Ванильная смерть

— Планы на будущее? Отучиться на дизайнера и открыть модный дом, — уверенно кивнула Вероника, Джонс записал ответ. Ему нравилось работать по старинке: с ручкой и блокнотом, так он больше чувствовал момент. — По-началу, разумеется, отшить капсульную коллекцию, предложить по бартеру блогерам в сети, у меня есть несколько знакомых. И уже когда создастся очередь, нанимать швей и запускать производство. — Джонс был приятно удивлен практичной хваткой Лодж. — Но мне понадобится творческий партнер, вероятно, — задумалась она. — У меня практичный взгляд на вещи, но мода — это в первую очередь искусство, тут нужно чувствовать. Джагхед довольно кивнул. — Спасибо за такой развернутый ответ, — они с Вероникой синхронно рассмеялись ее энтузиазму. Куратор предложил Джагхеду взять интервью у одноклассников по теме проекта. Вероника была последней и отвечала объемнее всех. Это было ему на руку. — Расскажи о своем самом сильном страхе? Джонс перелистнул страницу. Ответы предыдущих участников приятной тяжестью давили на плечи, переплетение чужих судеб, прошлого и взглядов на будущее было разнообразным. Расползалось по организму восторгом и жгло, — понятно после чьих ответов, — закатом глаз. Джейсон сказал, что планирует по возможности продолжить заниматься футболом, но уже для себя. Блоссом ставил на учебу в Массачусетском технологическом и планировал включиться в товарный бизнес отца. Джонс не ожидал предприимчивой хватки от того, кто в бюджет закладывал штрафы за неправильную парковку, поставил мысленный плюсик напротив Блоссома в своем личном рейтинге говнюков. Джеллибин его так воспитала: моральным уродам половина уродства прощалась за мозги. К тому же, со временем Джонс понял, что Блоссом хамоватый, но безобидный парень. Глупо было вешать ярлык на человека в расцвет юношеского максимализма. Эндрюс удивил Джага планами пойти учиться на музыканта или программиста. Несмотря на то, что помогать отцу и иметь собственные деньги ему нравилось, в строительстве, — в любой его отрасли, — он себя не видел. Сказал, что именно Джейсон пару лет назад открыл для него мир айти. Удивительно, но у Блоссома был настоящий талант — также, как художник чувствует краски и светотени, он чувствовал код. Однако несмотря на образ беззаботного молодого человека, Джейсон не искал легких путей и на талант махал рукой, не желая с этой сферой связывать будущее. Шерил Блоссом выразилась пространно: «В профессиональный спорт точно не пойду, но что дальше, пока не знаю. Меня вдохновила прошлогодняя постановка, хочу нащупать почву в этом». Джонс подумал, что они с Вероникой могли бы дополнить друг друга на этом поприще. Эмма ответила коротко: «Стать содержанкой». Бэтти, которую Джагхед попросил поучаствовать тоже для количества, ответила, что ее интересует издательский бизнес. Но самый приземленный план на жизнь после выпуска был только у Лодж. И у него самого. Для начала: фриланс, работа в издательстве. По возможности поступление на филологический, но, вероятно, если повезет, работа куратором в школе, поездка в Европу и наработка связей. Раскрутка соцсетей, онлайн платформы, набор читателей и издание своего романа. В плане было много «если», но Джагхед собирался отработать их все. — Самый большой страх? — Задумалась Лодж. Сложила ногу на ногу, оглядела желтые стены холла. — Не справиться. Знаешь, не угнаться за амбициями. Оказаться недостойной своих собственных желаний. Джагхед записал ответ, улыбнулся. Это было отличным способом узнать всех получше. Не в красных софитах клуба и не в бахвальных самопрезентациях на ходу, а глубоко, искренне. На удивление одноклассники восприняли идею с энтузиазмом и отвечали развернуто. В святой троице Джагхед начал видеть людей. Так Джейсон неожиданно ответил, что боится высоты. Со смехом, но честно. Страх Арчи Джаг знал — тот банально боялся темноты, друг это подтвердил. Шерил боялась безызвестности. Бэтти — своей внутренней тьмы. Джонс отбросил внутренний скепсис, взял глубину младшей Купер на заметку. Напомнил себе, что люди — не карикатурные шаблоны: за доброй улыбкой и мягкими взглядами может скрываться много чего. Не под запись Бэтти поделилась, что