Ванильная смерть

Остаток дня прошел в бытовом хаосе, от которого Джонс, на удивление, получил удовольствие. Он и забыл, какого это: ехать в одно место, подбирать подружку своей девушки в другом, заезжать за цветами для бывшей учительницы, тащить пакеты с макраме для ярмарки, утопать в гомоне праздника, обсуждать кто куда поступил и просто жить. Калейдоскоп ярмарочных мастер-классов, толпы детей и родителей, смех и объятия со старыми знакомыми к концу дня окунули Джагхеда в приятную усталость, почти истому. В этот раз он чувствовал себя здесь уверенно в отличие от прошлого года. Джагхед шел с Бэтти под руку на задний двор после спектакля и улыбался. Младшая Купер под боком щебетала о чем-то с Лодж и Джагу казалось, он все выдержит. На задний план отошли проблемы на работе, в семье, даже Эмма. Джагхед наслаждался тем, что чувствует и не готов был променять это ни на что. — Завтра поедем? — Вероника обошла пару, взяла Бэтти под руку с другой стороны. Как всегда блистательная. Черное короткое платье, волна графитных волос, элегантный минимум макияжа и повелительный взгляд. Выдающаяся бизнес-вуман. Джонс не сомневался, что после школы Вероника станет именно такой. — Думаю, да. — Пожевала Бэтти губу, спохватилась. — Только не говорит пока Эмме, не знаю, как она отреагирует. Лодж закатила глаза с пониманием. — Вот уж что точно спрогнозировать нельзя. — Цокнула она недовольно, но все же покачала головой, многозначительно посмотрела на подругу. — Хотя последнее время она нас с Шерил очень поддерживает. — Веронике хватило сил и совести признать это даже за спиной Эммы. Они правда сблизились после школы. Джагхед слушал разговор в пол уха и зажмурился, когда они вышли на улицу из помещения: осеннее солнце на закате все еще грело щеки. — В своем, конечно, стиле, — Вероника хмыкнула, — но… в голове не укладывается, что тогда она на тебя так наехала. — Она сочувственно погладила Бэтти по руке. — Я думала подобные дрязги мы оставили в школе. Бэтти согласно кивнула. Голубой свитер ей очень шел. Вроде, его подарил Джагхед. На контрасте с яркими ощущениями реальности начало казаться, что последние месяцы были лишь скомканным сном. Который теперь он едва мог вспомнить. — Мы уже все решили. — Бэтти уверенно кивнула подруге, несмотря на скепсис в прищуре Лодж. — Удивительно, но последние несколько дней все гладко. — Заверила младшая Купер. — Ей сложно… в общем, пусть пока это останется между нами и Шерил. Не хочу лишний раз давать ей повод для расстройств. Джагхед нахмурился, уцепился за конец разговора, вернулся в реальность, когда они подходили к уличным столикам. — Вы о чем? Девушки переглянулись. Бэтти посмотрела на Веронику внимательно, Лодж ответила за нее. — Девчачьи секретики, — ослепительно улыбнулась Вероника, почти хищно, — тебе не понять. — Закончила не начавшееся выяснение она и переключилась на друзей за столом. — Привет, Арчи! Как твой зуб? Парень оторвал взгляд от телефона, коротко со всеми обнялся и рухнул обратно на скамью, взявшись за голову. Шерил рядом закатила глаза. — То нормально, то на стенку лезу. — Исподлобья взглянул он на друзей. — Надеюсь, проблема не в канале, иначе… — он скривился всем лицом, без слов выражая волнение, смятение, злобу, разочарование. Джагхед тихо хмыкнул, присев напротив за круглой столешницей. Приобнял Бэтти. — Почему никто не говорил, что взрослая жизнь состоит из того, что ты зарабатываешь и тратишь деньги на то, чтобы все, что раньше работало просто так, продолжало работать? — Театрально всхлипнул Арчи, обращаясь сразу ко всем. — Мне всего двадцать, неужели это начало конца? Кажется, я разваливаюсь на части. — И не говори. — Подхватила Вероника со знанием дела и абсолютной серьезностью. — Я