Ванильная смерть

Джонс пошел в актовый зал на пятом этаже перед началом спектакля в компании сдружившегося квартета. Ярмарка подходила к концу, ее традиционно завершала постановка средних классов. Несмотря на то, что Джагхед уже в новой системе прижился за пару месяцев, в бурной реке ярмарки он неожиданно почувствовал себя неуютно. Чужим. Не хотел признавать, но Эмма была права: здесь было потрясающе. Каждый класс оборудовался под отдельную мастерскую: девятый делал кафе, где школьники с энтузиазмом играли роль официантов, седьмой проводил мастер-класс по валянию шерстяных игрушек, в помещении первого была зона отдыха с балдахинами, коврами и поющими чашами. В классе труда можно было отбить из меди колокольчик; вылепить и обжечь в печи чашку. В классе химии на светящихся изнутри досках рисовали песком. В кабинете изо можно было вырезать линогравюру, а в кабинете физики показывали опыты с камерой обскура. Джагхед знал об этом нехитром опыте, но увидеть своими глазами изображение перевернутой улицы, транслировавшееся через отверстие на черном полотне, которым было затянуто окно, было невообразимо. Окунуться в бурлящую, экзотичную жизнь, оказалось даже боязно. Учитывая, что для всех вокруг это было нормой. Джонс к стыду для себя самого весь день ходил за друзьями хвостиком. Арчи с Бэтти, учившиеся здесь с первых классов, чувствовали себя уверенно, Веронике же это чувство было дано на заводских настройках: Лодж не тушевалась, с любопытством задавала вопросы и только Джагхед в их компании несколько часов ходил с круглыми глазами и молчал. Расслабился лишь к середине дня, когда в кафе к нему подошли семиклассники и завели разговор о книге, которую он советовал в один из дней как приглашенный старшеклассник лектор. Джонс окунулся в диалог, пил какао, переговаривался с друзьями и в какой-то момент ощутил, что тоска ушла. Насовсем. Он был не просто в гуще жизни, он был ее частью. От того даже заприметив святую троицу на трибунах хора в актовом зале, не напрягся. Лишь перекинулся с Лодж многозначительными взглядами. Та понимающе хмыкнула. Вероника чувствовала себя на ярмарке не уместно в своем платье от Диор, но старательно примеряла на себя образ дружелюбной новенькой, как норковое манто. Вдруг придется по фигуре. Лодж оглядывалась и думала, что организаторам мероприятия нужно отдать должное — сделать из простого актового зала помещение, окутанное магической осенней атмосферой, с горящими звездами, складками тюли и скульптурами из глины по углам, не легко. Сквозняком дружелюбной провинциальности, дующим в ноги, все же отдавало на ее вкус, но Вероника пообещала себе отвыкнуть от Нью-йоркского шика, где обучение стоило под двести кусков. Тут правда было душевно. Вопрос только, можно ли полнокровно это почувствовать без души. Их заметила святая троица в компании нескольких человек, Шерил помахала Веронике. Арчи улыбнулся друзьям и ушел за каштановым пуншем перед спектаклем, Бэтти позвала одноклассница. Они с Джонсом остались вдвоем. Джагхед посмотрел на Веронику с немым укором, когда та шагнула к трибунам, но она также без слов попросила пойти с ней. Уйти — значит поджать хвост. Это было не в ее правилах. Джонс вздохнул. И последовал тенью за подругой. На трибунах громко смеялась Эмма, потягивая из бумажного стаканчика явно не сладкий пунш. Колени Джейсона были ее троном. Купер старшая, в отличие от сестры, на школьную ярмарку нарядилась нескромно: короткое платье неизменно белого цвета, неуместные шпильки каблуков и пошлая улыбка кричали то ли в экстазе, то ли в глубокой тоске: посмотрите на меня! Я не вписываюсь! Джагхед оценочно оглядел платиновую принцесу. Мелькнула мысль, что Эмма в своем прозрачном образе выглядела развратнее, чем могла бы Вероника полностью без одежды. Мысль застопорилась, прошлась по подруге. Джонс представил обнаженную Веронику. Смуглая блестящая кожа, прямая осанка и взгляд, заставляющий смотреть четко в глаза. Перед обнаженной Лодж, вероятно, хотелось только приклонить колени, но никак не желать. Джонс зажмурился. Было не время давать волю писательской фантазии. Нужно было приготовиться. — Привет, Джагхед Джонс Третий. К этому. В животе скрутился тошнотворный узел. Эта игра уже не просто начала надоедать, она ему осточертела. Джагхед только сухо кивнул. Руки Джейсона заявили права на тело Эммы, спустились на голые бедра под юбкой, но принцессе это не пришлось по душе — она хлопнула Блоссома по ладоням презрительно и, — что и требовалось доказать, — тут же потеряла к Джонсу интерес. — Вероника, а ты уже осмотрелась? — Эмма улыбнулась дружелюбно, фривольным жестом попросила подойти ближе. — Мы как раз о тебе говорили, — Эмма сквозь ягодный морс на губах рушила анонимность сплетен. Шерил закатила глаза, показательно отодвинулась от