Ванильная смерть

— Эмма, привет! — Джагхед отвлекся от учебника, когда к Купер с Шерил Блоссом на другом конце холла подошли две девочки младшеклассницы. — Мне сказали, ты можешь помочь разобрать ноты оркестра для праздника. Когда тебе будет удобно? За недолгое время в новой школе Джонс уже понял, что привычным ответом для нее будет — никогда. Платиновая принцесса, возвышаясь над девчонками на каблуках, отрешенно нахмурилась. — Это кто? — игнорируя вопрошающих, обратилась она к Шерил, перехватила сумку на сгибе локтя. Лениво, почти сонно отбросила волосы за спину, чуть не зевнула. Джонс про себя цокнул: вопиющая бестактность. — Я Мэри, — не уловив в тоне Эммы презрения, пролепетала девочка. Смотрела на нее, как на божество. Как обычно смотрят младшеклассники на старших. — Ты поможешь? — Я? — Эмма изумилась искренне, небрежно, даже огляделась. Будто личная охрана пропустила к ней недостойного. Джонс наблюдал за сценой из угла кресел, скрытый раскидистыми ветвями фикуса. — Встретимся в раздевалке после уроков, — вздохнула Эмма томно. — Там посмотрим. Джагхед скривил губы. Бывают в жизни люди-сорняки. Эмма была из таких. — Спасибо! — просияла Мэри, взяла подругу за руку и девчонки убежали по коридорам в класс. Эмма обернулась к Шерил. Нахмурила брови. — Нет, ты слышала? — В ее чистом голосе звенело праведное возмущение. — Когда там заканчиваются у них уроки? — Губы Эммы под прозрачным блеском растянулись в злобной улыбке. — Надо успеть уйти раньше. Шерил рассмеялась, отмахнулась, поправила лаковую красную юбку. Святая троица пыталась, видимо, из себя сделать бренд, распределив между собой цвета в одежде, но по мнению Джагхеда выглядели посмешищем. Возможно, на вечеринках, в своем кругу, были звездами вечера, но здесь… среди обычных школьников, Шерил с Эммой выглядели чужеродно. Клякса экспрессионизма на лугу романтики. Джонс устало вздохнул. Ему было все равно, но это было низко. Низко и не по-взрослому: шестиклашка будет ждать помощи Эммы, пока та умчит в закат на коленях Блоссома. Джагхед перевел взгляд на окно. Погода в Ривердейле сменилась, как обычно, стремительно. После недели летнего тепла на город обрушилась стена ливня. Стекло под струями воды напомнило ему ресторанчик «Барракуда». Время, когда мама была еще рядом… — Привет, Джагхед Джонс Третий, — из прострации его вырвало ставшее привычным от нее обращение. Эмма, будто не была только что токсичной сукой, улыбнулась Джагу приветливо. — Завтра будет распределение тем для проектов, правда, не в школе. Ты обязан прийти. — Она встала перед ним, наклонила голову вбок, разглядывая Джонса по своей новой привычке. Джагхед поднял на Эмму незаинтересованный взгляд. Провести время со святой троицей еще и вне стен школы? «Покорно благодарю». — Пришлите мне потом те, что останутся. — Джагхед вернулся к чтению. Но даже если бы был слепым, понял бы, что она не ушла. Не по отсутствующему стуку каблуков, а по пристальному вниманию, которое Эмма отсыпала ему с лихвой в любой ситуации. «Джагхед Джонс Третий» — так она обращалась к нему. Всегда. Всегда спрашивала мнение, если оказывалась рядом, даже по поводу нового маникюра. Джаг не отсвечивал. Пожимал плечами, отбрыкивался короткими, сухими ответами. Эмма его не привлекала. Была красива, да, но как только открывала рот, заставляла жалеть, что убийство незаконно. Эмма навязывалась-навязывалась-навязывалась и Джонс никак не мог взять в толк, почему ее даже Блоссом не мог вразумить. Тот не ревновал. Лишь усмехался подобным жестам. Именно поэтому Джагхед понял, что все это внимание — лишь игра скучающей принцессы. А игры с человеческими жизнями он не поощрял. — Журналистику, значит, я себе могу забрать? Джонс поднял на нее взгляд резко. Эмма, по прежнему наклонив голову вбок, поиграла бровями. Будто брала на слабо. И черт бы с ней, но журналистика была ему нужна. Эмма выиграла. — Где? Купер просияла. Довольно кивнула, взяла скучающую подругу под руку и ответила уже через плечо: — Эндрюс скинет тебе адрес. — Игриво помахала Эмма пальчиками, наклонилась к Шерил. — Как думаешь, он девственник? — громким шепотом поинтересовалась она. У Джага все внутри собралось в точку. Манипуляторша. Шерил брезгливо фыркнула, не удостоила вопрос ответом. Закатила глаза и увела разговор в другое русло под смех Эммы. Джонс захлопнул книгу. Настроение пропало. Но… всего год. Не так долго.

