Современный замок Хаула

Особого смысла в том, чтобы беременеть от Хоула, Софья не видела, особенно теперь, когда чародея настигло проклятье Ведьмы, но Хоул твердил, что теперь эта задача стала еще насущнее. — Мне понадобятся все силы, чтобы уйти от Ведьмы, — объяснял он. — Лучше пусть у президента не будет ко мне претензий. И вот на следующий день Софья облачилась в новый наряд и сидела, довольная, хотя и несколько потолстевшая, поджидая, когда Майкл оденется, а Хоул выйдет наконец из ванной. Она коротала время, рассказывая Кальциферу о той далекой стране, где живет семья Хоула. Это помогало отвлечься от миссии. Кальцифера рассказ страшно заинтриговал. — Так и знал, что он чужеземец! — воскликнул он. — Только, судя по твоему рассказу, это и вовсе другой мир. Однако какой хитроумный ход со стороны Ведьмы — надо же, подослала проклятье прямо оттуда. Очень, очень хитроумно, с какой стороны ни взгляни. Люблю такое колдовство — берешь что-то уже существующее и превращаешь в проклятье… Я как раз об этом думал, когда вы с Майклом третьего дня читали те стихи. Этот дурень Хоул слишком много ей о себе рассказал. (Демон хитрил,ведь он сам дал Софье эту подсказку). Софья уставилась в узкое голубое лицо Кальцифера. Ее вовсе не удивляло, что демон так восхищается хитроумным проклятьем, как, впрочем, и то, что он обозвал Хоула дурнем. Кальцифер вечно норовил обидеть Хоула. Софья никак не могла понять, вправду ли демон ненавидит Хоула. У него был такой злобный вид, что сказать наверняка все равно было невозможно. Кальцифер поднял оранжевые глаза и посмотрел Софье прямо в лицо. — Мне тоже страшно, -признался он. — Если Ведьма поймает Хоула, мне тоже туго придется. Если ты не успеешь до этого расторгнуть договор, я ничем не смогу тебе помочь. Софья не успела ничего спросить, потому что из ванной выскочил Хоул — он был элегантен, как никогда, и раздраженно звал Майкла. Майкл сбежал вниз по лестнице, щеголяя новеньким синим смокингом. Софья поднялась и нашарила верную трость. Пора было идти. — Какой у вас вид — богатый и величественный! — восхитился Майкл. — Да, Софья делает мне честь, — приосанился Хоул. — Только вот эта жуткая палка… — Некоторые, отчеканила Софья, — только о себе и думают! Без трости я никуда не пойду. Она обеспечивает мне моральную поддержку. Хоул завел глаза к потолку, но спорить не стал. Они величественно ступили на улицы Москвы. Софья, разумеется, обернулась поглядеть, на что похож замок в этих краях. Она увидела огромные полукруглые ворота с врезанной в них крошечной белой дверкой. Остальной замок был просто скучной оштукатуренной стеной между двумя резными домами. — Не спрашивайте, я и так отвечу, — прожурчал Хоул. — Это пустующая баня,нам сюда. Они зашагали по тротуару, чувствуя, что изяществом облика готовы поспорить с любым из прохожих. Народу кругом было немного. Заметно потеплело.Стоял первый месяц весны. Мостовая сверкала. Софья обнаружила еще одно неудобство старости: от жары ей стало нехорошо. Роскошные здания плыли перед глазами. Софье стало досадно * — она так хотела посмотреть столицу, а теперь видела лишь очертания высоких домов и золотых куполов. — Да, кстати, — вспомнил Хоул. — Мисс Саливан будет называть вас миссис Пенд-рагон. Здесь меня знают как Пендрагона. — Почему? — удивилась Софья. — Для маскировки, — ответил Хоул. — Пендрагон — это очень красиво, гораздо лучше, чем Дженкинс. — Меня моя фамилия вполне устраивает, -пожала плечами Софья, сворачивая наконец в узенькую тенистую улочку. — Туфелькова — это ведь значит «красивая»? — уточнил Майкл. — Безумно красивая, — криво усмехнулся Хоул. Дом миссис Салиман был высокий и красивый. Он находился в самом конце узкой улочки. По обе стороны от изящного крыльца стояли апельсиновые деревца в кадках. Дверь открыл пожилой дворецкий в черной бархатной ливрее. Он провел их по черно-белому шахматному мраморному полу передней, где было восхитительно прохладно. Майкл украдкой вытер потное лицо рукавом. Хоул, которому, похоже, никогда не бывало жарко, обращался с дворецким как со старым приятелем и обменивался с ним шуточками. Дворецкий передал их пажу в красном бархате. Паж повел гостей по полированным ступеням так церемонно, что Софья начала понимать, почему это хорошая разминка перед визитом к президенту. Она чувствовала себя словно во дворце. Когда паж впустил их в гостиную с опущенными шторами, Софья решила, что и дворцы не бывают такими элегантными. В этой комнате все было белое, нежное и золотое, а также маленькое и изящное. Но изящнее всего оказалась сама миссис Салиман. Она