Ванильная смерть

— Ты идешь? — Шерил с нетерпением наблюдала за тем, как Джейсон прижал к стене Эмму у входа в спортивный зал. Та не сопротивлялась. Как обычно, текла по течению: томно вздохнула, вырисовывая на груди Блоссома узоры пальчиком. — Она скоро будет, — Джейсон ответил за Эмму, не удостоив сестру вниманием: сверлил жаждущими глазами свою платиновую принцессу и плевал на все. Блоссом недовольно сложила руки на груди, смерив пару скептичным взглядом. Эмма обещала, что поддержит ее затею, теперь же бросала на пороге. Шерил не боялась новенькую, но со скалящейся свитой за спиной было проще выносить вердикт. — Мне начинать без тебя? Эм, я… — Я сказал, она скоро будет, — Джейсон раздраженно рыкнул на Шерил, та от неожиданности отшатнулась. В груди разлилась обида: совсем не тот настрой, который нужен перед распеканием. Ревность к ним обоим одновременно зачесалась где-то внутри, Шерил нервно отдернула топ и поправила резинку красных лосин. Джейсон на нее по прежнему даже не взглянул: нежно заправил локон Эмме за ухо. Купер покосилась в сторону подруги, но парень, нависавший над ней, его запах и глаза интересовали ее куда больше. — Нам лучше не опаздывать, — сделала новую попытку оторвать друг от друга голубков Шерил, но осеклась о жесткий тон брата. — Шер, не капай на мозги. Эмма сейчас будет. Не серди меня. — О, так ты сердит, — фыркнула Блоссом зло, прищурилась. — По тебе и не скажешь. Джейсон улыбнулся одними губами, но улыбка эта больше напоминала оскал. Шерил передернуло, когда она встретилась с братом глазами. — Когда это станет заметно по выражению моего лица, будет уже поздно что-то исправлять. Так что иди, начинай отбор, Шер. Я скоро отпущу принцессу. Он вернул внимание к Эмме снова, которая отрешенно наблюдала за перепалкой, будто это ее не касалось. Шерил закатила глаза, пробубнила «как знаете» и от бедра направилась в зал. Она никогда не могла их понять. Святая троица проводила почти все свободное время вместе, но Шерил нередко чувствовала себя лишней. У Джейсона с Эммой было больше локальных шуток, они чаще понимали друг друга без слов. Это было несправедливо. Будто Шерил — всего лишь сестра парня, но это было не так. В первую очередь они были подругами с Эммой, Блоссом пришел в компанию следом, Шерил не могла понять, в чем дело. Джейсон сегодня был груб, но это было редкостью. Между братом и сестрой никогда не было преград. Преградой никогда не становилась Эмма. Однако у этих двоих была особенная связь. И эту связь, как и нечто, что заставляло людей смотреть на Эмму, Шерил знала — она не сможет повторить. Дело было не в любви, Шерил даже не была уверена, есть ли она между Джейсоном с Эммой. Дело было в больной привычке, которая агрессивно завоевала свое место в их жизнях, став болезнью, как прогрессирующий рак. Блоссом, несмотря на то, что был ее старшим братом, частенько вел себя как настоящий циничный козел — Шерил этого не отрицала. Эмма же поддерживала своего парня таким отупляющим безразличием к происходящему, что тошно становилось. Казалось, в жизни Купер кроме них двоих нет ничего: у Эммы не было планов на будущее, кроме теоретических и несерьезных, не было привязок к настоящему. Была только Шерил, которая разделяла ее токсичный юмор, и Джейсон, на которого Эмма смотрела со слепым обожанием. С таким, правда, которое могло выключиться за секунду — Шерил не сомневалась, что пара рано или поздно расстанется. Со скандалом во всеуслышание, с помпой и несколькими годами истрепанных нервов, но чувствовала, что это было неизбежно. Эмма Джейсону надоест. Как все надоедало. Кроме сестры — Блоссом цеплялась за эту мысль в подобные моменты. Они были странной парой. Отрешенная девочка и желающий поиметь весь мир мальчик. Эмма, словно глупая светская львица, была выбрана Джейсоном на роль аксессуара. Шерил так бы и думала, если бы не