Ванильная смерть

Четверо сидели за столом у Попса в молчании. Каждый собирал по кускам разорванный шаблон. Бэтти — тот, где лучшую подругу унизила прилюдно родная сестра. Арчи — тот, где говорил Джагхеду, что его друзья не всегда такими бывают. Вероника пыталась переварить факт, что Блоссом с Купер подготовились к распеканию профессионально и теперь все знали, что случилось с ее семьей. Несколько месяцев передышки и новый круг ада. Джонс пережевывал гнев вместе с бургером. Гнев от того, что был на пороге решения, что святая троица — тоже люди. Что «легкомысленные дети богатых родителей» просто ярлык, не имеющий отношения к реальности. Как же. — Твоя сестра та еще стерва. Ты уж извини, Бэтс, — Вероника не выдержала тишины, цокнула, отпила через трубочку свой молочный коктейль. Джонс обнял ладонями чашку кофе, посмотрел на кафельный пол. «Попс» с первого сентября стал их убежищем. Простой интерьер, диванчики вдоль линии окон, желтый тюль… сейчас убежище это казалось разобранным. Потому что разобранным Джагхед был изнутри. Его вера в человечество растворялась вместе с паром над кружкой. Надо же было до такого дойти — в личные дела семьи влезть, просто чтобы уколоть побольнее. И его, и Веронику. — Она не всегда такой была, — Бэтти улыбнулась виновато, на уголках ее губ повисла затаенная грусть. Джонс подумал, что Бэтти, должно быть, тяжелее всего. Джаг с Вероникой могли троицу ненавидеть открыто, но Бэтти была с одной из них связана кровью. Лодж тряхнула волосами. — Значит, у нее вышло гребаное обновление. Арчи рядом с Бэтти нахмурил лоб. Адвокаты и прокуроры по разные стороны баррикад. — Эмма сложный человек, — Джагхед поднял скептичный взгляд на Эндрюса после этой фразы. Друг отчаянно цеплялся за иллюзию. — Но не плохой. Джонс не сдержался, фыркнул. — Ты слышал какую-то другую версию грязи, что они вылили на нас с Вероникой, я не понял? — Запально взметнулся на месте он, пролив на стол кофе. Упрямые взгляды друзей встретились, и Арчи проиграл, захрустев обиду сырной палочкой. Джагхед тут же устыдился собственным резким словами, смягчился, скатал шарик из кусочка салфетки и кинул в Арчи. Тот недоуменно нахмурился, но после расплылся в улыбке, видя карикатурные брови домиком и виноватый взгляд друга. Напряжение отступило. Не хватало лучшим друзьям ссориться из-за этих стерв. От мнения своего Джагхед все-таки не отступил и был на стороне Лодж — она была права, что отстаивала границы, хоть и дерзким способом. Но в самом деле! В игре, где играют нечестно, праведным способом не победить. В речи, где она говорила о столкновении с реальностью, реальностью этой была она сама. — Они совсем берегов не видят, — Вероника прищурилась по направлению к Джагхеду: общее валяние в грязи натянуло между ними связь, которая до этого держалась только благодаря общей компании. Только он сейчас ее полнокровно понимал. Бэтти с Арчи не могли перестать оборачиваться на прошлые связи. — Смешно, что Блоссом думала, что может меня задеть, упомянув отца, — распрямила она гордо плечи. Джага упоминание о матери все-таки задело. — Будто я не наслушалась и не начиталась чего похуже от журналистов за полгода. — Официант поставил перед ними новые блюда с ароматной картошкой. Джагхед отдавал себе отчет в том, что заедает стресс. От мысли, что он пожалел, что не терпит насилия по отношению к женщинам. Одна конкретная его вполне заслуживала. Джаг мазнул взглядом по потертому кафелю, деревянной столешнице, встретился взглядом с Вероникой. Напрягся. Понял, к чему это ведет. — А то, что она сказала про твою…— Прямолинейность Лодж встала комом в горле. — Это правда? — Джагхед молчал. Скрипнул зубами — хренова Блоссом. — Ты не обязан, если не хочешь, рассказывать… — Не хочу. Джагхед