***

Джагхед запахнул пальто, перешел по мосту Свитвотер. Он бы на пару часов завис сейчас в уютном книжном на самом краю старого города, а не вот это все, но тот давно был закрыт. Прошла всего неделя учебы, а Блоссомы уже завалились в клуб. И не в какой-нибудь: аккурат рядом с дорогущим отелем Лодж, про который говорил Эндрюс. Для распределения тем проектов, как же. В двенадцатом часу ночи под текилой — самое то. Джагхед шел, курил и мазал пальцами по шершавым фасадам зданий. Не мог взять в толк, почему Эндрюс поддержал идею. Ладно, Лодж — Нью-Йоркская принцесса перевелась из-за скандала с семьей, в который Джонс не хотел вникать, но Арчи… они ходили на волейбол и устраивали марафоны по просмотру Звездных войн — вот что они делали. Не клеили девочек в клубе. Взгляд упал на стекло многоэтажек, окружавших тесные улочки. Джагхед всегда любил Ривердейл. Его стеклянный модернизм, архаичный ампир и зелень. Он здесь родился, но до сих пор его порой принимали за туриста, когда он фотографировал особенно удачно подсвеченные барельефы, закаты и дождь за окном кофейни. Но иначе не мог. Было слишком красиво. Когда Джонсу было шесть, они с сестрой на год переехали в Мэдисон, затем вернулись. Через несколько остановок на пару лет. Свернув согласно навигатору во дворы возле площади, Джонс к удивлению для себя понял, что ни разу здесь не был. Разветвленные сосуды проходов и кубышки колодцев дворов привели его в открытое пространство, заполненное народом. Группки молодых людей, разбросанных по двору, распивали компаниями крепкие напитки, чтобы не платить сверх цены в клубе. Джагхед не понимал, почему отличается: он был с ними одного возраста! Но уже чувствовал себя ворчащим, разваливающимся стариком, когда подошел к нужному входу. Показал охране паспорт, расстегнул пальто для досмотра, но не успел войти в мерцающее душное помещение, как из дверей на него вывалилась блондинка. Джагу не нужно было на нее смотреть: он по особому запаху, ощущению понял, что в его руках оказалась Эмма. Она пьяно хихикнула, поймала баланс, шкодливо улыбнулась и провела руками ему по груди. Затем отступила, прислонившись плечом к стене. Эмма смотрела на него, молчала и улыбалась. Джонс вздохнул и закурил. Эмма была не из тех, кого можно было просто обойти. Ее нужно было прожить. Короткое белое платье по фигуре открывало вид на длинные худые ноги. Тонкие ключицы закрывал водопад белых волос. Губы под прозрачным блеском тонко улыбались. Джагхед засмотрелся. На Эмму приятно было смотреть, пока она молчала. Купер заправила локон за ухо и на призрачном запястье ее сверкнул бриллиантовый браслет, подаренный пару дней назад. От Джейсона. Эмма визжала так радостно, что не узнать об этом событии было невозможно. Ее писк проникал даже сквозь шумоподавляющие наушники. Такой была Эмма. Громкой. Джонс спустя неделю учебы знал о ней не только это. Он вообще много чего узнал об Эмме против своей воли. Если ей дарили подарок — каждый об этом знал. Если она ломала ноготь, который был на «типсе», что бы это не значило, а окошка у ее любимого мастера не было на неделе, она плакала навзрыд. Так Джагхед узнал, что Эмма любит Сумерки. Яростно, до дрожи, перечитывает их постоянно.