общалась с ней. Эмма была непонятной. Недосягаемой и простой одновременно. Что-то, что было у нее глубоко за душой: даже если Блоссом ее не любил, то восхищался платиновой принцессой. Не как музой или любимой женщиной, он редко был вежлив с ней, но на Шерил брат не смотрел так никогда. Он ни на кого больше так не смотрел. — Ты со мной не разговаривал весь вечер, — улыбалась Эмма, наклоняя голову вбок. Они не общались с самого приезда в дом Блоссомов за городом после ссоры в машине. Вечеринка была в самом разгаре, Джейсон активно флиртовал взглядом, кажется, с каждой девчонкой в радиусе пятидесяти метров. Эмма на это лишь закатывала глаза и проводила вечер в компании Шерил. — И слова мне не сказал, — она сидела на барной стойке и по-детски болтала ногами. — Ты что, немой? — Ваш. Исключительно ваш, — в миг забывал свою браваду Блоссом, тепло улыбался и клал голову на колени Эммы. А потом все начиналось сначала. Шерил любила брата, но понимала, что на месте Эммы не стала бы терпеть такое отношение к себе. Чего только стоили слова Джейсона о ее стонах перед новенькими первого сентября. Гадко. Неуважительно. Неприемлемо. Но она не была на месте Эммы. А Купер, кажется, было плевать. Шерил лишь надеялась, усаживаясь перед кандидатками на стул жюри, что они повзрослеют и станут добрее. Все трое. И будут жить долго и счастливо. Молитва ее будет услышана. Но только на две трети.

***

Шерил проводила подругу хищным взглядом, когда та, не крадучись совершенно, во время выступления Лодж, прошла в зал и заняла свое законное место по правую руку от Блоссом. Две кандидатки уже прошли отбор, Лодж была последней. Они исполняли номера, заранее разосланные Шерил на видео. Джонса, сидящего в углу зала на скамейке вместе с Эндрюсом и Бэтти, Эмма не заметила: те пришли поддержать четвертинку их квартета, отвечающую за дерзость. — И какая из тебя после этого подруга? — Блоссом, не отвлекаясь от просмотра номера, вскользь зашипела на ухо присевшей рядом Эмме обвинение. Купер только расслабленно отмахнулась. — Я же пришла. Джагхед увидел, как вздулась гневная венка на лбу Шерил. В жюри явно происходил разлад. — Очень вовремя. — Огрызнулась Блоссом. — Сначала поддержала мою идею, а затем слилась. Джонс со своего места почувствовал раздражение капитана команды. Шерил смотрела за движениями Лодж под зажигательную музыку, но сама от напряжения оставалась ровной, как палка. Эмма приосанилась тоже. — А ты без подпевалы в моем лице сама по себе вообще ничего не стоишь, да? — оскалилась она подруге в ответ, Шерил неприязненно дернула верхней губой. — Как и ты рядом с Джеем. Эмма окаменела. Распахнула глаза, посмотрела на Шерил пораженно, но та разговор закончила и увлеченно наклонилась вперед, наблюдая за выступлением Лодж. Эмма прищурилась, но проглотила язык и повторила за подругой. По мнению Джагхеда, Вероника выложилась на все сто: сделала изящный рондат, села на шпагат с прыжка, пластично двигалась. Но когда закончила номер и музыка в зале затихла, воцарилась пауза. Казалось, жюри — две трети святой троицы — специально тянут время, нагнетают атмосферу неопределенности. Лодж не спасовала и здесь: отдышалась, откинула за спину волосы, которые даже после сложных элементов выглядели, будто она только что вышла из салона, и уперла руки в бока. — Каков вердикт? — ее твердый вопрос разбился о стены приглушенным эхо. Блоссом с Эммой переглянулись. Шерил выглядела как придирчивый капитан команды в своем красном обтягивающем спортивном костюме, Эмма, по своему обыкновению, в атмосферу не вписывалась: была приглашенным дьяволом в белом по неосторожности перепутавшим плечо. — Не дотягиваешь. — Шерил сложила руки на груди, натянула до безобразия фальшивую улыбку. — Не тот уровень, извини. Вероника не стушевалась. Удивленно, небрежно выгнула бровь и хмыкнула. — А в Нью-Йоркском лицее я