Ванильная смерть

Джагхед вошел в бизнес-центр, пересек двор, поднялся на третий этаж и нашел маленький офисный закуток Бэтти. Эмма не врала на счет того, что у одного из парней футбольной команды отец оказался газетным магнатом. Гордость Джага не позволила воспользоваться возможностью, но Бэтти подношение приняла. Обязана была принять. Старшая Купер определенно была ей должна. Бэтти четыре дня в неделю теперь стажировалась в редакции: носила кофе и распечатывала документы. Джагхед забирал ее и отвозил домой, когда мог. Вероника уже была тут, устало развалилась в рабочем кресле подруги и лишь приветственно махнула Джонсу. — Привет! — Бэтти просияла, обняла Джага, чмокнула в губы. Он улыбнулся, смял девичье тело в теплых объятиях и подумал, что снова снимет сегодня апартаменты, как делал это периодически с недавнего времени, пока не было возможности снять квартиру. — Как ты? — Джагхед перекинулся понимающими усталыми взглядами с Лодж, ведь энтузиазма Бэтти не разделял, но тепло улыбнулся. — В восторге! — светлым вихрем унеслась Бэтти к столу. — Сегодня мне дали составить договор об авторских правах, потому что ценят мою ответственность! — улыбнулась она во все тридцать два и протянула Джагу коробочку. — Это тебе. Джонс принял подарок, в котором оказались восхитительные булочки «Шу», пробормотал благодарности и вгрызся в мягкий крем. Тесто со сливками растаяло на языке, но Джагхед вдруг понял, что ничего не чувствует. Он улыбался, ощущал радость и благодарность за участие, но будто сквозь потную вату. Это было странно. Похожее он наблюдал за собой уже некоторое время, но сейчас, в момент, когда нужно было ощутить прилив щенячьей нежности даже несмотря на усталость, он почувствовал, что эмоция эта вглубь так и не пробралась. Осталась ветром гулять по кромке его существа. Джагхед отмахнулся от мыслей, повернулся к пробковой доске, приколол туда новый найденный номер. Спиной почувствовал, как Бэтти с Лодж в мгновение сникли. Им не нравилась идея Джагхеда вести свое собственное расследования убийства Блоссома. Джонс ожидал, что компанию это сплотит: не буквально найти убийцу, он понимал, что ресурсов у него не хватит, но докопаться хоть до каких-то причин стоило. Однако трое его друзей идею восприняли мрачно. «Дело закрыли, зачем в это лезть», — нехотя пояснили они в один голос. Джонс понимал, что сублимирует отсутствие контроля над жизнью в эту дурацкую затею, и понимал друзей, которые хотя бы со смертью Блоссома наконец не хотели о нем ничего слышать, но поделать ничего с собой не мог. Офисный закуток Бэтти был единственным местом, где он мог развесить, как в кино, известные ему данные. Разумеется, обрывочные и зашифрованные. В офисе это было сделать невозможно, так как отец, неожиданно нагрянувший, мог начать расспрашивать о делах. Также там был Фэнгс, который тоже посоветовал в это не лезть. Дом отменялся. Квартиры своей не было. Оставалась стена на работе его девушки. Как бы жалко это не выглядело. — Надеюсь, похороны станут точкой в спектакле под названием «жизнь и смерть Джейсона Блоссома», — без обиняков вздохнула недовольно Вероника. Бэтти потупилась от резкого высказывания, но кротко, согласно кивнула. Джагхед пожал плечами. На похороны он идти не хотел, но опять стал заложником цепочки «друзья друзей». Арчи по прежнему общался с Эммой, как и Шерил, с той общалась Вероника, а с ней Бэтти, и у Джонса не было шанса противостоять этой волне. Он доел булочку и обернулся. Еще до ее появления ощутил озноб. В маленькую комнатушку вошла Эмма. — Бэтс, хочешь кофе? А то я решила поэкспериментировать и взяла сироп с попкорном — прикольно, но нет. А выкинуть — значит подвергнуть