в десять лет занялась селфхармом, даже не зная еще, что это такое. И зачем. Внутренний голос твердил, что реальный мир ей не по зубам. После она проходила терапию в течение двух лет. Джонс взглянул на девушку по-новому. Эмма на вопрос легкомысленно отмахнулась: «Ничего не боюсь». Интервью с ней было самым коротким. Сам Джагхед, наверное, боялся не раскрыть свой потенциал. Из-за жизненных условностей, проблем, бытовухи. Было бы больно, обидно и страшно растратить себя лишь на это. Предать профессию в угоду дробящей искусство реальности. — Расскажи о своем переломном, судьбоносном моменте, — Джаг посмотрел на Лодж. На этом вопросе, он помнил, Эмма запнулась. Посмотрела на Джонса внимательно, без улыбки ответила: «Момент, когда открыла для себя стрелку во внутреннем уголке глаза. Это изменило мою жизнь». Джагхед еле сдержал себя от того, чтобы не запустить блокнотом в пустую голову. Джейсон этим моментом назвал приход в спорт, Шерил — тоже, Эндрюс — знакомство с Джагом. Это было неполной правдой, но было мило и забавно. После Арчи, разумеется, добавил — «смерть матери». Джагхед кивнул. Арчи было четыре, он ее почти не помнил, но болело до сих пор. Бэтти сказала странное «шестой класс». Момента конкретного не было, но в тот период атмосфера в их семье изменилась, Эмма часто ссорилась с родителями, а Бэтти не говорили причин и это неведение ее подавляло. Тогда и появился тот внутренний голос. — Приговор отца, — в этот раз Вероника была краткой. Джаг кивнул. — В этот день я стала взрослой, — невесело усмехнулась она. Джагхед записал ответ, перевел тему. Его переломный момент был таким же: когда заболела мама, он стал взрослым. По крайней мере, какая-то часть его. — Можешь ли ты с уверенностью сказать, что ты счастливый человек? Лодж улыбнулась со знанием дела. Расслабленно сидела в кресле и Джонс подумал, что Вероника точно добьется всего, чего хочет. — С уверенностью могу сказать, что буду, — улыбнулась она. Это был самый оригинальный ответ. Бэтти ответила пронзительное, смирившееся «нет». Джейсон залихватски улыбнулся: «Практически. Осталось взять золото на городе зимой». Шерил задумалась, после паузы сказала: «Перманентно, но не постоянно». Эндрюс провел рукой по волосам, от улыбки на его щеках образовались ямочки. «Когда счастлива моя семья — да». Эмма без запинки ответила: «Абсолютно». Себя Джонс счастливым человеком тоже считал. Придерживался мнения «дерьмо случается». Близкие живы, планы на жизнь есть, кусок хлеба, крыша, хоть и не постоянная, над головой — тоже. А с остальным разберется. — Какое свое достоинство ты считаешь наиболее ярким и полезным? — У Джагхеда в голове пронеслись предыдущие ответы интервьюируемых. — Харизма. Много дорог мне открыла, — ослепительно улыбнулся Блоссом. Джагхед постарался не оценивать ответ. Потому что харизма, подкрепленная родительскими деньгами, действительно, была чертовски эффективна. — Я красивая, — пожала плечами Эмма. — Эмпатия, — смущенная улыбка растянула губы Бэтти. — Иногда это и отрицательное качество, но пользы принесла больше, — грустно хмыкнула она. — Неунываемость. Так говорят? — Рассмеялся Арчи. — В общем, то, что во всем ищу положительные стороны. — Предприимчивость, — кивнула Вероника. Джонс перелистнул страницу. О себе на этот вопрос он ответить затруднялся. Практичность? Возможно, но в то же время Джагхед был писателем, а это подразумевало долю мечтательности. Неунываемость, как выразился Арчи? С одной стороны да, но Джонс относил себя, скорее, к пессимистам, особенно, в отношении окружающих. Способность к анализу? Вероятно. Но на передний план, оглядываясь на жизнь, он видел в себе одно — приспосабливаемость. Новые школы, новые районы и города, окружение, меняющаяся атмосфера в семье — он приспосабливался. Каждый раз. Заново строил свою жизнь и не жаловался. — Какие три книги ты бы посоветовала прочитать каждому человеку? — это был его любимый вопрос. Джагхед искренне считал, что больше, чем любимая книга, о человеке не говорит ничего. Ни песня, не фильм — книга. Мир, в который ты окунулся, слова, зацепившие душу. Он наделся, что когда-нибудь какой-нибудь школьник в ответе на этот вопрос