со своим уровнем в первой линии стояла. Бэтти рядом с Джонсом разволновалась, во все глаза смотря на новую подругу, схватила Джагхеда за ладонь. Он улыбнулся уголками губ, сжал в ответ пальцы на ее мягкой коже. — Это говорит не в пользу Нью-Йорка. — пожала плечами Шерил. — Слишком смелые слова для той, кто ничего не знает о том, где я училась раньше. — Вероника почти смеялась — ее не трогали слова девушек, наоборот, она забавлялась и с улыбкой собиралась отстоять свою честь. — Мне и не нужно. — Тонкая улыбка, ленточным червем растянувшая губы Блоссом, не сходила с лица. Джагхед представил себя на месте Лодж. Ему было бы не по себе. — Знаешь известную шутку? — Она улыбнулась шире, легкомысленно взмахнула в воздухе пальчиками. — Переехать из Нью-Йорка в маленький городок — духовный рост. От нас в мегаполис, где можно затеряться в толпе — грехопадение. Джонс хмыкнул, тут же спрятал смешок за кашлем. Он любил юмор, построенный на стереотипах — не воспринимал аргументы всерьез, но получал огромное удовольствие от дружеских споров на тему, как правильно говорить, "квартал» или "район», упрекать жителей больших городов в спешке, — даже их эскалаторы в метро, — и высмеивать то, что даже на подъем те встают с правого края ступеней, будто сэкономленные минуты помогут заработать денег. Над медлительным и пьющим, курящим Ривердейлом он тоже забавлялся, ведь стереотипы не брались из воздуха. Он правда сам любил медитативно гулять по улицам, а в бары иногда заходил просто поесть. В этом был смысл. Но добрый, беззубый, дружеский. В отличие от того, что сказала Шерил. Она не подтрунивала над Лодж, не шутила, по тону был понятно — закапывала. Воздух сгустился. Джагхед в сцене не участвовал, но волнение Бэтти передалось и ему, он крепче сжал ладонь младшей Купер. Лодж помолчала несколько секунд. После слов Блоссом улыбка ее отклеилась от лица, упала и разбилась, но лица она не потеряла. Шагнула вперед. — Давай на чистоту. — Вероника оставила за скобками неуместное сравнение городов. — Ты пригласила меня на отбор, чтобы поиздеваться? — Присутствующие в зале вздохнули и замерли. Лодж использовала запрещенный прием в токсичной среде — говорила напрямую. А названное зло уже было не страшно. В миг давящая атмосфера рассеялась, и на дощатом полу остались три молодых девушки, выясняющие отношения. Эмма с Шерил синхронно подняли на нее глаза. Вероника улыбнулась. Должное внимание было заполучено. — Я знаю таких, как ты. — Вероника заняла позицию сверху. Кивнула Блоссом. Джагхед почувствовал, как запах лака и резины впитался в кожу. — Сама такой была. — Сила ее слов подпитывалась тем, что злыми насмешками не перебить — опытом. — Только вот школа почти закончилась, двенадцатый класс не в счёт. В реальной жизни ты никого себя бояться не заставишь. И с твоими острыми зубками, поверь мне, реальность тебя прожует и выплюнет. — Ледяной тон окатил жюри, которое под правдивыми словами вдруг перестало быть значимым и устрашающим. — Поэтому, либо дай мне внятный ответ — в команде я или нет, либо заканчивай этот фарс, Шерил. — Ровно проговорила Лодж. Королевская осанка и безапелляционный взгляд стали точкой. — Со мной твои шутки не прокатят. Это было дерзко. Эмма одобрительно улыбнулась. Но Шерил все же была не так проста. — Видно, что говоришь ты из собственного опыта, я это уважаю. — Блоссом глядела на Веронику расслабленно, будто в рукаве у нее был припрятан туз. Джонс наблюдал за Эммой. Она, казалось, здесь не присутствовала: с отрешенной улыбкой наблюдала за перепалкой, но не включалась. Мстила Шерил за резкие слова. — Но видимо, как ты сама говоришь, реальность прожевала саму тебя слишком тщательно. — Блоссом развела руками и театрально огляделась. — На сколько ты забросила тренировки? — Взглянула она на Веронику исподлобья. — Полгода? Год? Больше? Внутри у Лодж органы сжались