Ванильная смерть

— Происходит полный звездец. — Происходит политика, — задорно толкнула Эмма ошарашенную Веронику в плечо, и вошла в гостиную. После первой половины часа за столом Блоссомов им понадобилась передышка. Шерил не отреагировала на предложение освежиться: сидела, как каменная, на стуле, и собиралась с духом. Сегодня они с Лодж должны были попросить родителей Блоссом о спонсорстве, но тема еще ни разу не подошла близко. Шакалы облизывались, глядя на добычу, несмотря на то, что та была их родным ребенком. Вероника многозначительно переглянулась с Эммой. Та пожала плечами. Лодж еще предстояло узнать, почему Купер почти насильно заставила ее хлебнуть маргариты по пути из туалета, но доверилась ее словам «поверь мне, здесь иначе не выжить». Легкая дымка окутала сознание и, Вероника должна была признать, когда она села обратно за стол, дышать стало легче. Уже не казалось, что сидит на точеных пиках. — Спасибо за гостеприимство. Великолепный ужин, — неловко улыбнулась Вероника, отправляя в рот кусок мяса. Ужин в компании семьи Блоссом и Эммы Купер резал глаза неоправданным пафосом. Эмма сидела напротив, улыбалась во все тридцать два и слишком выделялась. Шерил была деловым партнером Лодж, приглашение в честь поздравления с коллекцией на ужин было самим собой разумеющимся, но Эмма… Девушка покойного Джейсона, лучшая подруга Шерил, казалось, должна была занимать более прочное место в иерархии семьи Блоссом. Однако, была белым пятном. Бельмом на глазу уважаемой семьи. Вероника это сразу почувствовала. Шерил сидела, поджав губы, и выглядела абсолютно незащищенной, Вероника даже удивилась: в присутствии родителей, властных и гордых, девчонка вмиг растеряла всю свою браваду — сидела тихо, не отрывала взгляд от тарелки и дергалась от резких реплик. — Да-да, — цокнула мама-Блоссом хищно. — Только ума не приложу, зачем этот фарс, мы уже поздравили Шерил с достижением, — в свойственной ей змеиной манере пожала плечами Пенелопа, невзначай опрыскав присутствующих ядом. Вероника помнила это поздравление: перевод на карту Шерил без подписи. В горле запершило, Лодж ожидала более теплого приема. Но скоро поняла: на каждого найдется свой хищник. На саму Веронику — слухи, на Шерил — ее мать, на Пенелопу — белокурая Эмма. — Не переживай, Вероника, — не дала успеть стушеваться ей Купер. Закинула ногу на ногу, откинулась в кресле, крутя в воздухе пальчиком для выразительности. — Пенелопе все равно нечего прикладывать. Даже при большом желании. Пенелопа Блоссом сжала челюсти, приосанилась больше обычного: легко было подавлять школьницу дочь, сложно было справляться с ее сукой-подружкой, не признающей авторитетов. — А ты не изменилась, Эмма, — треснули в уродливой улыбке губы хозяйки дома Блоссом, — все та же пустышка во взбалмошной обертке. Она поставила точку «сверху вниз» в конце реплики, отпила красного вина из бокала. Вздернула подбородок, надеясь выцепить капитуляцию из жестов Эммы. — Во взбалмошной обертке с гладкой, молодой кожей. Не преуменьшай, — хмыкнула Эмма и закусила губу, сдерживая рвущийся наружу смех. Лодж передернула плечами — переход на «ты» казался неуместным, но они и не первый день были знакомы — вероятно, им было позволено обмениваться порциями яда, как родным. Она взглянула на Шерил, которая все еще собиралась с духом, чтобы начать сложный разговор. Шерил смотрела в свои ладони, идеально-гладкие ладони со свежим маникюром, и понимала, какую ошибку совершила, позвав Эмму для поддержки. Это было подставой с ее стороны, ведь она знала, помнила, что родители Эмму распнут. Ее малодушная, ревнивая, инфантильная часть этого хотела. Хотела, чтобы хоть кто-нибудь почувствовал себя также, как она сама. Потому что Веронике было все нипочем. В этом они с Эммой были похожи, карма Шерил дала сбой: вместо страшненькой подружки она завела себе еще одну королеву людских сердец. Только если Эмма еще умела оттолкнуть от себя сложным характером, Вероника из-за пережитого с отцом была воплощением человеческого обаяния, люди к ней тянулись. Шерил на фоне подруг чувствовала себя заморышем с родительскими деньгами. Знала, что это не так, но чувствовать перестать не могла