подруги. — В самом деле? — Вероника сделала смелый шаг вперед, но Джагхед увидел, как она внутренне съежилась под хищными взглядами компании — успел ее изучить. Эмма строила из себя само дружелюбие, Шерил скривилась в предынсультной улыбке, Джейсон не поменял выражения лица, лишь заинтересованно наклонил голову. Никто здесь не имел ввиду то, что говорил. Единственный раз на откровение Вероника вызвала святую троицу на отборе. За то, что она сделала после, Джонс проникся к Лодж новой симпатией. Ее приняли. Даже отправили пафосное письмо на электронную почту с поздравлениями. В подписях: куратор физической культуры и капитан Шерил Блоссом. Лодж ответила вежливым, царственным отказом. Разорвала шаблон. Поэтому Шерил теперь молчала: не успела накопить яд для нового выпада. Но почему Эмма вела себя, будто они с Вероникой провели выходные за борьбой подушками и поеданием сладостей, — или что там делают девчонки, — Джонс не знал. Ладно, Джагхед кривил душой: на примере Джеллибин и пары ее редких подруг он подозревал, что скорее всего девчонки наедине друг с другом обсуждают политику, закусывают водку солеными огурцами, мешают все это с суши и раскладами таро, наводят порчу на понос и засыпают под тру-крайм подкасты. Ну, плюс-минус. Однако ни первого, ни второго Эмма с Вероникой не делала. Значит, это было очередной игрой. Оставался вопрос: кто или что было призом? — Мы хотели пригласить тебя на нашу вечеринку после ярмарки. — Эмма всплеснула руками, разбрызгав на окружающих ненужный, неожиданный энтузиазм. Джагхед подумал, глядя на это резкое поведение, что девочка тронулась умом под гнетом своих нездоровых отношений. — Всех вас, — Эмма многозначительно посмотрела на Джага, улыбнулась. — Ты с нами? Джонса, видимо, не спрашивали. Здесь балом правили женщины. Вероника ответила за обоих. — Как вредная привычка. О дружбе и речи быть не могло, Джагхед невооруженным глазом видел скалящийся настрой местного прайда. Видела и Лодж. Но они были выше этого. Их в силу разных жизненных обстоятельств сверстники не пугали. Они оба: и Джагхед и Вероника — переглянувшись, пообещали себе: прятаться целый год по углам не будут. Но без пряток их вытолкнут на ринг. Поэтому Вероника сама с улыбкой оттолкнулась от канатов. Эмма заливисто, чуть пьяно рассмеялась. — Отлично, в шесть вызываем наш кортеж такси, ждите у входа, — она покачнулась, ухватилась за шею молчаливого Джейсона, затараторила. — Вы по ярмарке еще пройдитесь, там на гончарном круге можно поработать, камеру какого-то Кура посмотреть… Сбежать обоим от трепа Эммы помог Блоссом, заткнувший девушку неприличным поцелуем. — Эта Лодж крепкий орешек. — Джейсон вынес вердикт, когда новенькие отошли от трибун. Оторвался с затяжкой от хмельных губ Эммы. — Крепкий, сексуальный орешек, о такую и клыки обломать не грех. — Блоссом довольно прищурился, Эмма улыбнулась ему в губы, глазами провожая Веронику с Джонсом. Джейсон, заметив это, недовольно, вскользь, тряхнул Эмму за плечи в резком, ревнивом жесте. Купер закатила глаза. — Господи, Джей, эти твои двусмысленные фразы отвратительны, — Шерил встряхнула волосами, вместо Эммы возмущаясь бестактности брата. — Как и твоя маниакальная заинтересованность в Лодж. — Она осуждающе посмотрела на обоих сразу. Когда-нибудь Шерил поймет их отношения. Хотя, надеялась, что не сможет понять. Казалось, принц и принцесса их класса намерены были Лодж растерзать. Или трахнуть — с ними не угадаешь. — Да ладно тебе, Шер, — Джейсон добродушно пихнул сестру в плечо. — Она же твоя темненькая копия. — Лукаво подхватила подколку Эмма. — Только более жесткая и дорогая. — Ну ты и сука! — Блоссом кинула итальянский оскорбительный жест в сторону подруги и направилась вон из зала. Ее удивленными взглядами проводил в дверях квартет. — Не уламывай, — отрезал Джонс. — Я с этим шабашем свободное время проводить не хочу. — Сбросил он руку Арчи с плеча, который, услышав от Лодж приглашение на вечеринку, тут же загорелся идеей затащить на нее Джага. — Ну они правда бывают классными! — заканючил Арчи, ища поддержки у подруг. Зал наполняли люди, спектакль должен был скоро начаться. — Знаю, у вас не задалось, но Эмма же говорила, что они со всеми новенькими так. Последний шанс! Ради меня! Арчи карикатурно сложил брови домиком и взглянул на друга глазами кота из Шрека. Джагхед покосился на Лодж, затем на Бэтти. Обе виновато, задорно улыбались. — Пожалуйста, — Бэтти тронула его за руку. У него не было лучших друзей. Кроме Эндрюса. Теперь, возможно, к ним прибавилось еще двое, и несмотря на их вредные привычки лезть в проблемные компании к проблемным людям, их, Джагхед знал, нужно было ценить. Плечи его сникли, Джонс сдался. Друзья радостно захлопали в ладоши, словно дети, Джагхед устало хмыкнул, но согласился. — Последний шанс.