поджал губы. Тон вышел резким, даже жестоким, но он не собирался плясать под дудку святой троицы и делиться личными делами семьи только потому, что те приоткрыли завесу злыми языками. У Лодж вариантов не было: ее трагедия была достоянием общественности и даже он, чего греха таить, по пути в забегаловку уже погуглил подробности, хотя раньше старался в это не лезть. Бывшего депутата посадили на шесть лет за растрату в особо крупном размере. Новость так бы и осталась замеченной лишь заинтересованными, если бы не жена Лоджа — бывшая светская львица и владелица благотворительного фонда, по которому в связи с приговором мужа тоже шло расследование. Причастность жены и фонда не доказали, но осадок, как говорится, остался. За счет популярности мамы Лодж в двухтысячных, известность ее сделала новый виток, хоть и в неприятном свете, зацепив и дочь. На страницах сети мелькали фото Вероники с бала дебютанток, фото из альбома лицея, видео со спортивных выступлений. Как всегда водится с подобными новостями, долго в топ-чартах они не задержались, однако листая новые и новые статьи с яркими заголовками из желтой прессы, Джагхед мог представить, какой толщины кожу пришлось отрастить Лодж, когда подробности о ее жизни были в тренде. Она привыкла к этому. К обсуждению. Смирилась и с гордо поднятой головой это пережила, теперь лишь отмахивалась. Но не он. Джонс в новостях не светился, про маму рассказывал только Эндрюсу и начинать делиться с остальными не собирался. Друзья за столом неловко замолчали от резкости, потупили глаза. Джонс почувствовал укол совести, но упрямо молчал. Спохватилась Бэтти. — Конечно, это твое личное дело. Джагхед благодарно ей улыбнулся. Вероника округлила глаза на манер «какие мы нежные», но перевела тему. — Ладно, расскажите лучше, какие у вас дополнительные занятия были? Раз уж я так влипла с командой, мне нужна моральная поддержка, — чуть нервно засмеялась она, но расслабилась, заметив, как оживились ребята. — Я занималась вокалом и черлидингом. А вы? Эндрюс сербнул лапшой. — Футбол и немецкий. — Он очарователь тряхнул светлой волнистой шевелюрой. Джагхед подумал, что адвокатство и прокурорство иронией судьбы было распределено сегодня по цвету волос. — В детстве еще гитарой в музыкалке занимался. Там с Джагом и познакомились. Бэтти удивилась. — Правда? На чем играл? Закончил? — Ее ясные глаза помогли Джагхеду расслабиться после непростой темы. — Фортепиано, — кивнул он. — Семь лет, да. Интересный факт, — Джагхед постарался не быть загадочным снобом, сухо рассказывая о подробностях своей жизни, — обычно все ненавидят сольфеджио, — Эндрюс пустил нервный смешок, согласившись, — но я был в этом хорош. Зато теперь могу смотреть на партитуру и точно напеть мелодию, даже если вижу ее первый раз, — по-ребячески вскинул подбородок и приосанился. Бэтти смущенно хихикнула, Арчи подавился бургером. Убежище с его пряными запахами, ненавязчивой музыкой и шумом кухни было восстановлено. — Кстати, — опомнилась Лодж, — те ноты, которые я дала, ты разобрал? — Горящие глаза ее уперлись в Джагхеда. — Того же композитора, что писал музыку ля прошлогоднего спектакля, — торопливо пояснила она остальным контекст. Арчи активно закивал. — Да, это было потрясающе. — Махнул он в воздухе картошкой. — Я играл в оркестре. Джагхед отрешенно согласился. Смотрел на еду в тарелке, пересчитывал кусочки овощей, слушал разговоры друзей, но в голове его звучала музыка. Он посмотрел спектакль с флешки, которую передала Вероника. Три раза. А затем не мог уснуть от иллюзий, в которые вместе с мелодией оркестра погружался снова и снова. Единственный сравнимый восторг при прослушивании спектакля Джагхед испытывал только гуляя по историчечкому центру