тоже. Сгорала со стыда от этих мыслей. Ведь завидовать Эмме было преступлением против человечности, учитывая, что она пережила. Однако за этим столом так не казалось. За столом Блоссом девятнадцатилетняя Эмма, казавшаяся тоньше хрусталя бокалов, чувствовала себя главной. Шерил знала, она это заслужила. Просто хотела себе щепотку уверенности Купер. Блоссом тут же отдернула себя. Для того, чтобы сносить головы с плеч, цена непростая — потерять все. Шерил потеряла тоже. Но, как оказалось (к сожалению или счастью), Джейсоне не был для нее всем. Зато был для Эммы. И она для него была. В каком-то особом, извращенном смысле. Эмму старшие Блоссомы презирали. Ведь если Вероника за этим столом для них являлась просто выскочкой, с которой дочь захотела поиграть в бизнес… то Купер была той, кого Джейсон любил больше родителей. Для них Эмма была вроде вредной игрушки, которую Джейсону, хорошему мальчику, разрешалось иметь (во всех смыслах) за видимость примерного поведения. И он имел — мимолетное увлечение переросло в болезненную созависимость и от вредной привычки под грифом «Эмма Купер» Джейсон избавиться уже не мог. А когда игрушку свою сломал, на кону была репутация. Вступиться за старшего сына пришлось тоже родителям. — Вероника? Хочешь добавки? — фальшиво улыбнулся Клиффорд Блоссом, до этого не подававший голоса. Эмма встретилась взглядом с мужчиной, закатила глаза, возвращая внимание к маникюру. Вероника пыталась понять, какую из римских трагедий семья Блоссом решила разыграть за этим столом. За прошлый год она успела понять некоторые вещи, исходя из собственных наблюдений. В семье Блоссом было двое близнецов: Шерил и Джейсон. По неизвестной для нее причине, первенца родители любили больше. Вероника могла предположить, исходя из предыдущего опыта, что дело, обычно, в самих родителях. Возможно, старшим Блоссомам слишком нравилась их жизнь вдвоем, они по-странному тяготели друг к другу. А дети привычный уклад сломали. Если Джейсон был желанным, Шерил получилась «на сдачу». Вероника нередко видела в своих старых кругах похожую историю: отпрысков скидывали на нянь и «навещали» только по праздникам. Младшие Блоссомы, очевидно, были предоставлены сами себе. Только Джейсону повезло больше — он был мальчиком. От Шерил же требовали всего и сразу: лучших показателей, инициатив, прилежания. Лодж наблюдала за обоими весь прошлый год. Шерил доставались лишь претензии. Вероника, наверное, могла понять низкую самооценку роскошной красавицы-подруги. Несмотря на то, что та училась лучше, слова «молодец» она так за всю жизнь и не услышала. Зато слышал Блоссом. Не за заслуги — так, просто. Так они и выросли: не знали, что такое любовь и справлялись с этим каждый, как мог. Шерил — вниманием в школе, наградами на спортивных соревнованиях и бизнесом в девятнадцать. Джейсон — Эммой Купер. Которая говорила «молодец» так, что он готов был поиметь весь мир. Не срослось. Мир поимел Джейсона Блоссома раньше. Родители остались с дочерью, на которую не ставили. Но вся их злость доставалась за этим столом не ей. Кажется, платиновая принцесса была приглашена в качестве жертвы. — Нет, спасибо, добавки не нужно, — не изменяя воспитанию, кивнула Вероника главе семьи. — У вас прекрасный дом, — перевела тему она. Особняк был ей известен еще по первой вечеринке осенью прошлого года. С момента, когда все пошло под откос. Но комплимент сделать было знаком приличия. — Спасибо, Вероника, — учтиво кивнул Клиффорд. — И достался он нам не по наследству, — укол в сторону своих же детей не остался незамеченным Шерил, она сильнее вжалась в стул. — Упорная работа и только она может вывести тебя на вершину. Если не оступаться. Думаю, отец может рассказать тебе подробнее. Как там у него дела? Эмма цокнула, когда с лицемерно-сочувствующим лицом закончил старший Блоссом свою реплику. — Нормально, — скомкано буркнула Вероника, не ожидая такого от приглашения на формальный ужин. Была уверена, дети Блоссом устроили бы вечеринку, если посадили бы самого Клиффорда. Вероника же своих родителей любила. От того уколы воспринимала лично. Но выдохнула и улыбнулась. Им нужно сделать поблажку — у них умер сын. Тёмная