Ванильная смерть

Джагхед стоял на маленькой кухонке, которая жала ему в плечах, и смотрел на отца. Тот улыбался, рассказывая, как успел совершить удачную сделку на «красной свечке» с длинным «хвостом». — Как у тебя с отношениями? Джонс поперхнулся. Он не помнил, когда вообще последний раз разговаривал с отцом. Они виделись раз в несколько дней, когда пересекались на кухне, и ограничивались доброжелательным «как дела — все хорошо». Джагхед уже почти привык к таким отношениям. Отец отдалился от всей семьи, но при этом упрекнуть его было не в чем: он редко пил, не курил, никогда не изменял матери (можно было сказать, что Джагхед просто не в курсе, но Джонс старший был таким человеком, что Джагхед просто знал, что это не так). Он был хорошим отцом. В детстве катал их по всей стране, рассказывал о жизни и был лучшим другом. Но последние несколько лет… он будто, как мама, упал в депрессию и выбраться из нее не мог. Только выражалось это не в отсутствии жизненных сил и двадцати часах сна в сутки, а в том, что его… будто не было. Он сидел в кабинете, высовывался изредка, спрашивал то, что обычно спрашивают дальние знакомые, и на этом все. Джагхед уповал на временный кризис, но тот затянулся и играть надо было тем, что раздали. Поэтому он кашлянул. — Все хорошо. — Это хорошо, — старший Джонс покивал. — Отвези ее за город, — посоветовал он. — Я твою маму возил, там хорошо и погулять и посидеть в «Камелоте». На выходных, чтобы учебе не мешать. Джагхед хлебнул чая. — Па, я закончил школу, — осторожно напомнил он. — Даже на класс больше, чем обычно. Джонс старший отмахнулся, похлопал сына по плечу. — Тем лучше! Ты хорошо справляешься. Вижу, как работа идет. — У Джагхеда против воли в груди крылья забились о стенки сердца. Трепет от похвалы был непреодолимым и бессознательным. — Пойдем, пора, — кивнул он на дверь и вышел. Джагхед недоуменно посмотрел в след отцу. Он всегда был мягким и тактичным, когда денежная ситуация давила, однако впервые появился в офисе. Джонс попытался представить, чем они все обязаны такой чести на рядовом рабочем совещании, но затем хлопнул себя по лбу. Джел писала об этом. «День зарплат. Просто держись». — Чек с заправки. Конечно, как он мог забыть. У Джонса старшего был кинк на деньги. Самый настоящий кармический хвост, проблема, или о чем там говорила Вероника — Джагхед в этом не разбирался, но точно знал: деньги — больное место отца. Может, дело было в том, что в свое время, в темном прошлом города, он поднимался сам и каждая копейка доставалась ему потом и кровью, а может, дело правда было в карме, но говорить с отцом про деньги в семье никто никогда не любил. С одной стороны, перед чужими людьми, он всегда хотел шикануть. Из-за косого взгляда консультанта в магазине мог скупить все самое дорогое, а когда прижали долги, в первую очередь отдавал личные и всегда с процентами. Но для своих… более скупого человека Джагхед не встречал. Это не переходило грань безумия, старший Джонс всегда давал деньги на нужды семьи, содержал ее, построил бизнес, до сих пор их кормивший, но любая просьба о лишней десятке или напоминание о ежемесячной оплате частного детского сада для младших сопровождались таким количеством тяжелых вздохов и лекций о расходах, записанных на вырванном из блокнота листочке в клетку, что удавиться было проще, чем подойти еще раз с подобным запросом. А маме приходилось делать это ежемесячно. «Это ее и сгубило», — мрачно подумал Джаг. — «Слушал бы я двадцать пять лет каждый месяц «ох, ты же понимаешь…» тоже бы отъехал. Только не в санаторий, а сразу в дурку». Отец так и не смог