Ривердейла. Каждый раз — как в первый. Восхищение и ребяческая радость от осознания, что люди много веков создавали красоту, которой он может наслаждаться сейчас, в двадцать первом веке, бередили душу. Тоже делала и музыка. Представление титана мысли, стоявшего за нотами партитуры оркестра, заставляло сердце биться чаще, а мысли — даже во время разговора с друзьями — улетать далеко. В Норвежские фьорды, о которых напоминал ему еле заметный звон колокольчика в гамме оркестра. К полям Шотландии, куда уносила виолончель, на пик Эйфелевой башни вместе с флейтой, и куда-то, где он еще не был, его уносила скрипка. Линия этого струнного инструмента трогала особенно сильно. На глаза наворачивались слезы, когда Джагхед вспоминал ее. Горькая, летящая, сломанная и сильная, она заставляла его тосковать по будущему, еще его не встретившему, по человеку, в которого он ещё не влюбился, но уже бесконечно скучал. — Джаг?.. — А, да, разобрал, да. — Джонса вырвали из внутренней симфонии, он скомкано пробормотал ответ, проморгался от наваждения. — Отделаться теперь от мелодии не могу, — хмыкнул он и обвел жестом свою растерянную физиономию, — хотя, я не против — это что-то ни на что непохожее. — Глаза Джага уперлись в гипсокартоновый потолок, но мысль полетела дальше. — Будто у Бетховена с Хансом Циммером родился ребенок, которого в лобик поцеловал сам бог. — Задумчиво пробубнил Джонс, с усилием возвращаясь в реальность. — Композитор — гений. — Подытожил он. Бэтти встретилась с ним взглядом, тепло улыбнулась сквозь пар над тарелкой том-яма, новым пунктом меню. Джонс в очередной раз увидел в ее глазах понимание, щекотавшее душу. Отсутствие осуждения за яркое восприятие реальности. Искусства. — Я пыталась выпытать у Эммы его контакт, но она ответила в своем стиле, — Лодж недовольно вздохнула, откинулась на диване. Джонс с иронией улыбнулся, выдав догадку: — «Нет»? — А ты хорошо ее знаешь, — Вероника засмеялась. Джагхед поджал губы, чтобы не фыркнуть слишком громко. — У меня есть подозрение, что это не трудно. Вероника перекинулась с Джагом понимающими взглядами. Здесь от Бэтти он этого не ждал. Джонс уважал сторону защитников — Бэтти и Арчи. Они правильно делали, что пытались отстоять честь подруги и сестры. Джагхед сделал бы для них тоже самое. Он уважал эту позицию, но не разделял. И вопрос был в том, стоит ли считать другом человека, вынуждающего своими поступками защищать свою честь. — Может ты ее спросишь, Арчикенс? — Вероника обратилась к парню, изящно поддев картошку вилкой. — Нет, не думаю. — Заторможено произнес он, опомнился. — Если Эмма тебе отказала, на то есть причина, вряд ли она просто ерничает. Вероника пустила непроизвольный, изумленный смешок. — А вот ты, похоже, ее совсем не знаешь. — Джагхед подавил улыбку. В точку. — Но ладно, не мне судить. — Отмахнулась она. — Джонс, может ты? Джагхед моргнул. — Что — я? Он упустил момент, когда начался разговор на другую тему? Почему прозвучало его имя? — Спросишь Эмму контакт композитора? — Лодж вскинула брови, мол, не тормози. — Можно было бы его найти в соцсетях. Джагхед нахмурился. Обернулся к Веронике, театрально потрогал ее лоб тыльной стороной ладони. — С тобой все в порядке? Жара нет? — выразительно обеспокоенным тоном проворковал он. Лодж засмеялась, отбросила от себя руку парня под смешок Эндрюса. — Брось, Джаг, — закатила она глаза и вздохнула над тугодумностью парня, — она явно к тебе неровно дышит. — Пояснила Вероника. Джагхед округлил глаза, Лодж цокнула. — Вечное «Привет, Джагхед Джонс Третий». — Кривляясь, передразнила она Эмму. — Может с тобой она будет сговорчивее? — Ткнула она в сторону Джага вилкой. — Тебе же самому хочется узнать об этом британце больше, — пожала она плечами. Джагхед