хоть и выгляжу блистательно в Прада, вечером все — шерстяной пояс для поясницы и чай с ромашкой. — Развела руками она. Шерил рядом хмыкнула. — Честно, я думала, у меня больше времени на кутеж. Блоссом снова закатила глаза. — У тебя его точно не осталось, раз ты говоришь «кутеж». — Мы все просто молодые старики, такое время. — С великовозрастным вздохом согласился Арчи. — Даже по речи уже не понять, сколько нам лет. Джагхед не выдержал, тоже проникся обсуждением. — Ага. — Он поцеловал Бэтти в макушку и проговорил куда-то туда же. — Я вчера поймал себя на том, что сказал «бог даст — не соскуфлюсь». По компании прокатился слабый смешок. На улице холодало, все кутались в пальто и куртки, грели руки в вишневом пунше, который пятиклассники продавали на первом этаже — Арчи позаботился обо всех, каждый разобрал себе по стаканчику с центра стола. Близилась зима. Железные ножки столов покрывались инеем, грязь поглощала опавшие листья, ветки деревьев напоминали антенны. Слушая друзей, Джонс думал о том, что уходит еще один год. Что будет в будущем? Сможет ли он вернуться к писательству? Погрязнет в операционке, решениях проблем, в бытовухе? Или влюбится в это и будет по-настоящему счастлив? А сейчас? Он счастлив? За болтовней с друзьями о больной пояснице, с любимой девушкой под боком… с любимой? Он правда ее любит, или говорит так, потому что это нормально? Потому что некого больше любить? И как выяснить, где правда на самом деле, кто знает меру и где мерило это найти? Джагхед отпил пунша, кипяток обжог горло. На влажном морозе вечера приятно курить, но по двору бегали младшеклассники и Джонс сдержался. Старался не оглядываться на место недостроенной мельницы, где нашли тело Джейсона. Не думать о том, что по кусочкам. — Понимаю. — Шерил тоже прониклась атмосферой и сдалась: все еще изредка примеряла на себя образ главной стервы школы, но школа кончилась, а в реальной жизни со стервами никто дела иметь не хотел. Пришлось отвыкать. — Я так к ужасу для себя нашла общий язык с бабками в поликлинике. — С остаточным возмущением забросила она за спину медные волосы. — Это разве не должно происходить после тридцати? — Верхняя губа ее в красной помаде дернулась вверх. — Скажи это моим коленям. — Со знанием дела пробурчал Арчи. — В детстве я читал комиксы и хотел себе суперспособности, теперь вот предсказываю дождь. — Кивнул он под стол. Тяжело, почти зло вздохнул. — Долбаные спортивные травмы. — А я по прежнему себе хочу суперспособность. — Джагхед со смешком фыркнул. — Только в моем случае — плетежеспособность. Шерил зашлась тихим смехом, Вероника улыбнулась, Бэтти закатила глаза. — Вы себя слышите? — с шутливым укором оглядела она друзей. — Мы только недавно смеялись над теми, кто при встрече проблемы со здоровьем обсуждает, а теперь превратились в них. — Поиграла она бровями. Вероника включилась в игру, привстала и облокотилась на стол, с заговорщицким прищуром наклонилась к подруге. — Хочешь сказать, ты уже решила свою проблему с недостатком железа? Бэтти на секунду замерла, а затем всплеснула экспрессивно руками, так, что Джагу даже пришлось отодвинуться. — Это просто жесть! В общем, я сдала анализы… Начавшуюся пламенную речь прервала подошедшая Эмма. Джагхед даже вздрогнул: не заметил приближения белого призрака. Купер приобняла сестру за плечи, дружелюбно улыбнулась компании. — Привет всем! — Эмма распахнула полы белого пальто, села на скамейку. Джонса и обращение к нему проигнорировала. Внутри Джага сначала вспыхнула нотка ревности, — что?! — но затем злобный пес, которого в присутствии Эммы он неустанно кормил исключительно стейком Рибай, довольно оскалился: ее настолько задела утренняя перепалка? Закрепим победу! — Тема