в комок от холодной улыбки Блоссом. Она была права. И молчание Вероники стало проигрышем. В зале похолодало. — Ничего личного, — Эмма неожиданно включилась в диалог. — Как и сказала Шерил — не наш уровень. Сказано это было с таким зубодробящим безразличием, с такой пренебрежительной интонацией, что у Лодж, Джонс видел, челюсть свело. Он замечал ее взгляды в сторону Эммы: почти ревнивые. Шерил хоть и пассивно враждовала с Вероникой с передышками на лицемерную дружбу, давала ей то, без чего Лодж, сколько не отрицай, не могла жить. Внимание. Эмма, в свою очередь так отчаянно требовавшая того же от Джагхеда, отрезала Веронику от себя по всем фронтам. Сейчас — при всех — таким игнором ее просто высмеяла. Джагхед увидел по еле ощутимому движению плеч, как натянулась внутри Лодж пружина. Она сделала еще один шаг вперед. Пошла в наступление. — Ты кайфуешь от этого, да? — Чем-то вне себя она заставила Эмму обратить на нее внимание. Купер улыбчиво прищурилась. — Есть немного. Легкое согласие. И очередная победа. Но Вероника уже завелась. Темперамент кипел в ней, выплескивался. На защиту границ пришли все собранные за последние недели аргументы: грубость с Бэтти, навязчивость, тупость и снисхождение Эммы там, где об этом не просили. Веронику прорвало. — Таких, как ты, я тоже знаю, — гордый подбородок и руки в бока, — ты думаешь, что перед тобой все двери открыты, — Эмма смотрела на Лодж не мигая, а Вероника продолжала. Ее уже попинала жизнь, острые на язык девочки ей давно не были страшны. Вероника проживала ситуации и страшнее. — Только представь себе, за дверями школы никому не интересна твоя спесь. Интересно лишь, какой ты человек. А персона ты, честно говоря, так себе. «Скамейка запасных» задохнулась. Вероника озвучила то, что все хотели сказать, но не решались. И победила. Не в войне, но в том, что Эмма в обсуждение была уже втянута гарпуном. Эмма прищурилась уже без улыбки. — Какой тонкий переход на личности, — с прозрачным сарказмом хмыкнула она и взглядом Лодж уже не отпустила. — По теме, — она окинула широким жестом спортивный зал, — аргументов не осталось? Унизительный, красивый ход. Джонс безоценочно готов был аплодировать, если бы не испытывал отвращения к распеканию. Но Вероника попереть свои границы не дала. — Удобная позиция манипулятора, Эмма, — спокойно парировала Лодж. — Как вы переходите на личности в любой удобной ситуации, так это нормально. А здесь плохая я? Не лицемерно получается? — С улыбчивым удивлением вскинула она брови. Джагхед сжал руку Бэтти сильнее. Вероника делала это за них всех: вступала в открытую конфронтацию с той, кого подловить между смыслами на токсичности было невозможно, хотя та из нее лилась через край. «Анти-Карнеги» Эверетта Шострома, точно. Книга, которую Вероника посоветовала бы прочитать каждому. Она ее не просто прочла — сделала выводы. И действовала сейчас, как актуализатор: честно говорила о том, что думает, без уверток, и всех на другой грани существования ставила в тупик. Джонс был готов аплодировать теперь ей. — Как есть, — Эмма в ответ только пожала плечами. Не велась на провокацию. — У кого власть, тот и устанавливает правила. — Какая власть? — Вероника взвилась, вспыхнула от наглого передергивания. — Сидеть на стуле и решать, кто пройдет отбор — это власть, по твоему? — Она фыркнула в возбужденном недоумении, сложила руки на груди. Эмма слабо, безразлично улыбнулась, положила руку на спинку стула Шерил. — Как видишь. На Лодж она посмотрела не просто сверху вниз. С самого Олимпа. Как на глупого, мельтешащего человечка, решившего ввязаться в спор не по силам. У Джагхеда раздражение заставило сердце биться чаще, у Вероники же по телу давно разлился гнев. — А ты сама, прости, чем тут занимаешься? — Она наклонила голову вбок, нахмурилась. — Ты даже не в команде, — Лодж мастерски вернула пренебрежение