Он ничего не имел против жанра, но одну книгу столько раз читать… у девочки точно была травма. Джагхед знал теперь, что Эмма любит смотреть расслабляющие видео с уборкой, несмотря на то, что дома у нее срач. Когда Эмма красилась, любила слушать подкасты про маньяков. Из фастфуда позволяла себе только маленький молочный коктейль, ненавидела мужчин со знаком зодиака «близнецы»: Джонс хмыкнул над иронией, узнав, когда день рождения у Джейсона. Это был именно его знак. Джагхед курил и наблюдал, как Эмма, главная «нетакуся», играет пальцами со струями дыма в воздухе. Она не верила в женскую дружбу, жизнь после смерти и математику. Это было главным открытием недели. Эмма Купер была не просто сукой. Она оказалась тупой. Джонс знал, что люди разные. Даже допускал существование мнения, — сказанного, разумеется, Эммой, — что фильмы по комиксам — для ботаников. Девочка в этом не разбиралась, имела на невежество право. Но каким образом она закончила школу, поступив в двенадцатый класс, считая, что первая женщина в космосе — Дженнифер Лоуренс, он не знал. Эмма говорила, что Союз и Конфедерация — это синонимы суда присяжных, «Пруста» считала смешным звуком и ела только горький шоколад. И пока она жужжала где-то на периферии, Джагхед даже ловил извращенное удовольствие от того, что ему повезло наблюдать такого колоритного персонажа. Но когда Эмма, как сейчас, обращала на него свое пристальное внимание, раздраженная желчь в организме вырабатывалась быстрее. Джагхеда тошнило. Эмма стояла напротив на влажном осеннем ветру, дышала его дымом и улыбалась. А Джагхед понимал под волнами этой улыбки, что ему придется вырабатывать новые защитные механизмы. Его интровертному спокойствию пришел конец. — Поцелуешь меня? Эмма решила оборвать паузу именно этой провокацией. Джонс не удивился, лишь затушил сигарету, устало хмыкнул. — Это будет ошибкой исторического масштаба. — Почему? Эмма повеселела. Наклонила голову вбок, серые глаза загорелись ярче. Джагхед вдруг понял, — на заплеванном асфальте у клуба, со слипающимися глазами и на промозглом ветру, — почему Эмма к нему цеплялась. Он не давал ей внимания. Никакого. А Эмма этого жаждала, этим жила. Она питалась эмоциями, плотоядными взглядами парней из футбольной команды, трепетной дружбой Эндрюса, гордым игнором Лодж. Джонс же ей не давал ничего. Не огрызался, не спорил, не обращал внимания. Коротко отвечал на прямые вопросы, обходил стороной, а в ситуациях, как сейчас, Эмму попросту терпел. Для платиновой принцессы было необычно находиться на периферии. Она привыкла быть центром: сплетен, объятий и влажных фантазий. — Я потеряю последнее, что у меня осталось, — Джагхед пожал плечами, не размениваясь на любезности, как Эмма с собственной сестрой, — самоуважение. Эмму, казалось, резкие слова не задели. Она не поменялась в лице. Смотрела на парня с прищуром, интересом, пытливо. Джагхед улыбнулся ей в ответ. Было что-то в том, что Эмма понимала его. Понимала, какой ее видит Джонс и не удивлялась его равнодушию. Смотрела, как на диковинное устройство, не зная, какую кнопку нажать, пробовала разные, но не огорчалась, когда схема не срабатывала. Эмма дернула уголком губ, смирилась с проигранным раундом. Развернулась и зашла в клуб: знала, что Джагхед за ней последует. Ему нужна была чертова тема по журналистике. Запястье обжег штамп, пальто осталось на плечах, миновав гардероб. «Рокси» обнял Джага со всех сторон «тяжелым дымом», красным светом софитов и музыкой такой громкой, что не слышно было собственных мыслей. Танцпол, как метро в час-пик, был забит сверстниками, отрывающимися под миксованные хиты; по бару маршировали стаканы с накрученным ценником, диджей в экстазе менял треки. Джонс последовал за белым платьем на второй вип-этаж, когда на него благосклонно кивнули «он со мной». На балконе с оградкой на потертой коже диванов расположилась компания. Блоссомы на одной стороне, Лодж на царском кресле в торце, Эндрюс на другой. Ждали только Джагхеда. Низкий стеклянный столик приглашающе был заставлен фруктовыми тарелками, сыром и бутылками явно не местного шампанского в вазах со