понять за все эти годы, что дело было вовсе не в деньгах. Джагхед копил на переезд из родительского дома. Смешно. Монтировка в руке, кресло директора, а вопрос «во сколько вернешься» все еще был актуален. Он закрыл за собой стеклянные двери в офис и выдохнул. Пора в бой. Предыдущие месяцы Джонс старший дистанционно распределял зарплаты, но в этот раз решил присутствовать на планерке сам. Джагхед аккуратно поднимал темы, давал отцу слово и не лез с пререканиями. Решил, что потом лично с сотрудниками обсудит детали. На удивление, все прошло гладко. Показательные конверты разлетелись по столу, встреча была закончена, Джагхед откинулся в кресле. — Бэтти говорит, надо себя радовать, награждать, — с усталой улыбкой протянул он, обращаясь к Фэнгсу, когда заглянул в свой конверт. — Куплю, что ли, фитнес-браслет. И в ресторан ее отведу, — довольно хмыкнул он, Фэнгс кивнул. Сотрудники разошлись, но в дверях отец остановил Джагхеда и попросил на пару слов. — Это было некрасиво, — строго вынес вердикт Джонс старший. Джагхед, только что сбросивший с плеч напряжение, снова напрягся. — Что? — Не понял он. Отец посмотрел на него с легким презрением. — То, как ты хвастался деньгами. — Я… — Джагхед не нашел слов. Хвастался? Что за бред? — Люди тяжелым трудом зарабатывают деньги, не стоит вот так при всех о своих суммах говорить, Джаг, — продолжал наставлять отец и Джонс ничего не мог ответить. Просто не представлял, что. — Ценностью не должны быть только деньги, — покосился на него отец и у Джага вдох застрял в горле. Он это говорил ему? — Тем более, что они, да и все понимают, что ты, как мой сын, получаешь пособие, а не зарплату. Просто не распространяйся. Джонс старший вышел за дверь. Джагхед захлебнулся возмущенным бессилием. Паркет под ногами разъехался и он провалился в пустоту. Неожиданные злые слезы подкатили к глазам. Вот от чего сбежала Джеллибин От этого. Пособие. После пережитого лета он получает это? Внутри Джонса что-то надломилось. Но расписание в календаре не ждало, звякнуло напоминанием, поэтому он шмыгнул носом, положил все свои чувства в коробочку и закрыл ее на замок. Замок проглотил вместе с комом в горле. Взрыву быть. Но не сегодня.

***

Они подъехали с Фэнгсом к складу, поздоровались с охранниками и проверили систему безопасности. В этом проекте они выступали хранителями «оплаты», пока стороны не договорятся о сделке. Что хранилось в ящиках — было неизвестно, но им платили именно за сохранение. Тем более сейчас Джагхеда это не волновало вовсе. Отец звонил третий раз за два часа. — Что за перевод от Эглесиас? — послышалось в трубке. Джагхед тяжело вздохнул, остановился у дверей ангара, потер переносицу. Постарался вспомнить, что такого в бухгалтерских отчетах, в которые взбрело в голову залезть отцу, он раскопал. — Секунду, сейчас посмотрю, — он поставил вызов на громкую связь, перекинулся с Фэнгсом понимающими взглядами, залез в папку скриншотов на телефоне. — Ежемесячный платеж за проект семнадцатого года. — Напомнил он отцу. — Почему тогда на расчетный счет приходит? — удивился Джонс старший. Джагхед отдал телефон Фэнгсу, сам закурил. Взял трубку обратно. — Я обеляю переводы, ты год назад такое распоряжение дал, Джеллибин постепенно новые реквизиты давала людям. Эглесиас как раз была на очереди, — стараясь на разгоняться, четко проговорил он. И, скрепя сердце, добавил. — Это было умным решением, сейчас легче высчитывать налог, — проворковал Джагхед, пытаясь увести раздраженный тон отца лестью в другое русло. Черт бы его, Джага, побрал. Унижаться перед начальником за зарплату — одно, но за