обратно Эмме. — Или член Блоссома тут вроде скипетра? А яйца вроде державы? — Джонс задержал дыхание, чтобы не расхохотаться. Резкое, но тонкое замечание. Эмма напряглась. — Ты тут сидишь, в своей маленькой уютной школе, и думаешь, что статус аксессуара обоих Блоссомов дает тебе право с людьми обращаться, как с дерьмом? — Вероника говорила за них всех, но Джагхед поморщился — под гнетом ситуации Лодж не удалось сохранить лицо, она вышла за берега в то время, как Шерил с Эммой сидели мраморными статуями и глядели на распалившуюся кандидатку собранно, безучастно. — Ты лишь взбалмошная девчонка из школы. Не бери на себя больше, чем сможешь переварить. Джонс заметил: в паузе это стало видно — слова Вероники задели Эмму. Потому что она посмотрела на Лодж прямо. И отсыпала внимания с лихвой. — А ты перевариваешь, Вероника? — Мягкий голос предупреждающе зазвенел. — Хочешь поговорить о личном, давай поговорим, — Эмма усмехнулась, но смотрела теперь не безучастно. А прямо и зло. — Давай затронем тему твоего психического здоровья. — Глаза Шерил по левую руку от Эммы блеснули огнем. — Если мы примем тебя в команду… — Эмма давила, — нам стоит ждать от тебя истерик, нервных срывов, если, ну, не знаю… — она театрально задумалась,—твоему отцу продлят срок? — Джагхед беззвучно ахнул, как Арчи с Бэтти рядом. Шерил улыбалась. Она была в курсе. — Путь долгий предстоит, ведь за растрату в особо крупном размере сколько дают? Шесть лет? — Эмма улыбнулась искренне, Вероника напротив нее потухла. От этого взмаха ресниц Лодж, опустошенного и горького, Джонсу стало тошно. — Но откуда мне знать? Я всего лишь взбалмошная девчонка из школы. Это был удар под дых. Эмма знала об этом. Поэтому расслабленно откинулась на стуле, сложила ногу на ногу и наклонила голову вбок. Рассматривала Веронику с жаром, впитывала потерянность дерзкой кандидатки. Шерил подхватила жестокий тон подруги. — Вы на этом с новой подружкой спелись? — Шерил с удовольствием махнула в сторону Бэтти. Эмма, Джагхед заметил по скованным жестам, напряглась. — Она советует тебе психбольницы покомфортнее? Или советуешься с новеньким? — Джаг проглотил вдох, резко перевел взгляд с Бэтти на Блоссом. — С нервного срыва Бэтти прошло уже достаточно времени, а у него информация свежая. — Его словно стукнули по голове. Шерил в их сторону не смотрела, зато смотрели остальные. Блоссом понесло в ответ. — Астеническая депрессия, вроде бы. — Джагхеда били и били по голове звонкие слова, разносящиеся по залу. — Не важно. Вопрос в том, как правильно выразилась Эмма — ждать ли подобного от тебя? Шерил довольно улыбнулась. Вероника стояла молча. Атмосфера накалилась, перепалка вышла за берега и топила присутствующих. Блоссом открыла рот, чтобы дополнить речь, но ее оборвала Эмма. — Шер, прекрати, — она дернула Шерил за руку жестко, внимательным взглядом потушила удивление подруги. Вероника пришла в себя быстрее всех. — Спасибо, принцесса, но меня защищать не надо, — она привыкла к нападкам. Эти двое не скажут ничего нового, чего уже не сказали бы журналисты. — Если уж мы говорим на чистоту. — Джагхеду показалось, Лодж ради него благородно перевела тему. Потому что он был выбит из колеи. — Почему ты упрямо не даёшь пройти отбор своей младшей сестре? А? — Вызов горел в ее темных глазах. — Бэтти сказала, что уже второй год хочет в команду. Что тебе мешает её принять? — Лодж улыбнулась зло, азартно. — Боишься, что коротких юбок для удержания внимания недостаточно будет? В зале повисла напряженная тишина. Нерушимые принципы Лодж искрились над ее головой. Она знала, о чем говорила. Сама была такой. Но Веронике пришлось повзрослеть и она поняла, что на унижении авторитет не построишь. Честность, принципиальность и преданность — людей только с такими принципами уважают. Она поняла, каким человеком хочет стать и каких друзей хочет видеть рядом. И рыжая стерва со своими играми ей не помешает. Эмма смотрела на нее с непроницаемой холодностью во взгляде. Что-то между строк этого кошмарного диалога заставило ее перестать улыбаться. Слова про сестру? Джагхеду казалось, Эмма только за унизить Бэтти при удобном случае? Или нечто другое? — Поговорим откровенно. — Спокойно кивнула Эмма. Она уже не веселилась, не забавлялась. — Ты пришла, такая новенькая и сияющая в нашу школу, и пытаешься устанавливать свои правила.