льдом. Богема. — Детка, ты где была? — Джейсон поймал Эмму за руку, скосил взгляд на Джонса: расслабленный, но чуть недовольный. — Нигде, — Эмма растянула губы в улыбке, — именно растянула, усилием воли, отметил про себя Джагхед, — поиграла бровями, присела на подлокотник дивана рядом с Блоссомом. — Там сейчас шикарно. Джагхед про себя хмыкнул, но быстро сделал незаинтересованное лицо, чтобы ревнивому взгляду Джейсона было не за что зацепиться. К столу подошел официант с кальяном, Джонс попятился к стене, не зная, как себя вести. Несмотря на то, что на диване сидел Арчи и Лодж, тоже новенькая, вела себя расслабленно, и даже снобы Блоссомы не вели себя враждебно, ему было неуютно. Депозит за стол здесь был пятьсот долларов. С человека. Он почитал на сайте. Семья Джагхеда не бедствовала.Наверное даже не бедствовала на несколько пунктов выше среднего класса, но отделаться от чувства непохожести рядом с компанией он не мог. Джонсу в четырнадцать лет перестали давать карманные деньги, как только он устроился на фрилансе писать статьи. Родители его обеспечивали, давали крышу над головой и еду, никогда не говорили о ценности денег, — по крайней мере лекций «будь ближе к народу» он не помнил, — однако он будто с самого начала знал, что должен зарабатывать на хотелки сам. Возможно, сказалась Джеллибин. Вся она. Джагхед не мог представить, что угощает друзей в ресторане или клубе за родительский счет. Не в его возрасте. Не порицал это, но не понимал уверенности молодых людей в чем-то, что им не принадлежит. Возможно, это была его личная проблема гипер-самостоятельности. Возможно, жизнь без тревоги, передавшаяся от родителей «нужны деньги на бизнес, жизнь, семью», тоже была по-своему хороша. Возможно. Но Джонс опоздал, ему было уже не понять. И все же Эндрюс с компанией Блоссомов дружил, поэтому Джаг пообещал себе попытаться. Повторил за расслабленной Лодж: сел на диван. Пальто не снял. На всякий случай. Постарался не дергаться. — Так что на счет тем для проектов? — Джагхед убедился, что говорил с ребятами на разных языках, когда на него уставились четыре пары недоумевающих глаз. — А, это, — первым отмер Джейсон. — Не знаю, есть идеи? — Он безразличным взглядом окинул компанию, лениво сжал голое бедро Эммы, примостившейся на подлокотнике. Платиновая принцесса, посасывая кальян, пожала плечами. Взгляд ее блуждал по скудному интерьеру вип-зоны, она была не здесь. — Я думаю взять тему Холокоста, в летней поездке в Германию можно много монументов посетить, — голос подал Эндрюс, наклонился к столу, перекрикивая музыку. Эмма выдохнула струю дыма, возмущенно надула губки. — А почему я не знала, что темой доклада может быть гипермаркет? — Задала она вопрос в пустоту. Лодж от неожиданности крякнула. Они с Джонсом переглянулись. — Ты о чем? — Вероника уточнила осторожно, приняла из рук Эммы трубку кальяна. Лодж явно имела опыт в посещении клубов: уверенно махала официантам, просила добавить в чашу углей, улыбалась мимо проходящим парням, накалывала на зубочистку сыр и чувствовала себя хозяйкой положения, закидывая руки на спинку дивна. Эндрюс в своей, видимо, привычной манере в компании, которую Джонс раньше не замечал, был в моменте весь, активно слушал и подавался вперед, чтобы не упустить суть. Шерил ни на кого не обращала внимания, зависнув в телефоне. Джагхед сидел в пальто. — Это Костко, детка. — Джейсон умильно улыбнулся, притянул Эмму к себе, чмокнул в щеку. Ему явно нравилось чувствовать себя кандидатом наук рядом с платиновой принцессой. — Арчикенс говорит про Холокост. — Пояснил он. — Это геноцид евреев. Эмма приоткрыла влажный рот. — А-а, — легкомысленно протянула она. — У