Ванильная смерть

— Мне пора, — через полчаса Джонс уже не чувствовал мозга от громкой музыки и бессмысленных реплик новых одноклассников. — Мы проводим! — Тут же вскочила с места Эмма. Джагхед кивнул Эндрюсу, — ночевка у друга отменилась, — процессия начала спуск по лестнице. Вежливость Джага норовила раствориться в душном воздухе клуба, когда у гардероба компания зависла еще на десять минут. Джейсон переговаривался о чем-то с подошедшим парнем, затем они ушли в туалет и вернулись с мутными глазами. Джагхед тяжело вздохнул и вывалился на улицу. Сразу заметил Джеллибин на машине. — Спасибо за продуктивный вечер, — с явным сарказмом выплюнул он, но броня самоуверенности святой троицы была невосприимчива к подколкам. — А что было бы, если бы остался! — То ли с ответным сарказмом, то ли искренне усмехнулся Джейсон, попытался приобнять рядом стоящую Эмму, но промахнулся и запнулся о собственную ногу под ядовитый смешок сестры Блоссом. — Да, Джагхед Джонс Третий, — проникновенно заглянула ему в глаза Эмма, плавно шагнула вперед. — Если бы ты остался, было бы куда плодотворнее. Джагхед не уловил намерение и от того попался в ловушку: мягкие губы Эммы впечатали мокрый поцелуй в его щеку. Джонс нахмурился и через секунду понял, что именно это Купер и нужно было — его эмоции, замешательство, победа в одной ей известной игре. Он никак не отреагировал. Отошел на шаг, кивнул Веронике и Эндрюсу, Джейсон пьяно засмеялся себе под нос. Эмма столкнулась с Джагом долгим взглядом и только через несколько секунд отпустила. Когда он развернулся к компании спиной, стало легче дышать, хоть затылок и колол внимательный взгляд серых глаз. Он торопливо зашагал к машине, открыл переднюю дверь и услышал в след нахальное от Блоссома: — Наш тихоня-поэт, оказывается, любит дамочек постарше! Комментарий относился к Джеллибин за рулем автомобиля. Джагхед развернулся, все внутри него взвилось. Сукины дети. Он хотел помчаться к пьяному Джейсону, схватить того за рубашку и трясти, пока мозги на место не встанут, но не успел открыть рот. — Садись, — спокойно приказала сестра. Джагхед помялся, но затем выполнил приказ. Насупился, поджал губы. Комментарий был безобидной шуткой, но он знал, что с этого все начинается. Так проверяли у новеньких границы. Спустишь на тормозах первый раз, второй, одну шутку за другой и не заметишь, как тебя уже макают головой в унитаз. Однако с сестрой Джаг спорить не хотел. Только излучал раздражение в автомобильном салоне. Джеллибин со вздохом цокнула, Джаг перевел на сестру взгляд. Ее словно созданные для осуждения глаза закатились, уголок губ тронула улыбка. Она поняла его без слов. Всегда понимала. Джагхед был уверен, что ей было плевать на комментарий Блоссома, однако от чего-то именно сейчас захотелось мальчишку поставить на место. Но он не знал, как. Джаг никогда не дрался. А ядовитый сарказм на Джейсона не действовал. Поэтому действовала Джел. Она потянулась за сумочкой, убрала длинные, темные, как у Джонса, волосы в пучок, открыла дверь со своей стороны. Поставила сумку на водительское сидение и вытянула из нее пистолет. Глаза Джага расширились. Джеллибин же, со смазанным после дня макияжем, в спортивках, вальяжно обошла капот и встала возле машины, опустив пистолет. Наклонила голову вбок: от этого движения компания одноклассников отмерла и испуганно отпрянула. — Ты что-то сказал? — с гениально сыгранным непониманием произнесла Джеллибин и взяла Джейсона за горло взглядом. Тот промолчал. Джел хмыкнула. — То-то же. Развернулась, села в машину и лихо выехала из двора. Джагхед отупело пялился на сестру. Джеллибин заметила его взгляд и тихо рассмеялась, кивая на сумку. — Нашла на квартире бабушки вместе с пульками, все забываю из сумки выложить, — пояснила она и Джаг убедился сам, что пистолет ненастоящий, это было видно даже невооруженным взглядом профана: внизу на магазине торчал болт. Пистолет был игрушечным. Но издалека это невозможно было понять. Джагхед, сбрасывая напряжение, рассмеялся. — Ты — это нечто, — покачал он головой. — Даже не знаю, как ко мне теперь будут относиться. — Как к пацану, подцепившему вооруженную милфу, — крякнула Джел и выехала на проспект. — Та девочка на тебя прямо вешалась. Намечается что-то? — Она игриво скосила на Джага глаза. Джонс поморщился, оттянул ремень безопасности, начавший душить. — Она не в моем вкусе. — Проворчал он. — Она дура. Джеллибин хмыкнула, перестроилась в левый ряд. Огни проспекта мелькали на ее лице, Джагхед засмотрелся. Джел была для него всем. Считай, она его воспитала. Разница в семь лет не мешала быть близкими друг другу, смотреть одни и те же фильмы и понимать шутки одного поколения, но при этом Джеллибин всегда для Джага была старшей сестрой. Во всех смыслах. Это она прекратила издевательства над ним в четвертом классе, по очереди отметелив каждого из обидчиков. Это она учила Джага бриться, потому что у папы не было на это времени. Джеллибин отвозила его в школу в детстве, заставляла мыться, когда в переходном возрасте он стал ходячим биологическим оружием и покупала на дни рождения комиксы. И заставляла читать. Несмотря на то, что у них было еще трое младших братьев, ближе у Джагхеда не было никого. Джеллибин была тем человеком, к которому Джонс мог пойти с самым стыдным проступком. Она защищала его перед родителями и понимала. Джеллибин была умной, прямой, сильной и красивой. Зеленые глаза, совсем как у него, блестели золотыми крапинками в свете фонарей. Джел вела машину сосредоточенно, но думала о чем-то своем. Затем снова вернулась в реальность, ее щеки в веснушках округлились яблочками от улыбки. — Дура? Обычно для парней это является достоинством. Джеллибин озорно прищурилась. — Не с такой сестрой, как у меня. — Патетично прижал руку к груди Джагхед. — Ты прав. — Спокойно приняла старшая Джонс комплимент. Пожала плечами, свернула на улицу. — Прости, что задала такие высокие стандарты. Я не специально, оно само. — Она театрально заправила локон за ухо, дернула верхней губой и показала фак подрезавшему их Ниссану. Джагхед тихо рассмеялся. — Но больше всего мне в тебе нравится скромность. — Тонко. — Кивнула Джеллибин с улыбкой и вскоре остановилась на одной из тихих улочек, недалеко от городского концертного зала. Джел отстегнула ремень безопасности и развернулась к брату всем корпусом. — Проблемы с мажорами в школе? В глазах ее блеснула опасная эмоция. Джагхед знал сестру: за своих она готова была порвать. Не фигурально, а буквально. Он бы, в целом, не удивился, если бы в сумочке каким-то образом у нее оказался настоящий пистолет. Охренел, но не удивился бы. Она всегда была смерчем. — Да нет. — Он пожал плечами. Джонс не чувствовал, что проблемы могут возникнуть. Его новые одноклассники были удовлетворены своими жизнями, им незачем было срываться на нем. Они были просто беспечными и бестактными, но не злыми. — Просто они живут в своем мире, а я пытаюсь учиться. Опасная эмоция в глазах Джел потухла, она удовлетворенно кивнула. — Тяжело сталкиваться с другой системой ценностей. — Они вышли из машины, направились к отелю. — Но ничего, еще год, и будешь выбирать себе сам окружение. — Тяжелая рука Джеллибин опустилась Джонсу между лопаток, он закашлялся. Джагхед давно ростом перегнал сестру, но ее рукопожатие и похлопывания по плечу до сих пор невероятным образом заставляли его морщиться от боли. Как в стройной девушке помещалось столько силы, он не понимал. Видимо, Джел сразу за двоих силы досталось при рождении. Джонсу же оставалось быть интеллектуалом-пацифистом. — Кайфуй, пока можешь. — Джеллибин вошла в парадную, на рецепции, не прекращая говорить, отдала паспорт девушке за стойкой. — Школа нас только учит сталкиваться с дебилами. — Она вздохнула и Джаг только сейчас, под электрическим светом ламп увидел, какой усталой выглядела сестра. Он знал, почему они здесь. Измочаленные нервы Джеллибин не выдержали. Снова. Сейчас он бы ее не осудил, если бы она даже выстрелила в Блоссома. Джонс знал, что у сестры безграничное терпение. Но