сторона Ривердейла никогда еще не была так близка к ней непосредственно. Вероника, переезжая, думала, ей будет скучнее. — Тюрьма — не самое страшное в жизни, — патетично подметила Пенелопа, взмахивая вилкой в воздухе. На этот раз тонких издевательств не выдержала уже Шерил, процедив сквозь зубы: — Страшнее только этот ужин, — пробубнила она и вздрогнула, когда мать повысила голос. — Что ты сказала? За столом повисла плотная тишина, не нарушаемая даже лязгом столовых приборов: Вероника хмыкнула про себя. Фееричный исторический ужин: за столом собрались сливки общества, обсуждаемые в последнее время в прессе. Дочь осужденного депутата, выжившая сестра, потерявшие гордость семьи Блоссомы, держащие под каблуком половину горсовета, и Эмма Купер. Одну из пяти уже задерживали за убийство Джейсона, остальных так или иначе боялись. Вероника подумала, что мир этот слишком смешной, чтобы треснутая губа зажила. — Как идет молодой бизнес? Надеюсь, этот ужин устроен не затем, чтобы просить еще денег… Фальшь капала с языка Клиффорда прямо на стол. Шерил поперхнулась воздухом. — А что еще Шерил у вас просить? — За подруг вступилась Эмма. Тянула слова лениво, едко. — Внимания и любви? Тут такой валюты не водится, — пустила смешок она. — Неудивительно, что Джейсон был готов перед смертью из этого цирка сбежать. — Едко бросила Эмма. Пенелопа вскочила с места, бросила на стол салфетку. — Теперь понятно, почему с тобой дружит Шерил, — зло цокнула мама Балоссом. — Одна довела Джейсона до ручки, а вторая проводила в последний путь. Клиффорд зло зыркнул в сторону хихикающей Эммы, погладил жену по руке, та села за стол обратно. Шерил посмотрела на Эмму со смесью благодарности и осуждения. Купер пожала плечами. — Сочувствую вашей утрате, — взгляд Вероники бегал по собравшимся растерянно, она решила не изменять приличиям. Она повидала много семейных склок. Но подобного открытого огня еще не видела. — Спасибо, Вероника. — Проглотила бешенство миссис Блоссом, промокнула салфеткой краешек губ. — Потерять первенца и правда тяжело. Вероника сглотнула. Подумалось, что вместо праны и электромагнитных полей, мир на самом деле пропитывает ирония. Невидимая и беспощадная, раз она участвует в подобном разговоре. Лодж сочувствовала Блоссомам, но отстраненно, как любой будет сочувствовать осиротевшим родителям. Или как их назвать? Для такого горя даже определения еще не придумали. Но конкретно этим двум конкретно по поводу Джейсона… Лодж знала, что ей уже выписан билет в ад за то, что даже не кромке души персонального сочувствия она не испытывала. Они с Шерил переглянулись. И этот взгляд объяснял все. Не переглядывалась с подругами только Эмма. Она открыто усмехнулась в лица скорбящим, которых даже под лупой так назвать было бы нельзя. — Вы это переживёте. — Взмахнула Купер в воздухе вилкой и с удовольствием проживала кусочек сыра. — В двадцать первом веке, в конце концов, существуют психологи. — Многозначительно протянула она и Лодж увидела, как Блоссомы задохнулись от негодования. — Люди даже войны с их помощью переживают, — с ядовитым удовольствием дожала Купер, — не то, что какую-то смерть. — Эмма! — Пенелопа хлопнула ладонью по столу, а Купер рассмеялась. Лодж распахнула глаза и вопросительно посмотрела на Шерил: «Это нормально»?! Но та отрицательно покачала головой. Для Эммы — да. Не она первая произнесла эти слова. Шерил знала. — Время и правда все расставило на свои места, так ведь? — Не унималась Эмма. Ей доставляло бешеное удовольствие наблюдать за страданиями Блоссомов. Шерил не отсвечивала. И Купер знала, что подруга ничего не скажет. — Не держите зла, мы же семья. — Хихикнула Эмма с театральным дружелюбием. — Хотите, оплачу вам психолога? — Метнула она взгляд в закипающего Клиффорда и Вероника поняла — говорила Эмма об их общей истории. — Джей и правда обо мне позаботился, — отсалютовала бокалом она. Пенелопа перешла грани терпения и теперь откровенно шипела змеей. — Заткнись, выскочка. Эмма откинулась в кресле и наклонилась к Веронике. Проговорила вкрадчиво, но нарочито громко для всех. — У меня так себе отношения со свекровью, как ты заметила, — усмехнулась она и пожала