была высокая и тонкая и сидела прямо-прямо в голубом кресле с золотой вышивкой, одной рукой в золотой нитяной митенке твердо опираясь на трость с золотым набалдашником. Платье на ней было шелковое, цвета тусклого золота, фасона строгого и старомодного, а сухопарое ястребиное лицо широким полукругом венчал старинный золотой головной убор, изрядно напоминавший корону. Таких элегантных и величественных дам Софья еще никогда не видела. — Ах, мой милый Хоуэлл, -. произнесла дама, протягивая золотую митенку. Хоул поклонился и поцеловал митенку — несомненно, именно этого от него и ждали. Он поклонился очень грациозно, однако общее впечатление было напрочь испорчено тем, что свободной рукой Хоул делал за спиной яростные знаки Майклу — отойди, мол! Майкл не сразу сообразил, что должен был остаться у входа, рядом с пажом. Он поспешно попятился, радуясь возможности оказаться подальше от миссис Салиман. — Миссис Салиман, позвольте представить вам мою жену, — сказал Хоул, поманив Софью поближе. Поскольку Софья чувствовала то же, что и Майкл, Хоулу пришлось снова сделать яростный знак. — В восторге. В восхищении, — пропела миссис Салиман, протягивая Софье золотую митенку. Неизвестно, ожидала ли миссис Салиман, что Софья тоже поцелует ей руку, но Софья все равно не смогла бы себя заставить это сделать. — Простите, что не встаю, миссис Пендрагон, — сказала миссис Пентстеммон. — Здоровье уже не то. Поэтому мне и пришлось три года назад оставить педагогическое поприще. Соблаговолите садиться. Стараясь не трястись от страха, Софья царственно уселась в вышитое кресло напротив миссис Салиман,и почувствовала жуткое неудобство из-за огромного живота. Хоул изящно расположился в соседнем кресле. Вид у него был ну совсем как дома, и Софья ему позавидовала. — Мне 79, — объявила миссис Бренда. — А вам, миссис Пендрагон? — 18, — ответила Софья. — Так мало?— поразилась миссис Салиман и в ее голосе послышалась легкая царственная зависть. — Что ж, вы счастливица. Миссис Салиман наградила его таким взглядом, что Софья сразу поняла — в роли учительницы она не менее свирепа, чем мисс Анна. — Хоуэлл, а старушка у тебя довольно молодая! — Вы знайте как ее расколдовать? — уточнил Хоул. — Вы сможете нам помочь? Если бы Софью не колотило от страха, она бы расхохоталась — такое у Хоула стало лицо. Подобного поворота событий он явно не ожидал. Тем не менее Хоул поднялся, едва заметно пожав плечами и скорчив Софье предостерегающую гримасу, и удалился, прихватив Майкла. Миссис Салиман лишь слегка повернула им вслед окостенелую шею. Затем она кивнула пажу, и он тоже выскочил прочь. Затем миссис Салиман повернулась обратно к Софье, и Софью заколотило еще пуще. Черные волосы ему больше к лицу, — объявила миссис Салиман. — Мальчика тянет на пути зла. — Кого? Майкла? — удивилась Софья. — Да нет же, не прислужника, — поморщилась миссис Салиман. — Не думаю, что у него достаточно сообразительности, чтобы привлечь мое внимание. Я говорю о Хоу-элле, миссис Пендрагон. — А, — только и произнесла Соня, недоумевая, почему миссис Салиман сказала «тянет». С ее точки зрения, Хоул уже давным-давно знал пути зла как свои пять пальцев. — Он должен помочь мне найти мужа! — продолжала миссис Салиман. — Он не любит меня, — заметила Софья, поражаясь, как это ей удалось сообщить об этом так смело. — И никогда никого не любил по настоящему, — кивнула миссис Салиман. Миссис Салиман положила обе руки в митенках на набалдашник трости и изогнула окостенелую спину так, чтобы направить свой пронзительный натренированный взгляд прямо в глаза Софью. Софья нервничала и смущалась все больше и больше. — Он бессердечен, — продолжала миссис Салиман. — Это и так все знают, — пролепетала Софья. — Нет,в прямом смысле,у него нет сердца, — возразила миссис Салиман. — Именно поэтому мне так не терпелось встретиться с вами, миссис Пендрагон. Видите ли, Хоуэлл — мой последний ученик и, несомненно, лучший. Когда он прибыл ко мне из какой-то далекой страны, я уже готовилась удалиться от дел. Я была уверена, что сделала в жизни все возможное, воспитав своего мужа Бенджамина Салливана — которого вы, вероятно, знаете под именем кудесника Салимана, мир его праху! — и обеспечив ему пост придворного мага. Какое странное совпадение — он прибыл из той же страны, что и Хоуэлл… И тут появился Хоуэлл, и я с первого взгляда обнаружила, что у него вдвое больше воображения и вдвое больше способностей, и хотя, увы, характер у него сложный, я была уверена, что он станет служить силам добра. Добра, миссис Пендрагон. А что же теперь?! — А