нечеловеческим пыткам моего внутреннего еврея. Будешь? Я только глоточек сделала, — невинно хлопнула старшая Купер накрашенными глазами без приветствия. Если бы у Джонса была амнезия, он бы подумал, что она действительно искренне делится кофе с сестрой. Но с памятью у него все было в порядке, поэтому он только закатил глаза. — Да, давай, — недоуменно протянула Бэтти, как в трансе принимая картонный стакан из рук сестры, — спасибо… — Да-да, не за что, конечно, — старшая Купер закивала китайским болванчиком, не обращая внимания на сестру. Джонс внимательно следил за Эммой. — Привет, Вероника, — улыбнулась она. Затем, будто только сейчас, заметила Джага. —Джагхед Джонс Третий... В наклоне ее головы не было привычной легкости и язвительности. Джагхед кивнул в ответ и заметил, как Эмма опустила взгляд в пол. Она… смутилась? Джагхед поперхнулся оставшимися крошками от десерта. В последнюю их встречу Джонс стал свидетелем ее общения с дилером, которому она отдавала деньги за некий «долг», а затем Джагхед бесцеремонно усадил Эмму в такси. В тот раз он впервые выиграл. — Бэтс, поможешь мне? — растягивая гласные, Эмма наивно хлопнула ресницами. Джагхед заметил, как Бэтти съежилась — ей было неуютно в компании сестры, но она растерянно кивнула. Джонс не вмешивался. — К-конечно, а в чем? — подняла брови она. Действительно, чем она может помочь Эмме Купер? Бэтти дала себе мысленную пощечину, поражаясь тому, что даже мысленно не называет стоящую рядом блондинку сестрой. Наверное, «Эмма Купер», как и навязываемое «Джагхед Джонс Третий» стало уже нарицательным. Если ты — Эмма Купер, ты должна быть блистательной, подавляюще яркой и сексуальной будто бы невзначай. Эмма Купер создала себе образ и так крепко к нему приросла, что все, что делала, пусть даже абсурдное или непонятное, казалось естественным. Бэтти коробило рядом с сестрой — не только из-за того, что было прошлой зимой. Просто Эмма Купер была… неповторимой? У Бэтти всегда появлялось странное щекочущее чувство рядом с ней: Эмма являлась плотоядным хищником, но жрала врагов грациозно. Она никогда не надевала что-то, что прикрывало колени, красила волосы в платину и красиво пила апельсиновое пиво. Эмма никогда не расставалась с каблуками, любила розовый цвет и осаживала Шерил Блоссом. Эмму хотела большая часть мужской составляющей школы и соседних колледжей, а выбрала она Джейсона Блоссома — лучшего, на тот момент. Бэтии знала, что те парни, которые хотели Эмму Купер, были без мозгов и велись на красивую обертку, но для девушки подростка, какой бы умной и рассудительной она не была, это было (хоть она никогда об этом не расскажет ни одной живой душе) поводом позавидовать. Не обертке, нет, (Джагхед как-то неосторожно в присутствии Бэтти фыркнул на Купер старшую «кукла»), а тому, что она знала об Эмме. Не о бренде «Эмма Купер», а о ней настоящей. Тогда ещё мама не разрешала красить волосы и Эмма — платиновая блядь блондинка, была просто девчонкой Эммой, носившей розовые балетки и выигрывавшей в семейных викторинах. Тогда еще Куперы были дружной семьей и Бэтти не знала, когда это закончилось: когда Джейсон обратил на Эмму внимание? Когда он ушел от нее? Бэтти не знала, почему, если бестий Блоссомов воспитали плохо или вообще не воспитывали, должна страдать их семья? Но последней каплей в их расколе, Бэтти знала, были совсем не ссоры Эммы с родителями, а их личная ссора. Секрет, который был только у них и Бэтти бы все отдала, чтобы стереть тот день из памяти. Но она не могла — нет ресурсов, да и последствий слишком много накопилось. Хотелось бы стереть это из их жизней ластиком, как неправильную строчку в тетради. Бэтти видела в глазах