если все-таки добраться до его границ, она будет беспощадна. — Потом тебе с ними еще и работать надо будет. Джагхед понимающе кивнул и напрягся. Они прошли в номер. — У тебя-то как? Как дела? — Он рухнул на кровать, стянул пальто. Им с Джел не привыкать было спать в одном номере. Рядом Джаг заметил рюкзак сестры: видимо, даже не заселившись, она сначала оставила тут вещи, прежде чем ехать за ним. Как провернула это — Джагхед не знал. Он много чего не знал о сестре, несмотря на их близость. И чувствовал, что узнавать не нужно. — Отель, — он многозначительно обвел интерьер рукой. — Все нормально? Джеллибин поморщилась, передернула плечами. Включила чайник и потерла переносицу. Аура усталости стекала с ее плеч. — Нормально, только бессимптомно. — Что случилось? Джагхед знал, что случилось. Отец. Это было единственным, что могло вывести Джел из себя. Что могло заставить ее на несколько ночей сбежать и, он уверен, оплатить отель кредиткой. Кто бы мог подумать, что желание убежать из дома может возникнуть не в пятнадцать, а в двадцать пять. Но Джагхед был рад этому. Все лучше, чем сутки напряженной атмосферы дома. Здесь Джеллибин могла хотя бы отдохнуть. — Поцапались. — Пожала плечами она. Бросила на Джага взгляд и тут же предупредила его напряжение. — Нет, ничего такого, — она поджала губы и выдохнула мировую усталость. Джагхед почувствовал волну облегчения, прокатившуюся по организму. — Но я опять вместо ответов на вопросы столкнулась с истерикой ужаленного эго. — Она закатила глаза. — Кто бы мог подумать, что за предложение «давай сократим расходы, если они превышают доходы» можно быть посланной на хер с криками. Джеллибин невесело усмехнулась и разлила по чашкам чай. — А что было между? Джагхед внимательно всматривался в ее лицо. Синяков не было. Отец никогда их не бил, но после того раза Джонс не мог остановить себя и при каждой ссоре Джел с отцом искал следы. Сам не знал, что сделает, если найдет. Тот день разделил его жизнь на «до» и «после». Когда семнадцатилетняя Джеллибин подралась с отцом. Когда столкнулись два характера: его и ее, им воспитанный. Когда отец хотел преподать подзатыльником дочери урок, когда хотел показать, чтобы она, девчонка, не учила его вести дела, а Джел не растерялась и не расплакалась. Она ответила. Потому что боксу ее тоже обучал отец. Джагхед бы так не смог. Он все видел и понимал, что не смог бы в себе найти столько ярости, чтобы ответить любимому отцу. А ведь они его любили. Он был умным, уникальным человеком, широкой личностью, но с эмоциональным интеллектом улитки. И хрупкое его эго выдержать критики не могло. Тем более от дочери. Драка длилась всего три удара, закончилась случайно и нечестно: Джел нырнула под отцовскую руку, боясь челюстью встретить кулак мастера спорта по миксфайту с темным прошлым, и не рассчитала разницу в росте с вынужденным спарринг-партнером: вместо того, чтобы впечатать кулак в пресс, она поставленным отцом же ударом врезала ему по яйцам. Он несколько дней не мог ходить и в моменте чуть не задохнулся. Это было страшно. Все это. И то, что отец не может встать, и то, что дышать не мог, и то, что Джеллибин победила и особенно — что ей вообще пришлось победить. Страшно, что напал тот, кто должен был защищать. Что тот, кто обожал свою принцессу, первенца, не выдержал конкуренции. Что в принципе как конкуренцию ее идеи для бизнеса воспринимал. Страшно было подойти и помочь папе, потому что Джел не знала, не продолжит ли тот драку. Страшно было видеть все это и ничего не делать. Страшно было, что Джагхед не мог сестру защитить. — В том-то и дело, что ничего. — И ты сразу уехала? — Напряжение в голосе прорезалось снова. — Да, не волнуйся. — Джеллибин недовольно и сочувственно отмахнулась. Джагхед знал, ей не нравилось, что он до сих пор помнил эту давнюю историю, что каждый раз волнуется за сестру, но она понимала его. — Могла бы и остаться, — покачала Джел задумчиво головой, — но с его настроением иметь дел сегодня уже не хотела, меня это