделать еще кое-что. Кальцифер, если мы не будем предельно осторожны, он назначит меня придворным магом! Кальцифер не ответил. Хоул метнулся к очагу и обнаружил, что демон спит. — Майкл, разбуди его, — велел он. — Мне надо с ним посоветоваться. Майкл швырнул в Кальцифера двумя поленьями и позвал его. Ничего не произошло — только тоненькая струйка дыма поднялась. — Кальцифер! — закричал Хоул. Это тоже не возымело никакого действия. Хоул недоуменно глянул на Майкла и взялся за кочергу — такого Софье еще не приходилось видеть. — Извини, Кальцифер, — проговорил он, тыкая кочергой под недогоревшими дровами. — Просыпайся! Поднялся густой клубок черного дыма — и завис в воздухе. — Уйди, — буркнул Кальцифер. — Я устал. Тут Хоул совсем разволновался. — Что это с ним? Я его таким никогда не видел! — Думаю, это из-за Вуду, — подала голос Софья. Хоул развернулся на коленях и поднял на нее глаза-стекляшки. — Теперь-то вы что натворили? — И пока Софья объясняла, он глядел на нее не мигая. — Вуду? — переспросил он. Софья, дорогая моя, прошу вас, расскажите, чем вы так проняли огненного демона, что он теперь настолько вам покорен. Мне бы очень хотелось это узнать! — Я увидела в нем добро!-Заявила Софья. — Добро?-Хаул рассмеялся. Вкусная еда смягчила Хоула, хотя все время, пока они ужинали, чародей тревожно поглядывал на потухшие дрова в очаге. Пирог был хорош и холодный, а лук попался очень вкусный, особенно когда Софья полила его уксусом,а заодно и Хаула. Торт не имел себе равных. За тортом Майкл даже отважился спросить, о чем президент просил Хоула. — Пока ничего определенного, — мрачно ответил чародей. — Но он мне все уши прожужжал о своем брате, и это не к добру. Похоже, у них с принцем случилась старая добрая семейная ссора, поэтому принц ушел из дворца, хлопнув дверью, и пошли разговоры. Судя по всему, президент хотел, чтобы я добровольно вызвался искать его брата. А я, как дурак, возьми и скажи, — по-моему, кудесник Салиман не погиб. Лучше от этого не стало. — А почему вы хотите увильнуть и от поисков принца Виктора — строго спросила Софья. — С чего это вы решили, будто не найдете его? — Пронимать можно и грубостью, правда? — отозвался Хоул. Он все не мог простить ей Кальцифера. — Если хотите знать, я не хочу в это ввязываться именно потому, что уверен — я его найду. Виктор был не разлей вода с Салиманом, и ссора вышла из-за того, что он решил идти его искать и сказал об этом королю. И еще, если хотите знать, на Болотах обитает некая дама, от которой одни неприятности. В прошлом году она пообещала зажарить меня живьем и к тому же чуть не навела на меня порчу — я спасся только потому, что додумался назваться другим именем. Софья едва не преисполнилась благоговения. — Вы хотите сказать, что соблазнили и бросили Болотную Ведьму?! Хоул отрезал себе еще торта. Вид у него был печальный и благородный. — Не надо так об этом говорить. Признаюсь, некоторое время я полагал, будто увлечен ею. В некотором смысле она женщина несчастная, ей так нужно, чтобы ее любили. А ведь любой мужчина в Росии боится ее до смерти. Должно быть, милая Софья, вы прекрасно понимаете, как это тяжко. Софья разинула рот. Она была оскорблена до глубины души. Майкл поспешил вмешаться: — Вы думаете, стоит передвинуть дом? Он ведь для этого и придуман… — Все зависит от Кальцифера. — Хоул снова глянул через плечо на едва тлеющие уголья в очаге. — Однако, должен сказать, если против меня ополчатся и король, и Ведьма, я стану подумывать о том, как бы разместить замок на какой-нибудь симпатичной мрачной скале милях этак в тысяче отсюда. Майкл явно жалел, что подал голос. Софьи понимала, что тысяча миль — это страшно далеко от Майи. — А что станется с вашей Леной, — спросила она Хоула, — если вы возьмете и переедете? — Думается, к тому времени все будет кончено, — бесстрастно отозвался Хоул. — Если бы только можно было придумать, как отделаться от президента… Знаю! — Он поднял вилку с тающим кусочком крема и бисквита и указал этой вилкой на Софью. — ВЫ притворитесь моей беременной женой. — И Хоул одарил Софью улыбкой, способной, по всей видимости, покорить сердце Болотной Ведьмы и, вероятно, Лены, Он выстрелил этой улыбкой вдоль вилки, поверх крема, прямо в глаза Софьи, и у той голова пошла кругом. — Если уж вам удалось пронять Кальцифера, справиться с президентом для вас проще простого. Софья глядела на чародея, преодолевая головокружение, и молчала. Вот тут, подумала она, самой хочется увильнуть. Софья решила, что теперь уж точно уйдет. С договором Кальцифера ничего не вышло. Хоул надоел ей хуже горькой редьки. Сначала залил все зеленой слизью, потом отчитал ее за то, что Кальцифер сделал совершенно добровольно, а теперь еще и это! Завтра же Софья отправится в Магазин и все расскажет Лене. Продолжение следует...