плечиками. Этот легкомысленный жест выбил из Лодж весь дух. Снова. Эмма, как копытный кукловод, играючи переставляла фигуры на доске и только Вероника, кажется, не знала правил. Потому что остальные не удивились. Лишь застыли мраморными изваяниями, будто Эмма и правда под платиновыми волосами прятала змей. — Со… свекровью? — Веронике стало нечем дышать. Комната сузилась до размеров спичечного коробка, из которого вытянули весь кислород. Вероника шокировано смотрела на Эмму, пока та грустно, с принятием улыбалась, мол, «как есть». — Это оспаривается, — раздраженно бросил Клиффорд. Эмма пустила в бокал изумленный смешок и закашлялась. — Что? — Засмеялась она. Шерил виновато поджала губы, смотря на Веронику. Без слов говорила: «Это был не мой секрет». — Законный брак двух совершеннолетних людей оспаривается? Вряд ли. — Отмахнулась Купер. — Поэтому, — она снова отклонилась к Веронике, до сих пор не вдохнувшей, — меня и подозревали в убийстве. Ну, знаешь, — закатила она глаза, — в большинстве случаев виноват супруг и все такое, — недовольно отмахнулась Эмма. — К тому же Джей переписал на меня свое наследство, сделал страхование жизни и теперь я владею четвертью акций компании Блоссомов, — весело проворковала она. — Да, насколько помню, четвертью этого дома. Так что не тушуйся, Вероника, — засмеялась Эмма, погладив недвижимую Лодж по плечу. — Хотя бы на четверть, но ты точно можешь чувствовать себя здесь, как дома. За эту часть отвечаю я, — подмигнула Купер. Лодж крепко зажмурилась. Это сон. Это не может быть настолько восхитительно-ужасно. Она хлебнула вина и пришла в себя. — Когда? Вероника не была маленькой девочкой, давно уже. Отойдя от шока, смогла оценить степень иронии. Хоть и большая часть, судя по холодку в животе, была от нее скрыта за колкостями. — В конце ноября, вроде, я точно не помню, — благосклонно пустилась в объяснения Эмма, пока родители Блоссом багровели от ярости. — Я тоже сначала считала это сумасшедшей идеей, даже не знаю, почему согласилась. — Пожала плечиками Эмма. Вероника уже поняла — это было знамением чудовищной истины от Эммы Купер. — Я в то время жизнь как игру воспринимала, отстраненно. Ну, вы знаете, — улыбнулась она старшим Блоссомам улыбкой абсолютного победителя, — наверное потому, что к психологу так и не пошла. Кто же знал, что у судьбы настолько шикарное чувство юмора, что теперь мы сидим за одним столом, мама. — Отсалютовала Эмма бокалом Пенелопе и допила вино залпом. — Джей просто гений. — Пенелопа бросила салфетку на стол и поднялась из-за стола. Эмма сложила руки в замок у подбородка, поставила локти на стол. Наклонила голову вбок игриво, но вопрос задала серьезно. — Почему вы закрыли дело? Дождались бы, пока меня посадят. Вы же могли это провернуть по щелчку пальцев, даже учитывая мое алиби. — Твое алиби, — презрительно фыркнула мама-Блоссом и, Вероника уверена, при возможности не оставила бы от Эммы даже пепла, — это бизнесмен с сомнительной, очень сомнительной репутацией. — Тем более, — фыркнула Эмма ей в тон. — Тебя это не касается, но свое ты еще получишь, маленькая дрянь, — процедила Пенелопа. — О, получу, это точно! — Расхохоталась Эмма в напряженной тишине, запрокинув голову уже в след Блоссомам. — Целую четверть акций! Клиффорд обвел присутствующих строгим, взбешенным взглядом, но ничего не сказал. Ушел вслед за женой. Эмма закатила глаза и откинулась на кресле. Шерил отмерла, осуждающе взглянула за Эмму, та отмахнулась. Блоссом потерла лицо руками, не заботясь о макияже. Звякнул телефон. Ей на счёт пришло пятьдесят тысяч от папы: Эмма, как всегда, выиграла. Спонсорство было обеспечено. Шерил взяла со стола бутылку вина, в одно движение откупорила и жадными глотками выпила половину, скатившись с кресла на пол. Вероника озадаченно вздохнула, заглядывая под скатерть на дубовой столешнице. — Милые у вас семейные ужины, Шерил, и беседы интересные, а тамада, — она вскинула бровь в сторону Эммы, от изумления последнего часа не сдержав улыбку, — вообще улет. — Нервно хмыкнула Лодж. — Приглашайте почаще. Эмма прыснула со смеху. Развела руками, окидывая взглядом пространство. Улыбнулась Веронике. — Добро пожаловать в семью.