вечера? — Оглядела Эмма присутствующих, сложила руки на стол, взяла у Бэтти после кивка-разрешения, — надо же, — стакан пунша, находясь определенно в хорошем расположении духа. Джонс хотел съязвить, но сдержался. Не зря: кажется, он один в штыки воспринял появление Эммы — с остальными, на поверку, у нее были хорошие отношения. Даже с Бэтти. Ребята были рады видеть Купер. Слово взяла Лодж. — Больные колени, поясница, зубы, анализы: выбирай любую. — Загибая пальчики, улыбнулась она. Эмма смешливо, но со всей театральной серьезностью кивнула. — Я за анализы. Скоро иду к психиатру. Джагхед поперхнулся воздухом, но кажется, удивился опять только он. Остальные понимающе закивали, Арчи крякнул. — О, менталочку мы еще не обсуждали! — Он с любопытством, в ожидании подался вперед, уставился на Эмму. — Рассказывай, что у тебя там? Купер рассмеялась переливом колокольчиков от такого живого внимания, открыла было рот, но ее прервал появившийся за спиной Джага Кевин. Джонс снова вздрогнул, но уже от того, что слишком погрузился в предвкушение. — Ребята, привет. — Одноклассник Бэтти непринужденно, даже не заметив, что прервал разговор, обошел стол по кругу, остановился рядом с Арчи. — Как вам спектакль? Друзья переглянулись, но настроя дружелюбного не потеряли. Лишь Эмма недовольно закатила глаза. — Было здорово. — Протянула Бэтти, и подобралась на месте, Джагхед почувствовал это собственным боком. Кевина в компании знали все. Не общалась с пареньком только Эмма. Кевин был из тех, кто ситуацию не чувствует. Он был оторван от реальности, что показывала его походка, он будто подпрыгивал на каждом шагу. Кевин был милым парнем с светлыми волосами, но задержавшемся в пубертате — лицо его будто еще не равномерно выросло, от того глаза и нос казались слишком большими. Это при первом впечатлении делало его смешным и заставляло относиться несерьезно. — Не сравнится с нашим годом. — Шерил патетично взмахнула пальчиком в воздухе, с укором посмотрела на Лодж, мол, ты-то должна понимать. — Ну, тут да. — Развела Вероника руками, поддержав подругу. — Однако ребята все равно молодцы. — Улыбнулась она Кевину, поддержав тему, но дежурной улыбкой все же выразила общее мнение: не смеем вас задерживать. — Это да. — Улыбнулась смущенно Бэтти, поглядывая на друзей. Общее мнение выразила Шерил. Улыбнулась тепло, но предупредительно. — Тебе чего здесь, Кевин? Паренек уставился на Блоссом, тут же смутился. Оглядел присутствующих и видимо до него только дошло, что он не вовремя. — Да, я… — он прочистил горло, натянуто улыбнулся. — Бэтс, тебе еще нужна машина? Джагхед покосился на младшую Купер, так как она вздрогнула рядом с ним. — Да, — сдавленно проговорила она, — но поговорим потом. В словах ее было предупреждения не открывать рот даже больше, чем в улыбке Шерил, но Кевина уже было не остановить. Джонс смотрел на Эмму. Та с интересом наблюдала за разворачивающейся трагедией. — Отец просто сказал заправиться, я вот думаю — до Миланы всего километров пятнадцать по объездной, она же в новом районе? — Тараторил Кевин. — Я уже после тебя заправлю, так что не волнуйся. Температура воздуха упала. И дело было не в зашедшем за горизонт солнце. Эмма перевела взгляд на Бэтти и радужки ее покрылись льдом. Друзья за столом замерли под растерянным взглядом Кевина, который белкой скакал от одного к другому — он ничего не понимал. Зато понимали остальные. Джагхед отодвинулся от Бэтти, чтобы посмотреть на нее: увидел ту же застывшую маску лица, что и у Эммы. Арчи бросил на Джага вопросительный взгляд, тот покачал головой. Сам бы хотел выяснить, почему подруги собрались к Милане, почему про это не сказала ему Бэтти. Он не знал, в чем дело. Зато, кажется, знали Вероника с Шерил. Лодж, не