вымотало. — Она со старперским вздохом опустилась на кровать. — Казалось бы, — взгляд Джеллибин уперся в пространство, — после всего, что я делала и делаю… — Джагхед услышал за этим гораздо больше, чем было сказано, только не знал, чего, — а с ним… каждый раз, как первый. — Джел застыла осколком льда, перебирая картотеку навалившихся проблем. — Не бери в голову. — Она махнула рукой, шумно сербнула чаем и развалилась на подушках. Маленький номер вмещал в себя лишь ванную, две кровати, стол и телевизор на стене. Желтый свет фонаря из двора-колодца прямоугольником выделялся на полу. Они так и не включили свет. — Но я хочу. — Возразил Джаг, повернулся к сестре. — Почему я не могу тоже работать в компании? Может самоуверенно, но разве я не был бы адекватнее большинства работников? Джеллибин хмыкнула, без слов говоря «безусловно», но затем снова стала серьезной. — Не начинай. Погоня за деньгами… — Да какими деньгами, Джел! — Джагхед не выдержал, всплеснул руками и поднялся, начав мерить шагами маленький номер. — Я просто хочу быть полезным. — Он посмотрел на сестру с мольбой. — Будь полезен в творчестве, — Джеллибин задумчиво закусила губу, опять провалившись сознанием куда-то, но с трудом все же вернула брату взгляд, — придумай, как его монетизировать. — Менторским тоном произнесла она и ее зеленые глаза стали темнее. — Работа на отца тебя затянет с концами. — Но ты же… — Я — не творческая личность. — Мягко, но безапелляционно возразила Джел. Распустила темные волосы, хлебнула чая, помассировала кожу головы. Непривычно ее было видеть в спортивках. Обычно Джеллибин всегда была с иголочки. — Мне… — она запнулась, то ли оборвав себя нарочно, то ли по рассеянности потеряв мысль. — Я — не ты. Нечего тебе там делать, грязь одна. Не всегда, но иногда — тоже достаточно. Нет, Джаг. — Джеллибин покачала головой. Джонс хотел расспросить, что за грязь и почему она вообще выражается так, но не стал. — И не вздумай к отцу с этим идти. — Припечатала она неожиданно, как всегда, стальным тоном. — Ты знаешь, что его слово хоть и закон, но управляю всем я. — Джагхед был в курсе. — Полезешь — дам тебе рекламные статьи перепечатывать и подохнешь под горой бумаг. Последняя угроза была сказана скорее с заботой. Джагхед оперся на подоконник, проследил взглядом со второго этажа за гуляющим по двору голубем. — Просто понять не могу, почему ты так категорична. — Примирительно пробубнил он. — И надеюсь, никогда не поймешь. — Себе под нос прошептала Джел. Вздохнула и мягко улыбнулась, обращая на себя внимание брата. — Я знаю, что это отстой: то, что я мотаю тебя с собой и не говорю подробностей, но просто не забивай голову. — Она улыбнулась устало и Джагхед не мог с ней спорить больше. — Учись, гуляй с друзьями, найди подработку, трахни ту дуру-блондинку, наконец… —Иу! — Скривился он и Джел громко расхохоталась в темноте номера. Джонс не выдержал, улыбнулся тоже. — Как хочешь. — Хмыкнула она. — В общем, наслаждайся последним годом юности. — Сделала она неопределенный жест рукой и допила махом чай, скривившись от кипятка. — И не держи зла. Джагхед плюхнулся на свою кровать, скинул обувь. — Мне нравятся отели, на самом деле. — Улыбнулся он, взял с тумбочки пульт. Дома кабельного не было, но посмотреть в отеле тупое шоу было святым. — Как будто мне снова восемь, и мы снова в той поездке по городам. — С ностальгией улыбнулся Джонс. — Мой персональный Диснейленд. — Типа того… — тон Джеллибин был невнятным. — Даже горжусь собой, что ты так это запомнил. — В смысле? — Джагхед приподнялся на локтях, посмотрел на сестру. — Да не, нормально все. — Она карикатурно улыбнулась, показывая два больших пальца вверх. — Вредная еда к твоим услугам. — Кивнула Джелллибин на полный пакет чипсов и шоколада между кроватями. — Включай телек. Джагхед прищурился неодобрительно, потому что чувствовал, как много недоговаривает сестра. Но он ее слишком уважал, чтобы наседать с вопросами. Знал, что у Джел все под контролем. Оставался опрос: что под контролем у него?