Эммы то, что не видели другие и медленно умирала внутри — она видела разбитое сердце. И разбил его отнюдь не Джейсон Блоссом. Бэтти смотрела на Эмму взглядом ногами забитого щенка, а Эмма думала лишь о том, чтобы добить ее к чертовой матери. Бэтти была не против — Бэтти только «за». — В общем, Шерил запустила хэштег «фото с родней» в сети, я кстати, надеюсь, что она не полезет для этого в гроб к Джею, — понизила голос Эмма, Вероника хмыкнула, но передернула плечами от ужаса. — И я решила, что ты идеальный кандидат для такого фото, — улыбнулась, оголяя ряд белых зубов, Эмма, делая два шага к сестре. — Я?.. — все еще недоумевала Бэтти. Очевидно, подумал Джагхед, потому что сестра с ней редко общалась без угроз. — Ну, мама заработалась и выглядит не очень, а папа скоро в объектив не влезет, — пожала плечами Эмма, будто говорила о степени прожарки мяса, а не о семье. Бесчувственная, расчетливая сука. — Так что давай, Бэтс, выручи сестру. Она подошла вплотную к Бэтти, беспардонно обняла ее за плечо и сделала несколько селфи, дождавшись неуверенной улыбки сестры. — Потрясно, — улыбнулась бесчувственная, — хештег «семья важнее всего», — подмигнула неоднозначно Эмма, от чего у присутствующих холодок пробежался по коже. Эмма собралась уходить (слава-богу-Джаг-бы-не-вытерпел-столько-лицемерия-на-один-квадратный-метр), но дорогу ей преградил черт-бы-его-побрал вошедший в редакцию парень-стажер. — Привет, Бэтти, — улыбнулся изо всех сил, вроде, Майк, но его передернуло, когда в дверях он столкнулся с Эммой. Она наклонила голову на бок, оперлась на дверной косяк. Разглядывала парня хищно, смотрела из-под опущенных ресниц и будто без слов потрахаться приглашала. Джагхед закатил глаза, молча наблюдая за очередным спектаклем. Опять ничего не чувствовал. — Хотел спросить — завтра все в силе? — он еле оторвал взгляд от суки Купер, будто загипнотизированный, перевел взгляд на хорошую сестру. Бэтти просияла. — Да, конечно, я помню, книжная ярмарка. Мы будем помогать в организации стендов, — пояснила Бэтти остальным. Джонс буквально видел, как треснуло лицо Эммы в уродливой ухмылке, когда она проводила взглядом паренька, вылетевшего из редакции. Перевела взгляд на сестру. — Готовишь запасной план? Он на тебя так и заглядывается. В ее тоне было столько наглости и самодовольства, что Джагхед мгновенно, после пустых от эмоций булочек Шу, ощутил все. Захотелось придушить тварь: сомкнуть пальцы на тонкой шее и давить до тех пор, пока руки не встретятся, размазав содержимое по стенам. — Не шути так, — отмахнулась Бэтти, нервно улыбаясь. Помялась. — Ты же… будешь на похоронах, верно? Просто уточняю, — несмело проблеяла она. С Эммой было не угадать. Эмма медленно повернулась к сестре, посмотрела на нее холодно, вопросительно. В редакцию будто забросили гранату и выдернули чеку: никто не двигался, не дышал, надеялись, что не рванет. Но это же Эмма Купер — рванет когда-нибудь обязательно. Джагхед смотрел на Бэтти, которая, в свою очередь, растворялась во взгляде сестры — выглядела умоляюще, растерянно, разбито. Она умоляла ее не лицемерить, ответить честно, прямо, как сестра. Без этого «сестренки на фото», Джагхед это видел. Это видела и Лодж, но не выдавала себя ни словом, ни звуком: это их личное дело — сестер Купер. Никто не имел права вмешиваться. Вероника это уже усвоила. На лице Эммы сменилось много эмоций, но видел это только Джонс — он научился обращать внимание на других людей, читать их, выискивать правду. Знал, что для других Эмма выглядела как обычно — с легкой надменной улыбкой на губах, в расслабленной позе и со сложенными на груди руками, как раз чтобы больше подчеркнуть декольте, чтобы