глядя на Кевина, через плечо бросила исчерпывающее: — Исчезни. Джагхед не заметил, исполнил приказ паренек сразу или же с оттяжкой: не замечал ничего — смотрел только на Эмму, которая шла трещинами. Смотрел, как рушился ее мир. Для Купер эти слова оказались настоящим ударом. Как и для него. — Откуда ты узнала адрес? Он сам не понял, как оборвал волну, шедшую от Эммы, первым задав вопрос. Посмотрел на Бэтти в упор в замешательстве. На кромке сознания вертелась неоформившаяся, жуткая догадка. Бэтти могла найти Милану сама в соцсетях, применив женскую предрасположенность к фсбшным штучкам, но это было непросто. Сам Джагхед просил помощи у Фэнгса, а тот, в свою очередь, использовал какие-то около-теневые ресурсы и связи, то же детективное агентство. Но у Бэтти, даже при всех, он уверен, незаурядных способностях, таких возможностей не было. Джонс сверлил свою девушку взглядом и в миг ощутил, как пропала между ними теплая связь, заставляющая хотеть касаться. Не имел даже значения вопрос «почему ты мне не сказала» — интуиция Джонса вопила, что важно вовсе не это. — Я… — Бэтти металась взглядом между сестрой и парнем, не решив, перед кем стоит оправдываться в первую очередь, но Джагхед кивнул так, как умел. Как научился, держа в руках монтировку. Отвечать нужно было ему. — У Фэнгса… Джонс перестал дышать. Встретился взглядом с Эммой, лицо его исказила гримаса невыразимой, спрятанной боли. Он смотрел на Купер, будто она единственная сейчас могла его понять. И она понимала. В ее серых радужках отражалось то же страдание, которое вызвать могло только предательство. Самого близкого человека. Джагхед посмотрел на Бэтти, будто все уже понял. Однако осознание не хотело проникать в мозг: оно билось птицей о стекло его разума, пыталось прорваться, но преграда была закаленной — снова и снова разбивающейся вдребезги реальностью. — Откуда у тебя его контакт? Джонс давил. Взял Бэтти за руку и непозволительно сжал. Нужно было за что-то цепляться. Эмма молчала. Держалась в свою очередь за Джагхеда, пока остальные не позволяли себе даже выпустить на вечернем морозе пар на выдохе. Она его понимала. Понимала, что его боль не ждет, а ее подождать может. Лодж заметила сжатую в ладони Джонса запястье Бэтти, ее поджатые губы и нежелание говорить. Сказала сама. Обнажила ситуацию одной фразой: — Джеллибин дала нам экстренные контакты. Стекло разбилось. Осознание осело во всем теле Джагхеда. Он замер и будто стек сам с себя, к нутру и пуншу в желудке. С лица сошла краска, руку разжал и глаза его засветились шоком, как искры сварки. На Джонса было больно смотреть. — Джел?.. Четыре буквы родного имени вскрыли все зажившие раны одним рывком без обезболивающего. Кажется, Джонс почувствовал в спине ржавый нож. Он смотрел на Бэтти и не мог поверить в происходящее. Плевать, что Фэнгс дал ей номер Миланы. Плевать, что не сказал ему, это было не важно, Джагхед бы сам махнул на подобное рукой. Но единственное его слабое место, его Ахиллесова пята — пропавшая сестра — была святым и неприкосновенным. Бэтти знала об этом. Знала, как тяжело Джонсу дался ее уход. Знала, как он сестру любил, как злился на нее, как хотел быть похожим и не становиться, как она. Она знала, з н а л а, черт возьми, ЗНАЛА! И не сказала ему? — Как ты… — Джагхед отпрянул, сжал кулаки. Весь превратился в обиженную агрессию, друзья напряглись. — Брось, Джонс, всего лишь список контактов, — слабо возразила Вероника, но Джагхед бросил на подругу такой убийственный взгляд, что остальные слова застряли у гордой Лодж в глотке, она потупила черный взгляд. Джагхед снова посмотрел на Бэтти, в отчаянии пытаясь найти в ее раскаявшемся лице ответы, но их не было. Он сжал челюсти. — Джаг, я… — Бэтти потянулась