назовет роман Джонса. Вероника думала не долго. — Биографию Коко Шанель, «Анти-Карнеги» Эверетта Шострома и «Унесенные ветром». Фильм и пяти процентов не передает. — Согласен, — Джаг со смешком крякнул, они отклонились от темы, обсуждая роман Маргаретт Митчел. Веронику он после этого интервью открыл для себя с новой стороны. Остальных, — кроме Эммы, — тоже, но Лодж особенно. Титановый стержень молодой девушки, который был заметен невооруженным глазом, не был бравадой, как у Шерил Блоссом. Внутренний мир не ломался хамскими улыбками, как у Джейсона. А тонкие струны души не были видны по глазам, как у Эндрюса. Вероника была твердым, уверенным в себе человеком; склонным к материализму и практичности, но не лишенным чувства прекрасного. Нью-Йоркскую хватку в ней выдавала непоколебимость и готовность брать быка за рога как только представится случай, но в остальном к смешным стереотипам о мегаполисе на фоне Лодж он бы скорее отнес Блоссомов. Вероника умела за себя постоять. Ценила людей. Не гнушалась использовать связи, чтобы защитить свою честь. Джагхед убедится в этом через несколько недель, когда Вероника обратится к «знакомому прокурору». Не в связи с раздевающими взглядами Блоссома. В связи с нападками его девушки. — «Сияние» Кинга, хотя больше люблю фильм, — после паузы ответил Джейсон. — «Случай портного» Филипа Рота, — Джагхед поднял на Блоссома удивленный взгляд, тот хмыкнул. — Не все спортсмены тупые, — довольно кивнул он, Джаг отдал должное. «Случай портного» не читал до этих пор никто из его знакомых, книга была необычной и откровенной — про взросление еврейского мальчика. Во всех грязных подробностях переходного периода, но при этом написанная филигранно. — И, думаю, «Богатый папа бедный папа». Да, Джонс, не фыркай. Одно дело иметь богатых родителей, другое дело — не просрать семейное состояние в будущем. Джагхед сделал мысленную пометку: Блоссом был говнюком, но отнюдь не дураком. Ностальгия по собственному не пережитому детству заставляла смотреть на сверстников свысока, хоть Джаг себе в этом и не признавался. Глядя на уставшие лучи заката подумал, что, возможно, Джейсон свою эру хамоватого мажора переживет. После интервью нельзя было не признать, что его планы на будущее чего-то, да стоили. — «Великий Гэтсби» — Эндрюс начал с общепринятого, но потом удивил Джага. — «Парфюмер», не помню автора… — Его никто не помнит, — засмеялся Джонс. — Патрик Зюскинд. — Точно, — хлопнул в ладоши Арчи. — И третье… — он нахмурил задумчиво лоб, махнул рукой. — Пусть будет «Волк с Уолл-стрит». Не то, чтобы я прям советовал каждому, но книга классная. По ней именно Скорсезе фильм снял, ты знал? — Джагхед покачал головой, удивился. — Да-да. Кстати, до книги все думал, как же так гениально линию жизни главного героя экранизировали, — округлил Арчи глаза. — А после книги понятно стало. Фильм прям по тексту снимали, это мемуары самого Белфорда. Он в конце еще, — Арчи забрался на кресло с ногами, — сам в фильме появляется — тот мужик, который представляет Дикаприо на тренинге по личностному росту после тюрьмы. Джагхед засмеялся, еще полчаса ушло на обсуждение кинематографа. Отогнал от себя мысли о том, что это — судьба отца Лодж после срока. С Бэтти Джагхед пообещал себе отдельно поговорить о книгах. — «Дон Кихот» Сервантеса, — проговорила младшая Купер, заламывая пальцы. Джагхед сглотнул. Вот это размах. — «Учитель» Бронте, — Джаг сделал себе мысленную пометку обязательно поговорить с ней о книгах. Необычный выбор. — И… — она смущенно замялась. — «Поколение двадцать один» русской писательницы*. Не думай, что… — тут же попыталась оправдаться она. — Книга… — Глубокая, знаю, — Джагхед умилился румянцу Бэтти, проглотил ее радостный взгляд. — Про современные отношения и проблемы внутреннего стержня при вступлении в них, — со знанием дела кивнул Джаг, довольный тем, что нашелся человек, который хотел услышать его ответы. — Ее нельзя было не прочитать, — усмехнулся Джонс на немой вопрос в глазах девушки «и такое читаешь?» — Про нее тогда все говорили, а потом экранизация… — Да, сериал отличный получился, — подхватила Бэтти. — Но постельные сцены все же заставляли