парни разрывались, не зная, куда смотреть — на сиськи или ноги. В этот момент Джагхед подумал, что это мог быть потрясающе умный ход, потому что в таком случае никто не будет смотреть ей в глаза. Джонс вдруг понял странную, неожиданную вещь. Здесь, в редакции, в преддверии «бума» от сестер — никто никогда не смотрел Эмме Купер в глаза. Джагхед невольно начал воспроизводить в сознании картинки воспоминаний, где он видел эту крашенную блондинку и понял, что голые ноги, живот, короткие шорты и глубокие декольте, на крайний случай — красная помада — просто напросто стены баррикад на пути к ее глазам, в которых, казалось Джагхеду, прямо сейчас, после страха, гнева, надежды и смятения, он увидел дикую, всепоглощающую печаль. Ту же, что он видел год назад в ее глазах, когда покидал после вечеринки пентхаус. Не мог думать ни о чем больше. Понял, что ничего не будет, как раньше. Даже после того, как Эмма взяла себя в руки, выпрямилась, натянула на лицо фальшивую ухмылку, одну из миллионного арсенала. После того, как ответила Бэтти холодным тоном. — Убийца всегда возвращается на место преступления, правда ведь? — Взгляд на Джонса. — Так что конечно. Напьемся потом, Вероника, — подмигнула она Лодж. — А ты, Бэтс, предохраняйся. Джагхед захлебнулся собственным гневом, и тот пропал, растворился в желудке. Потому что даже когда увидел на лице Бэтти разочарование и горящую надпись на лбу «заслужила», даже после того, как кошачьей походкой Эмма вышла из редакции, Джагхед все еще видел в ее глазах печаль. Такую необузданную и проросшую глубоко внутрь, что тошно стало. Джагхед так и стоял, прислонившись к стене, вполуха слушая разговор Бэтти с Лодж, и совершенно не понимал, как можно связать две простые истины: Эмму Купер под номером один в его списке убийц и ее печальные в нон-стопе глаза. В воздухе витал запах вишни, Джагу стало не по себе — из него будто выветрилось отвращение, как спертый воздух с неожиданным и быстрым появлением Эммы. В голове мелькнула мысль, что Эмма могла горевать по погибшему парню, могла дорожить Арчи и быть обиженной за что-то на сестру. Но он мотнул головой, отворачиваясь к окну — пора завязывать курить на пустой желудок. Потому что Эмма — сука, которая встречалась с Джейсоном Блоссомом. Эмма разрознила их с Арчи, Эмма третировала свою сестру и помогала Шерил Блоссом третировать всех остальных. Эмма носила короткие юбки и не знала значения слова «холокост». Это были непреложные истины. В ней не было ничего особенного: ни мозгов, ни характера, ни гордости. Она была поверхностной вчерашней школьницей, которая не доживет до тридцати — сдохнет либо от расстройства пищевого поведения, либо от наркоты. Героиня на героине. В ней не было ничего святого, ничего хорошего и ничего печального, — убеждал себя Джагхед Джонс Третий. И мысленно выбросился из окна, потому что полная форма его имени, озвученного ее голосом, пробралась и в его голову. Джагхед бесился от того, что опять думал про Эмму, долбаную, Купер. Опять. Когда нужно было ответить на звонок отца, снять апартаменты на ночь для него и его девушки, когда нужно было жить. Чтобы не думать про ее прозрачные печальные глаза. ?! — Да пошла она! — взорвался Джонс. Осекся, осознав, где находится, под изумленными взглядами девушек. — Я про сделку. — Сдавленно пояснил он. — Обдумываю варианты по работе, не важно. Я покурю, — скороговоркой произнес он и на выходе уже бросил. — Жду внизу. Зашагал по лестнице зло и упрямо. Нужно наведаться в зал и дать себя отметелить спарринг-партнеру. Джонс изгонит из мыслей сраную Эмму с ее печальными глазами сучьими замашками, даже если все накопления придется потратить на экзорциста.