— Эмма смотрела прямо, говорила без издевки и пыталась между строк заставить Лодж что-то понять. — Я не против — не я тебя, если что, сожру, — довольная ухмылка вспыхнула на ее губах. — Но ты лезешь не в свое правовое поле, Лодж. На чистоту: тебя не касаются мои взаимоотношения с сестрой. Никаким боком. Так ведь? — Эмма вскинула брови, сделала паузу, специально дав время на возражения, но Вероника ничего ответить не смогла. Ответная честность встала костью в горле. — Хотела бы Бэтти пройти отбор, пришла бы сама. «Давно хотела» — лишь слова, не действия. Но давай поговорим о тебе. — Эмма хмыкнула, отмахнулась, мол, надо же, мы отклонились от темы. Вероника слушала и смотрела. Смотрела в ледяные серые глаза Эммы и не могла понять, пришла она на школьный ринг, либо же здесь и правда все серьезно. Было в Купер старшей что-то, чего абсолютно не было в Бэтти. Джонс знал, что Вероника тоже это заметила. Что-то глубоко за ее взглядом и словами, нечто, пронизывающее до костей. Это сбивало с толку. Эмма смотрела на все без интереса, поверхностно осуждала, не была ни к чему привязана. Даже на своего парня красавчика смотрела с какой-то тоской. Не выносила математику, перечитывала Сумерки. Только казалось по ее взгляду, как сейчас, что все это было не просто так. А зачем — ни Вероника, ни Джагхед, не знали. — А суть в том, — после паузы продолжила Эмма, — что тут тебе не детский сад. Наша команда черлидинга входит в десятку лучших в штате, с помощью этой команды девочки получают стипендии в университетах, к нам приходят из профессионального спорта. Размеренный тон и четкая речь не вязались с безразличием Эммы. Вероника не могла оторвать от нее взгляд. Ее голос заставлял слушать. — У тебя есть потенциал, но честно скажу, ты не дотягиваешь до нашего уровня, хотя с чем работать — есть определенно. Видно, что ты занималась раньше, у тебя хороший подъем стопы, растяжка. Бэтти же никогда не занималась гимнастикой. И все десять лет учебы планомерно пропускала физкультуру, — Эмма развела руками, спокойно объясняя амбициозной Лодж то, что она упустила из вида. — У нее есть природные данные, но для нашей команды умения делать колесо — мало. Мы к этому относимся серьезно, — в глазах Эммы сверкнуло разочарование. Стало неуютно. — Тебе, Вероника, нужно поработать над плечевым поясом и грудным отделом — сесть на шпагат и сделать рондат каждый сможет. Но если ты готова работать,тогда конечно, добро пожаловать. Эмма смотрела на Лодж с неизменной улыбкой. — Эмоции не отнять никогда, но Шерил — профессионал. — Эмма кивнула на подругу, не прерывая зрительного контакта с Вероникой. — Она два раза брала золото на соревнованиях штата по спортивной гимнастике. Дураков здесь нет, Лодж, не думай, что ты особенная. Эмма поднялась со стула, за ней поднялась Шерил. Они направились на выход из зала, но на пороге Эмма будто споткнулась, встретившись взглядами с Джагхедом. Нахмурилась, растерялась, глядя на сестру и Эндрюса. Она не знала, что они здесь были. Эмма отступила на шаг, сглотнула, открыло было рот… но затем пропала. Ее человечная часть. Эмма Купер же расправила плечи, взяла Блоссом за руку и подмигнула Джонсу. Вышла из зала вон. Ребята переглянулись и тяжело вздохнули. На этот раз истину поняли уже двое. Джонс с Вероникой скривили губы, пока Арчи с Бэтти не решались сказать в слух, но думали о том же: — Сука.