краснеть, — беззлобно поддел он девушку, она совсем смутилась. Эмма себе в ответе на вопрос не изменила. — «Сумерки», «Новолуние» и «Затмение», — без запинки проворковала она. Джагхед вздохнул. Ответы за Купер старшую он мог бы и сам записать. Но не ответ на последний вопрос. Сам бы Джонс посоветовал «Собор парижской богоматери» Гюго. Определенно. Книга, разбившая его сердце и спасшая в свое время сам Собор от сноса. «Крестный отец» Марио Пьюзо. Повторяясь за Лодж — не сравнится с фильмом. И «Словарь сатаны» Амброса Бирса. Американская классика хоррора и повести. Да, именно эти три книги. — Что или кто является самой большой гордостью в твоей жизни? — он посмотрел на Веронику. Лодж улыбнулась уголком губ. Поправила юбку неизменно-черного платья, тронула жемчужные серьги в ушах. — Прозвучит самовлюбленно, но я сама, — в голосе ее не было самодовольства, только выстраданный анализ собственной души. — Мне правда нравится, каким человеком я стала, и без стеснения могу сказать, что горжусь этим. Джагу нравилась статусность, которой дышал каждый жест Вероники. Здоровой, крепкой самооценки и уверенности в своих силах вопреки палкам в колесах судьбы не хватало многим. Ему бы самому стоило поучиться холодному азарту, которым горела Лодж. Этим она была похожа на Джеллибин. Никаких сантиментов: только вздернутый подбородок и высокие каблуки даже на эшафоте. — Должностью капитана команды, — ответили оба Блоссома. — Тем, как я вожу машину, — засмеялся Эндрюс. Джагхед усмехнулся в ответ, закивал. Знал, как это непросто далось другу, несмотря на то, что тот водил отцовский пикап с восьми лет. Арчи три раза заваливал теорию. — Прошлогодним спектаклем, я делала грим, — кивнула Бэтти. Джонс был согласен с интервьюируемыми: он тоже гордился личными достижениями. Почти дописанным романом в частности. Из головы под конец интервью никак не шла Эмма. «Чем ты гордишься больше всего в своей жизни» вызвало самую длинную паузу в ее опросе. Платиновая принцесса посмотрела Джагу в глаза пронзительно, решая, отвечать ли. Взяла с пола сумку, поднялась, собравшись уходить. Коротко бросила ошарашевшее его «сестрой» и скрылась в коридоре. Объяснить или осознать этого Джагхед не мог до сих пор. Ни мотивов, ни того, что это значило, ни того, почему Эмма своим холодным поведением с сестрой отчаянно это скрывала. Может, это был сарказм? Но глаза Купер для этого были слишком серьезные. — С вопросами все? — выдернула его из размышлений Вероника. Джонс растерянно кивнул, взял себя в руки. — Извини, мне не надоело, просто показать тебе кое-что хочу, — нервно, чуть возбужденно проговорила она, достала из сумки увесистую папку. — Арчи говорил, ты музыкальную школу закончил? — Джагхед кивнул. — Можешь на ноты посмотреть? Я тебе флешку дам со спектаклем прошлогодним. Гарантирую — охренеешь. Это буквально откровение, — Вероника пересела на подлокотник его кресла, отдала папку с нотами. — Блоссом сказала, это писал знакомый композитор британец, тут не музыка для спектакля, другие ноты, их озвучки, или как это правильно назвать, нет.— Лодж говорила торопливо, будто боялась не успеть. — Может ты сможешь наиграть? — Она кивнула на пианино у стены. Джагхед озадаченно нахмурился, взял из рук Лодж папку, проглядел печатные и от руки расчерченные партитуры. Творческий хаос воплоти. — Ну, музыкалку я-то давно заканчивал, при чем не ту, которую начинал… но могу попробовать, — Джагхед бубнил отстраненно, с интересом погрузился в изучение нот. Присвистнул. — Тут партитура для целого оркестра, я не всерукий многоног, но частично наиграю, — он зажевал губу, в голове прокручивая мелодию с листа. На бумаге он видел нечто интересное. Композитор Джордж Найтли. Классическая музыка, определенно. Партии для духовых, фортепиано, скрипки, ударных. Серьезная композиция. — Можно будет в конце года сыграть, я не музыкант, но могу голосом помочь, — улыбнулась в предвкушении Вероника. — Думаю, будет здорово. Ты бы слышал тот спектакль… — она мечтательно прикрыла глаза, явно убегая в воспоминания. Джонс довольно кивнул. Попробует. Стоить это ему будет разбитых кулаков. Но пока он не знал цены — просто смотрел на ноты. И видел красоту.