к парню, но он отдернул руки остервенело, будто младшая Купер тыкала в него раскаленной кочергой. — Прости… Взгляд Джонса кричал. «Как ты могла! Единственное, мать твою, болезненное в моей жизни, расковырять ноготком походя? ВСЕГО ЛИШЬ КОНТАКТЫ?! Ты правда тупая и бесхребетная, как говорила твоя сестра, или наоборот слишком умна, поэтому подобное от меня несколько месяцев скрывала?! Всего лишь контакты! Ладно, Лодж с Блоссом, но ты!» — Джагхед молчал, сверлил взглядом девушку, а затем что-то подтолкнуло его посмотреть на друга. Сердце Джага разбилось окончательно, влетев на всей скорости в такой же раскаявшийся взгляд Арчи. В такой же, как у Бэтти. Он все знал. — «Знал, ты тоже знал! Хреновы предатели! Почему было не сказать, если это всего лишь список контактов, а не вселенская тайна! Вы знали! Знали, как я на стену лез все лето, лишь бы еще одну крупинку информации о ней узнать, любую! Знали, как мне было больно-больно-больно-больно от безысходности! Вы меня растоптали. Самые близкие люди скрыли от меня мелочь, которая была частью огромной картины моей души. Кровоточащей частью, потому что со мной Джел не попрощалась. Зато, видимо, попрощалась с вами. Не хотели делать мне больно? Боялись? Какие будут оправдания?! Или просто сохранили нужные номера на случай, если они понадобятся лично вам в жалких секретиках и интригах? Почему? Почему на меня вы все, все! — волком смотрели, когда я заикался о том, что стоит понять причины, закрывали и переводили тему, но когда вам самим понадобилось в это лезть, просто использовали мою семью. И ты, Бэтти! Ты использовала меня! Из благих намерений, не специально — срать я хотел, ты меня использовала! Эмма была права. Не все наливное яблочко, что им кажется. Спасибо, что дала разглядеть свою червоточину». — Прости… — задыхаясь под взглядом Джагхеда, полного невысказанного, но очевидного, слабо проговорила Бэтти. Джонс поднялся со скамьи. Наплевал на все правила и закурил. — Нет. Этим было сказано все. В глазах Бэтти засверкали слезы, но Джагхед смотрел на ее чувства отстраненно, холодно, спокойно. Пожалеть ее еще, может? За то, что чувствует себя виноватой после предательства? Бэтти потянула руки к Джагу, но он сбросил их с себя, словно те были в язвах. И посмотрел на Эмму. Он вдруг ее понял. Понял все. Не имело значения, что между сестрами произошло год назад, но Джагхед вдруг сейчас, чувствуя, как в груди пульсирует сердце, после насыщенного весельем дня, на морозе, с сигаретой в зубах, понял, почувствовал каждую фразу, каждый взгляд Эммы, направленные на сестру. Они впервые жизни были на одной стороне. Их обоих предали. Один и тот же человек. Эмма посмотрела на сестру. Она могла ее понять. Но не хотела. — Занимательно, — наклонила Эмма голову вбок, окинув друзей, — друзей? — взглядом, остановилась на сестре. Джагхед курил. Настала ее очередь говорить. Бэтти подобралась, вытянулась вся, когда услышала раскатистую ярость в голосе Эммы. Купер поднялась со своего места. — Не очевидно было, что к этой соплячке соваться не стоит? Неожиданно по столу хлопнула ладонями Шерил. Так, что теперь вздрогнули все. — Но это же ребенок Джея! — отчаянная мольба в ее голосе вышла беспомощной. Эмма прищурилась, оперлась о стол, подалась корпусом вперед и жутко улыбнулась. — А для тебя, дорогая, это неожиданно стало иметь значение? — С саркастичным интересом уставилась Эмма на подругу и Блоссом тут же притухла. — Ты даже не была уверена, что ребёнок от него. — Раньше я об этом думать не могла... — На днях головой стукнулась что ли, раз теперь можешь? — Выплюнула Эмма в ее сторону, сложила руки на груди. Оглядела подруг презрительно, словно грязь из-под ногтей. Джагхед не вмешивался: дал себе волю впервые