меня бабушка вроде еврейкой была, в это время в Штаты иммигрировала. — Эмма кукольно хлопнула глазами, обратилась к Арчи. Незаметно мазнула взглядом по Джагу, переложила ногу на ногу, почти как в «Основном инстинкте». — Я могу дать тебе её номер, обсудите все, если возьмёшься за тему, — улыбнулась Эмма очаровательно. — Да, было бы здорово! — Эндрюс чуть хвостом не завилял. Джагхед скосил на друга осуждающий взгляд, но тот не заметил. Эмма затянулась дымом. — Хотя, с другой стороны, — пробубнила она себе под нос, — они уже давно именами пользуются… Теперь крякнул Джагхед и от неожиданности закашлялся. Что это было? — Чего? — Джейсон отвлекся на Джонса, которого хлопал по спине Эндрюс, потерял суть и нахмурился по направлению к Эмме. — Не важно. — Беззаботно отмахнулась она. — А ты, Вероника, какую тему возьмешь? — Эмма плюхнулась на диван между Блоссомами, изобразила живой интерес, потеснила Шерил. Последняя свою тему уже знала — «Биохимические изменения в организме при выполнении соревновательных нагрузок в спортивной гимнастике». Об этом она заявила куратору в первый же день, ни у кого не возникло вопросов. Джонс отдавал Шерил должное — при своем неприятном характере Блоссом разбиралась в том, что делала. — Мне понравилась инициатива с декорациями. — Ответила Вероника, поправила край высоких ботфортов. Джонс заметил, как проследил за этим движением взгляд Джейсона и как Эмма это заметила. — Думаю, в тему постановок уйду. — Лодж умела заводить связи. Джагхед был прав в подозрениях — в частных школах, а тем более, в обществе, к которым относилась четверка на диване напротив, действовали свои правила, которых он не знал. — Кстати, Джонс, — Вероника обернулась к парню, — у тебя есть готовые рассказы? Десятый класс как раз ищет, что поставить. Джагхед моргнул от смены темы, неловко пожал плечами. Музыка давила на мозг, все разговаривали на повышенных тонах, чтобы хоть что-то слышать. — Да, Джагхед Джонс Третий, — тут же вклинилась Эмма, оживленно подалась вперед, — есть у тебя готовые тексты? — тупо повторила она вопрос, но с особой, неуместно-интимной интонацией. Эмма Купер — застывшая мраморная статуя среди шума и красок молодежного клуба, бросала ему вызов. В какой игре — Джонс не знал. И она не собиралась ему сообщать правила. Эмма не хотела его. Дело было в другом. В чем-то между строк, когда проблески адекватного сознания просвечивали в отшлифованном образе. Она говорила, что периодической система химических элементов называется потому, что ей периодически пользуются, но взгляд ее шептал о другом. «Когда-нибудь ты поймешь», — горело в серых радужках. Джагхед списывал этот эффект многозначности на то, что манипуляторы по-другому не умеют. Несмотря на то, что взгляд ее не вязался с незнанием значения слова «холокост». Умело играла дуру или филигранно имитировала проблески ума? Вот в чем был вопрос. — Поищу что-нибудь, — с трудом оторвав взгляд от серых глаз, ответил Джонс Веронике. В прошлых школах было проще. Там в лицо говорили «не вписываешься» и били туда же. — Ой, я же тебе не рассказала! — Эмма за секунду сбросила с себя наваждение серьезного взгляда, защебетала на ухо Блоссому. — На прошлой неделе я встретилась на улице с репером. — Возбужденно воскликнула она и бесцеремонно вырвала из рук Шерил телефон под ее возмущенное «эй», чтобы подруга слушала внимательно. — С тем, помнишь, альбом который записал… — И ты так каждые выходные проводишь? — Джонс выключился из общего обсуждения, откинулся на спинку дивана, задал на ухо Эндрюсу вопрос. Друг пожал плечами. — Ну, не каждые… — он смутился. — А деньги откуда берёшь на вип? — Вопрос был бестактным, но