кашлянул, прочистил горло от удивления. — Я бы с радостью, но знаешь, сколько не смотрю на часы, понимаю, что сейчас не время просить об одолжении Эмму Купер. — Растянул он губы в саркастичной улыбке. Сербнул лапшой. — Будто она так просто согласится. — Цокнул Джонс недовольно. — Не будем не замечать слона в комнате и поймем, что она ответит, раз ты спросила всех о просьбе, кроме ее родной сестры. — Многозначительно посмотрел он на Веронику. Осекся, поняв, что Бэтти могут быть неприятны его слова. — Ну, тут думаю… — Вероника неуверенно покосилась на подругу. Была согласна с Джонсом, но все же прищурила виновато один глаз. — Бэтс?.. Младшая Купер подняла взгляд от тарелки. — Джагхед прав. — Просто ответила она. Джонс удивился, но был рад рациональному образу мыслей младшей Купер. Она не смотрела сквозь розовые очки ни на мир, ни на сестру. — С Эммой нельзя выиграть лишь подослав другого гонца, она не такая. — Уверенно проговорила Бэтти. Казалась в этот момент старше на десять лет. И по сути, была единственной, кто действительно знал, о чем говорила. Позитив Арчи Джаг любил, но подозревал, что из-за этого друг часто не замечает очевидного. — Ее «нет» значит «нет», кто бы не спрашивал. — Бэтти закусила изнутри щеку, посмотрела на Веронику. Мазнула взглядом по Джагхеду. — Да и последнее время у нас отношения хрупкие, я не хочу лишний раз в спорную тему лезть. — Пожала Бэтти плечиками, набрала в ложку супа, задумалась. Джонс подумал, что «хрупкие» — слабо сказано, если даже безобидный вопрос в отношениях родных сестер может стать спорным. — Да и на сколько я знаю, она с тем Джорджем больше не общается. — Проговорила она. — Может, поссорились, может, еще что, может, он занят. — Бэтти улыбнулась Лодж, подбадривая. — С другой стороны, так даже интереснее. Создается тайна… Голос ее утих со звоном колокольчика над входной дверью. В ресторанчик под руку с Блоссомом зашел предмет их разговора. Эмма в коротком белом платье патетично откинула длинный конский хвост за спину, глаза ее блестели. Уверенным шагом пара подошла к их столу, Эмма плюхнулась на диван рядом с сестрой. Джейсон учтиво взял отдельный стул. — Обо мне разговариваете? — Эмму вовсе не волновало, кажется, на какой ноте она рассталась со всеми: рубильник переключился, теперь она лучилась теплом. — Бэтс, двинься. — Недовольно сморщилась Эмма, без приглашения развалилась напротив Лодж с Джагхедом. Подняла глаза. — Привет, Джагхед Джонс Третий. Джаг ощутил ее взгляд всем своим существом, прежде чем поднял на Эмму глаза. Ему казалось, восприятие должно играть роль. Джонс искренне думал, что после произошедшего в следующий раз, когда он увидит Эмму, она покажется ему некрасивой. Или не такой красивой. От того, что казанные ею смыслы пропитали ее образ насквозь и начали гнить. Но посмотрев сейчас на платиновую принцессу, несмотря на послевкусие ситуации, он не мог не признать: она по прежнему пленяла своей улыбкой. Не его, конечно. Но кого-то вроде Блоссома. Он мог понять, почему тот Эмму терпел. Однако сказанного не воротишь и образ Эммы для Джонса за сегодня навсегда претерпел изменения: она перестала быть навязчивой девочкой на периферии, теперь она вызывала в нем раздражение. От того, что, кажется, даже отдавала себе отчет в том, как мерзко поступала. Понимала, что приносит людям боль. И не останавливалась. Усталость Джонса от ее трепа превратилось в целенаправленное отвращение. Повисла пауза: даже те, кто был рад появлению Эммы, этого не ожидали. Она вела себя как ни в чем не бывало, в своей обычной манере навязывалась и не видела причин обходить компанию стороной. Ее тупой уверенности можно было позавидовать. Первой, как повелось, отмерла Вероника. С вызовом вскинула брови. — С