в жизни насладиться тем, как виртуозно Эмма втаптывала людей в землю одними лишь словами. Потому что сейчас впервые также понимал: они заслужили. Эмма брала на себя ответственность и, выпуская из легких дым, Джонс был ей благодарен. Она делала то, на что он решиться не мог. — Эм, ты несправедлива. — Бэтти подняла на сестру глаза, выпрямилась, будто приняла бойцовскую стойку. Эмма перевела на нее взгляд пораженный, возмущенно охнула. — Я?! — Голос ее сорвался на визгливые нотки. — Ты у меня год — год! — взорвалась Эмма, — вымаливала прощение и как только я пошла навстречу, решила за моей спиной к этой мрази пойти? — губы ее сжались в тонкую полоску, энергетика кипела гневом. Джага за уголки губ тянула улыбка. На темной стороне, с таким воином на передовой, как Эмма, было чертовский комфортно. — Эй! — Шерил поднялась на ноги тоже, ткнула пальцем в сторону подруги. Атмосфера заискрила в мгновение, от дружелюбной беседы не осталось и следа. — Каждый справляется, как может — никто же не говорит тебе ничего по поводу твоих способов. Эмма запрокинула голову, рассмеялась в сумеречное небо надрывно. — Мне как раз таки кому не лень говорят. — Сквозь зубы проговорила она. — Твои родители, кстати, в первых рядах. — Ядовито прищурилась Эмма, будто пыталась одним взглядом поддеть на Блоссом кожу и посмотреть, где начало свое брала такая безмерная тупость. — Я просто хотела узнать правду. — Бэтти перетянула одеяло на себя. Джагхед не удержался и фыркнул. КТО БЫ ГОВОРИЛ! Эмма зацепилась с Джонсом взглядом и будто подзарядилась для нового залпа. Джагхеду впервые было никого не жаль. Его обостренное чувство справедливости умерло. Эмма посмотрела на сестру, глаза ее распахнулись. Ее яда, она обещала одним взмахом рук, хватит на всех. — Правду? Ты хочешь правды? — Эмма рассмеялась в этот раз тихо, обреченно, покачала головой. У Джага засосало под ложечкой. На них начали оборачиваться присутствующие на заднем дворе, где тоже были раскинуты шатры с едой и рукоделием. — У меня ее полно — ты в ней захлебнешься. Например, Вероника, — Эмма неожиданно обратилась к молчавшей до этого Лодж, шестым чувством осознав, что та тоже в сговоре. — Ты помнишь, что я тебе отдала в начале года. — С нажимом напомнила Эмма. — На меня у Джейсона было тоже самое. — Джонс не знал, о чем Эмма говорила, но видел, что Лодж ее поняла, так как дернулась всем своим существом, почти как год назад, от пощечины. — Думаешь, эта брюхатая малолетка из женской солидарности спокойно приняла то, что у него есть бывшая, а в моменты ревности шла к нему? — Эмма широко раскинула руки в стороны, словно распятая, и улыбнулась с горечью, который не мог бы вынести один человек. — Нет, она шла ко мне. — Эмма пожала плечами. — С шантажом. — Вероника сглотнула. — Эти смехотворные обвинения могли бы быть правдой, если бы по кускам нашли ее. — Обвела Эмма широким жестом остальных, будто конферансье в антракте. — Ты! — Эмма подалась к Шерил, та от неожиданного жеста отклонилась и почти упала, Арчи пришлось ее за руку придержать. — Видела, как она лезла к вашей семье с нытьем о деньгах — можешь сказать спасибо мне, что не лезет больше, потому что нихрена не родители Блоссомы ей чеки высылают, а я. — Выбивала Эмма дух из подруги жестокими, правдивыми, — все это понимали, — словами. — А ты… — порция беспрецедентной жестокости досталась Бэтти. Эмма посмотрела на сестру с таким отупляющим разочарованием, что даже Джагхеду захотелось извиниться перед ней. За всех них. Просто для того, чтобы не видеть столько боли в чьих либо глазах. Даже в глазах Эммы. — Тебе это нравится, даже если ты не хочешь это признавать, сестренка. — С тихой ненавистью усмехнулась Эмма и рухнула на скамейку, будто со