они дружили достаточно долго, чтобы Джагхед считал себя в праве без обиняков его задать. Отец Арчи был предпринимателем, они не бедствовали, но все же по мировоззрению тот был ближе к Джагу. Эндрюс подрабатывал в фирме отца, путешествовал с семейными проектами по стране, любил сосиски в тесте в «Кексах Джоззети», спорт, и за ним точно не водилось привычки отдыхать на вип-диванах. Лодж, понятно, почему чувствовала себя как рыба в воде: приехала из Нью-Йорка, с другой планеты, но Эндрюс? — Джей снимает весь этаж, — Арчи пробубнил почти виновато, Джонс тут же почувствовал укол стыда. Отвлекся на сообщение от сестры: «Сегодня домой не стоит», — горело приговором на экране. Джагхед тяжело вздохнул, потер лицо руками. — За мной Джеллибин заедет, но если нет, можно у тебя сегодня останусь? Всего на ночь, просто… — Без вопросов, — перебив оправдания друга, хлопнул его по плечу Арчи. Джагхед благодарно улыбнулся. Эндрюсу можно было простить любых друзей за то, каким другом был он сам. Возможно, нельзя было простить самого Джага после бестактных вопросов. Арчи знал ситуацию в его семье, но ни разу не обмолвился об этом. Просто готов был помочь. Джонс его не заслуживал со своим сочащимся из пор скепсисом. — Джаг, — в басах клубной музыки не было слышно, кто задал вопрос, но услышав не полное имя, он сразу понял, что не Эмма. — Ты после выпуска куда собираешься поступать? — его в общий разговор снова втягивала Вероника. Джонс оттянул ворот свитера под пальто. Становилось жарко. — Может и никуда, если на программы финансовой помощи* не поступлю, — спокойно ответил он. Вариантов было много, делиться конкретно в этой компании он ими не хотел. Джейсон удивленно охнул, пихнул молчаливую сегодня сестру в плечо, обращая на Джагхеда внимание. — Вау, финпомощь! — Одобрительно покачал он головой. — Так оригинально, давно этого слова не слышал! — Восхитился Джейсон абсолютно искренне. Джагхед про себя закатил глаза. Почувствовал, как Арчи рядом ссутулился. — Оригинальность для писателя — святое, — с примирительной улыбкой развел руками Джонс, не желая вступать в полемику. — Это правильно. — Одобрил Блоссом. Джагхед скрипнул эмалью. «Ну, теперь-то я спокоен за свое будущее», — скривился он про себя. — Шер вот, — Блоссом кивнул на сестру, — разрывается между дантистом и дизайнером. Эмма рядом нахмурилась, вынырнула из своей личной реальности. — Дантист? Это Пушкина который убил? Джагхед прочистил горло, чтобы не охренеть в голос. Слов не было. Засмеялся только Джейсон, Лодж округлила глаза, Арчи улыбнулся тепло, Шерил не обратила внимания. — Детка, ты кури, не отвлекайся. — Блоссом приобнял Эмму. — А дантист, это в смысле стоматолог, — благосклонно объяснил он, чмокнул девушку в макушку. — А, как это я не поняла. — Эмма с очаровательной наивностью хлопнула себя по лбу. Джонс прислушался. Звона не было. — Ты такой умный, я заново в тебя влюбляюсь каждый раз в такие моменты, — она подняла на парня чистый взгляд Мэрилин. Джагхед хмыкнул. Взял со стола бутылку спрайта в стекле. Удивляться тому, как Эмма выжила в этом мире и даже сдала тесты, он не перестанет, но совершенно не удивлялся тому, почему Блоссом смотрел на платиновую принцессу с маниакальным обожанием. Разумеется, в перерыве между разглядыванием ног Лодж. Потому что Эмма смотрела на него так. Томным, бархатным взглядом, который кричал «ты лучший». Такому взгляду и сам Джагхед простил бы все грехи. Вот в чем был ее секрет. — Безвозвратно? — Пропел Джейсон ей в губы, наслаждаясь тем, как Эмма льнула к нему. Она медленно кивнула, взглянула на парня из-под ресниц. — Как кетчуп, вытекший из бутылки. Спрайт вытек у Джонса через нос.