чего ты решила, что о тебе? Джагхед подумал, что общение с Лодж лишним не будет: то, как она сегодня держалась, восхищало. Ровная осанка, гордый подбородок, огонь в глазах. Ему самому стоило бы поучиться такой открытой конфронтации. Эмма заливисто рассмеялась на весь ресторан. — У половины на лицах написано отвращение, у другой восхищение. — Она небрежно показала пальцем на ребят. — О ком же еще. Вероника перекинулась с Джагом многозначительным взглядом. Непринужденный тон Эммы не влезал ни в какие рамки. Стало трудно дышать. — О композиторе, который написал музыку к спектаклю. — Оборвала минуту самолюбования Эммы Лодж. — О твоем друге. — Добавила жестче она. Безобидная, но твердо сказанная фраза вырвалась целью выбить платиновую принцессу из образа, но Эмма не поддалась. — Ску-ка. — Эмма театрально потянулась, зевнула. Джейсон, чья рука по-хозяйски лежала на ее голом бедре, усмехнулся. — И он мне больше не друг. Поговорим лучше о тебе, Вероника. — Эмма подалась вперед, с горящим интересом посмотрела на Лодж. — Мне понравилось, как ты сегодня держалась. Джонс с Вероникой поперхнулись одновременно. Зеленые и карие глаза уставились на Эмму. Возмущение поднялось по трахее и застряло в зубах, словно шпинат. Джагхед метнул на Джейсона взгляд: тот наслаждался ситуацией. Развалился на стуле, как царь зверей, и лениво поглаживал коленку своей платиновой принцессы. На ум шла только нецензурщина. Но Лодж спохватилась с сарказмом быстрее него. — Боже, я прошла тест? — Вероника с театральной радостью всплеснула руками. — Надо же, несите шампанское! — Последние слова утонули в язвительном тоне, она выстрелила в Эмму взглядом, но промахнулась. Купер лишь улыбнулась шире. — Не буквально, но да. — Будто подтверждая прогноз погоды за окном, уверенно кивнула она. — У нас в классе всегда была сложная атмосфера, — вздохнула Эмма, — мало кто из новеньких задерживался. Не знаю, почему, но так повелось. — Она пожала плечами, задорно толкнула сестру в плечо, Бэтти несмело улыбнулась. — Старички держатся вместе, новеньких… — Эмма постучала пальчиком по подбородку, — проверяют. — Травят, — перебила ее Вероника. — Испытывают. — Дипломатично исказила факты Эмма. — Мы все через это прошли, даже Джей, когда пришел. — Купер старшая переплела показательно свои с Блоссомом пальцы. — Но он выдержал и буллером стал сам. — Чего? Я главный пушистый котенок! — Возмутился Джейсон, тут же расплылся в довольной улыбке, чмокнул Эмму в губы. — Брось, — Эмма выгнулась кошкой, неуместно оголяя ключицы, подмигнула Эндрюсу, — Арчи давно взял эту позицию, ты опоздал. Джонс с неудовольствием отметил, что друг снова поплыл. Улыбка подчинения растянула губы Арчи он неловко засмеялся, но под взглядом Джага смутился и закашлялся. Будто видел Эмму только в такие моменты: когда она ласкала его эго словами, очаровательно улыбалась и была душой компании. Не замечал, как Эмма бестактно вторглась в их компанию, зажала боком сестру, на которую взглянула лишь раз. Не говоря уже о том, что творила с Лодж парой часов ранее в спортивном зале. Арчи не хотел видеть, как его сокомандник Блоссом это одобрял. — Ладно-ладно. — Джейсон поднял руки в сдающемся жесте, сделал шутливый реверанс в сторону Арчи. Только Джагхед с Вероникой не поддались на сиюсекундное обаяние пары. Лодж требовательно нахмурилась. — Тебя тоже травили? — Задала она Арчи вопрос в лоб. Джагхед восхищался этим качеством. Когда вопросы Лодж задавала не ему. — В младших классах да. — Спокойно пожал плечами тот. — Ну, не травили — так, пара драк, бойкотов, типичные детские игры в повелителя мух. — Отмахнулся он, Джагхед поперхнулся воздухом. — Типичные детские игры? — Возмущение пекло на кончике языка. Травлю здесь считали нормой? Даже