скалы. Разбилась на кривые осколки, разлетевшиеся на земляном полу. — Нравится, сидя на диване вспоминать детство, а потом бить под дых. — Ее слова злые, обиженные, окатили Бэтти ледяной волной презрения. — Ты мне соврала. — Жестко вынесла вердикт Эмма и простые слова сейчас, в холодных сумерках осени, казались подписанным обвинительным указом о преступлении против человечества. Не меньше. — Это была белая ложь! — Бэтти не выдержала, взвилась, подскочила на месте, сменяя сестринский пост, голос ее сорвался на сиплые ноты. — Чтобы всего этого, — она обвела жестом присутствующих, — не было! — С отчаянием на понимание бросила слова младшая Купер, пытаясь держать позиции. Но Эмма была сильнее. Старшая Купер дольше тренировалась ненавидеть: смотрела злее, яростнее, жестче. — Не думала, что у лжи бывают оттенки, — сжала она челюсти с безапелляционным холодом. Бэтти обессиленно упала на скамью. Эмма все сказала: сестры для нее больше не существует. — А ты, — Эмма с усталой усмешкой обратилась к Шерил будто бы с предвкушением, — даже твой брат-ублюдок и тот больше знал о преданности. — Слова Купер стальными гвоздями вбивались с каждым новым вдохом в кожу и кости Блоссом. — Как он там говорил? — Эмма театрально задумалась, постучала пальцем по подбородку. — Ах да: «Моей недалекой сестре нужно внимание, так что давай разрешим ей побыть с нами, Эм», — С лица Шерил сошла вся краска под горький, довольный смешок Эммы. — Так вот, подруга, — припечатала Купер уже без улыбки, жутко, — быть рядом со мной тебе больше не разрешено. Проваливайте, — обессиленно взмахнула она рукой в воздухе. Все замерли, не двинулись с места. Участники оправлялись от ударов, наблюдатели от парализующего шока. — Нахер отсюда пошли! — Не прокричала — прогрохотала Эмма с яростью нечеловеческой, ударила ладонью по столу и одним махом сбросила стаканы с пуншем. Она не потерпит неповиновения. Друзья немедленно поднялись. Отупело оглядываясь по сторонам в поисках неизвестно какой поддержки, побрели в школу. Люди оглядывались на них, шептались, но им было плевать. Каждый собирал осколки разрушенной реальности. Джагхед остался сидеть за столом, не удостоив никого даже взглядом. Его пугало то, как он сейчас понимал Эмму. Каждым нейроном, сенсором, всем своим существом. Купер сидела, сложив руки перед собой, с прямой, злой осанкой. Смотрела сквозь него. Джагхед кожей чувствовал ее отчаяние, вдыхал дым. Тот на секунду скрыл Эмму, Джагхед сам не заметил, как яростно начал размахивать руками, чтобы убрать скрывшее ее от него марево. В глазах Эммы закипели слезы. Она потрясла головой, сглотнула. Сфокусировала зрение и слабо улыбнулась Джонсу. Он ответил тем же. Джагхед понимал, теперь понимал: Эмма, как и он, не могла дать волю чувствам на глазах у всех, но Купер оказалась умнее. Пока Джонс захлебывался ядом, хотел кричать и разбить кому-нибудь лицо от того, что сидел и понимал человека, которого презирал, от того, что к платиновой принцессе его толкнули те, кого он от нее защищал, у Эммы была отработанная тактика. Она дернула уголками губ сквозь слезы, чувствуя, как на них пялятся издалека люди. Указательным пальцем прикоснулась к губам, изображая знак молчания, хотя этого и не требовалось — сейчас они были на одной стороне. А потом сделала то, из-за чего Джагхед еще долго прокручивал в голове каждую их встречу за весь чертов год. Платиновая принцесса встряхнула волосами, закусила губу и с силой ударила пальцами по краю стола, срывая под корень ноготь. Вскрикнула, по новой привлекая внимание людей, театрально потрясла рукой, будто каждому показывала, из-за чего весь шум. Убедилась, что все увидели ее сломанный ноготь, кто-то даже посмешил на помощь. Выдохнула. И дала волю слезам.