что? — туповато повторила Софья. — С ним что-то произошло. — Миссис Салиман проницательно поглядела на Софья. — Видите ли,он заключил с демоном страшную сделку. — А что, по-вашему, случилось? — неловко спросила Софья. — Я полагала, что вы мне это объясните, — отвечала миссис Салиман. — Интуиция подсказывает мне — он пошел по той же дороге, что и Болотная Ведьма. Мне говорили, что некогда она была вовсе не злой, хотя это только слухи: видите ли, она старше нас обеих и колдовством возвращает себе молодость. У Хоуэлла дарование подобного же толка и схожего масштаба. Такое ощущение, что талантливому человеку невозможно удержаться от излишнего, опасного умствования, а это приводит к роковым ошибкам и медленно, но верно толкает на пути зла. Быть может, у вас есть на сей счет какие-то соображения? В голове у Софьи зазвучал голос Кальцифера: «Время показало, что от этого договора нам обоим одно горе!» Несмотря на жару, проникавшую в темную элегантную гостиную сквозь распахнутые за шторами окна, Софью пробрал озноб. — Да, — кивнула она. — У него какой-то договор с огненным демоном. — Вот оно. Миссис Пендрагон, вы просто обязаны расторгнуть этот договор. — Я бы давно это сделала, но как? — Не сомневаюсь, что ваши чувства к Хаулу вам подскажут, — заверила ее миссис Салиман. — Я присматриваюсь к вам, миссис Пендрагон, с самого начала нашей беседы, хотя вы, должно быть, этого не замечали… — Заметила, миссис Салиман, — выдохнула Софья. — …и ваше дарование мне импонирует, — закончила миссис Салиман. — Оно вселяет жизнь в неживые предметы — например, в эту вашу трость, с которой вы, очевидно, беседовали и тем самым превратили ее в то, что люди несведущие назвали бы магическим посохом. Думаю, разорвать договор вам удастся без труда. — Да, но для этого мне надо знать, каковы его условия, — сказала Софья. — Это вам Хоуэлл сказал, будто я ведьма? Потому что если это он… — Нет-нет, он мне не говорил. Не надо скромничать. Положитесь на мой обширный опыт, — заявила миссис Салиман.. Затем, к величайшему облегчению Софьи, она прикрыла глаза. Словно бы потушили слишком яркий Свет. Трость под ее руками снова дрогнула, словно и миссис Салиман тоже пробрал озноб. Губы старой колдуньи скривились, как будто она случайно раскусила перчинку. — Но теперь я понимаю, — проговорила она, — что случилось с Болотной Ведьмой. Она тоже заключила договор с огненным демоном, и с течением времени демон одержал над ней верх. Демоны не различают добра и зла. Однако их легко соблазнить сделкой, если предложить им нечто ценное, нечто такое, что есть только у людей. Это продлевает жизнь и человеку, и демону, а человек присовокупляет магические способности демона к своим собственным. — Миссис Салиман снова открыла глаза. — Это все, что я слышала и могу рассказать, — подвела она итог. — Разве что позволю себе дать вам совет разузнать, что именно демон получил. А теперь я вынуждена проститься. Мне надо отдохнуть. И словно по волшебству, а может, и правда по волшебству, дверь отворилась, и появился паж, готовый проводить Софью к выходу. Софья была просто счастлива, что можно наконец уйти. К этому времени она едва не извивалась от смущения. На пороге она обернулась, чтобы еще раз взглянуть на прямую окостенелую фигуру миссис Салиман. -Благодарю вас!-Сказал паж и наклонился над мисс Салиман. -Как Софья,эта красавица не принесла вам много хлопот? -Ни чуточку!-Отозвалась мисс Салиман. -Она не плакала от боли?-Спросил изумленный паж. -Нет,с чего бы? -Странно.... -Хаул,прекрати играть в цирк с передеваньями!-Сказала мисс Салиман. Хаул обернулся собой. -Мерзкая дрянь,тебе удалось провернуть наше дело?-Спросил ее Хаул,наклонившись над самым ухом. -Да,любимый!-Искренне произнесла Софья. У Хаула дрогнуло сердце в очаге у Кальцифера. Чародей погрустнел. Он поклонился мисс Салиман и отвел Софью вниз по золотой лестнице. -А он таки Любит тебя!-Сказала мисс Салиман.(Софья не услышала) — Что-то вы, кажется, устали, — заметил он. — Думаю, визит к президенту лучше отменить. Пойду сам, извинюсь за вас и заодно очерню собственное имя. Скажу, что вы приболели из-за моей склонности к злым чарам. Судя по вашему виду, это недалеко от истины. Софья, разумеется, вовсе не рвалась встретиться с президентом. Но она подумала о том, что говорил Кальцифер. Если президент велит Хоулу отправиться на Болота и Ведьма его схватит, Софья больше никогда не станет молодой. Она замотала головой. — После миссис Салиман сказала, что президент России наверняка расскроет истинные чувства Хаула ко мне, — подумала она. Продолжение следует...