Арчи? Или некоторые так и не выбрались из позиции жертвы, поэтому как по-другому, не знают? Джонс не понаслышке знал об этом. «Типичные игры в повелителя мух» настигли его в младшей школе, как только они с сестрой переехали. Было не смешно. Он не смеялся, когда отдавал деньги за обед, не смеялся, когда вылавливал свои рассказы из унитаза и уж точно не веселился, когда по совету Джеллибин вкладывал в кулак зажигалку для большей силы удара. Драться ему так и не пришлось, разобралась с ситуацией в итоге сестра, но сама готовность к драке, преследующая тебя несколько месяцев, зажигалка в кулаке — символ тревоги и страха боли — вовсе не казались ему забавными. — Мух? Иу. — Эмма с оттяжкой скривилась, надула губки, обернулась к Блоссому. — О чем он? Джонс запрокинул голову к потолку. Жесть. — Потом объясню, детка. — Примирительно погладил Джейсон по голой ноге Эмму, улыбнулся, ничуть не смутившись. — В общем, Вероника, — Эмма, тут же забыв о разговоре, перевела тему с энтузиазмом, — не принимай на свой счет. — Доброжелательно хмыкнула она. — Конечно, думаю, ты и так этого не делала, у тебя прям титановый стержень, я посмотрю. — В глазах Эммы загорелась искорка, но тут же потухла. — Не держи зла и приходи на осеннюю ярмарку и бал. — Купер поднялась с места, оттопырив зад. — Арчи, Бэтс, приведите этих двоих. — Она указала на Веронику с Джагхедом, словно на кукол. Раздражение новой волной облизало трахею. — Познакомитесь с другими учениками, сделаете браслетики дружбы, — Эмма взяла под руку Блоссома. — Будет весело. Повисла очередная, черт возьми, за день пауза. Вероника подняла взгляд исподлобья на Джагхеда. Умоляющий. Она не собиралась сдаваться или играть в обиженку. Вероника собиралась идти только вперед. Но ей, самостоятельной Нью-Йоркской диве, нужна была поддержка. Именно от него. — Мы же пойдем? — она в ожидании посмотрела на Джонса. Он понимал: отказать сейчас — ввязаться в очередной спор. И бог знает, что всплывет на этот раз из его личной жизни. — Соглашайся, Джагхед Джонс Третий, — Эмма наклонила голову Джейсону на плечо, облизнулась в сторону Джагхеда с прежним маниакальным интересом. — Даже снобам там будет интересно. Джонс медлил с ответом. Хотелось упереться рогом, разораться и начать вокруг все крушить, но… тогда он даст Эмме ровно то, чего она хочет. Внимания. Нужно это просто пережить. Скоро ей надоест. Джагхед решил последовать примеру Вероники. Идти только вперед. — Всенепременно. — Небрежно бросил он. Встретился взглядом с Лодж, который говорил: «Мы там обязаны будем хорошо провести время, иначе они выиграют», Вероника еле заметно кивнула и ответила за всех: — Мы будем. Эмма просияла. Джагхед упорно смотрел в свою тарелку с бургером. — Супер! Тогда до встречи, — Эмма с энтузиазмом хлопнула в ладоши, на прощание прошлась невесомо пальчиками Джагу по плечу. — До встречи, Джагхед Джонс Третий, — протянула Эмма еле слышно и под руку с Блоссомом пошла на выход. Джонс тяжело вздохнул. Не ответил и не обернулся. Лишь услышал удаляющийся разговор. — Не слишком много внимания новенькому уделяешь? — Джейсон хмыкнул весело, но с ноткой предупреждения. Эмма нахмурилась. — Столько же, сколько и ты — новенькой, — огрызнулась она, но затем повеселела. — Шучу. Я стебусь над ним, — проворковала Эмма и опустила ладонь Джейсона со своей талии на бедро игриво. — Я надеюсь. Джонс застонал, когда колокольчик над дверью звякнул, извещая компанию о том, что можно выдохнуть. Одним своим присутствием Эмма перемалывала его энергополе в кашу, но взглянув на друзей Джагхед понял, что не один такой — она из всех высосала психические силы. Он принялся наконец основательно за бургер. Раз на ярмарке будет Эмма, это будет настоящая ярмарка тщеславия.