пособие перед отцом — новый уровень самоистязания. Джагхелду казалось, его гордость голыми руками из тела вырывают. Слышал треск рвущихся связок. — Понял, — проворчал Джонс старший. — Но дай ей снова мою карту. Со счета долго деньги вынимать, а мне на депозит биржи класть нужно, чтобы всегда н\з под рукой был. — Джаг скрипнул зубами. — Хорошо? — Предательски мягко переспросил отец. Джагхед выдавил из себя нечто нечленораздельное. — Ну, ладно, давай, удачи. Отец отключил звонок. Джаг затянулся сразу половиной сигареты и даже закашлялся, Фэнгс похлопал его участливо по спине. — У меня еще никогда в жизни не возникало типичное для кино желание «напиться», но кажется, это оно, — Джагхед театрально указал на свое сморщившееся лицо, Фэнгс пустил смешок. — Будет сделано, мистер Джонс, — отдал честь он. Джагхед повел плечом. Новый статус теперь казался слишком большим, неподходящим по размеру. Шагая по бетонному полу ангара, Джонс снова ощутил, как в разум врезалось битое стекло и запах бензина последних четырех месяцев. Он знал, что делал свою работу добросовестно и зарплату, которой даже не хватит оплатить первый, последний месяц и залог собственной однушки, он заслужил. Помнил, какими душевными, ментальными и физическими силами ее заработал. Да его на части рвало! Но одно слово «пособие» и он снова ощущал себя школьником, обязанным просить разрешения выйти в туалет. Черт! Джагхед не понимал, почему отец так себя ведет. Ощущал подсознательно конкуренцию? Да Джаг ни с кем и не соревновался! Он безоговорочно признавал отцовский авторитет. Тот до сих пор в бизнесе был главным и глобальные вопросы решал сам. Джагхед был просто исполнителем, ищущим креативные пути, чтобы назад не скатиться в долговую яму. Но отца, видимо, даже это не устраивало. — Алло? — Джагхед сдержался изо всех сил, чтобы не зарычать. Остановился у стоек с ящиками. Фэнгс поджал губы. — Да, на сайте я убрал цены, по запросу только теперь, — терпеливо ответил он в очередной раз отцу. — Новый оффер? Да, ладно, к концу дня поставлю, — покорно согласился он. Теперь Джонс старший впервые за полгода, видимо, заглянул на сайт компании и тоже решил внести свои коррективы. Бизнес и имя принадлежали ему — Джагхед с этим ничего сделать не мог. Но от того, сколько дополнительных действий сегодня придется совершить по прихоти отца, взрывалась голова. Эглесиас, миллиардерше из Мехико, которая недавно продала бизнес по промышленным кухням, время от времени требовались советы Джонса старшего по ведению дел и советы, куда вкладывать деньги — общение их завязалось еще двадцать лет назад после какой-то услуги. Отцу было легко сказать «пусть кидает присылает на карту», но для Джага это означало: звонок самой Эглесиас, ее расспросы «как и почему», затем звонок ее бухгалтеру и в зависимости от ситуации еще целая цепочка бюрократических лиц только для того, чтобы назначить новые реквизиты. И он сделает это, сделает с гребаной радостью, но «пособие»… Джагхед отключил звонок и со злости пнул деревянный ящик на первом ярусе. Ногу свело от боли, плашка с боку отвалилась и из ящика выпала черная винтовка. Джонс переглянулся с Фэнгсом. Теперь они знали, что за товар охраняли. Просто прекрасно. Они с минуту помолчали. Затем Джонс вскинул на Фэнгса взгляд. — Ты знаешь некого Виктора? Фэнгс удивленно моргнул и медленно кивнул. Джагхед улыбнулся. Он узнает, что случилось с Джейсоном Блоссомом. Не ради справедливости. Но ради того, чтобы контролировать хоть что-то в своей жизни. И, по иронии, для Джонса сейчас это был не спорт, отношения или режим сна. А расследование убийства.