Ванильная смерть

— Не подходит ландшафт. Если бурить, то ближе к дому. В стоимость уложимся. — Арчи стоял на участке, засыпанном опилками, с двумя мужчинами. — Надо поторопиться, погода скоро не обрадует, — закусив задумчиво щеку изнутри, он поднял голову к небу, будто по оперению туч мог сказать, когда грянет первый настоящий снегопад. — Давай после обеда отмерим, — Эндрюс подал руки рабочим, заметил Джагхеда у главного дома, махнул и улыбнулся, поспешил к другу. — Не ожидал тебя здесь! — Распахнул парень объятия, тут же осекся в нежелании пачкать опилками пальто Джонса, но тот только крепче прижал друга к себе. — Подумал, что последний раз на твоей стройке был полгода назад, непорядок, — хлопнул Джаг друга по плечу, они в обнимку пошли к вагончику. Частная строительная фирма отца Арчи располагалась на юге города, но шагая по опушке, окруженной соснами Джагхед бы в жизни не сказал, что большой торговый центр находился в пятнадцати минутах езды. Если игнорировать белый, еле слышный шум города, казалось, они забрались глубоко в лес. Арчи все еще работал в фирме отца, хоть в конце учебы и зарекался. В километре, в жилых домах располагался офис, здесь же, на земле, собирали бревенчатые дома и после увозили заказчикам. Арчи, несмотря на юный возраст, уже был в этом профи: Джагхед подозревал — отцу сложно будет отпустить правую руку. Но сколько бы друг не говорил, что хочет найти свой путь, казалось, работать руками ему нравилось, даже несмотря на учебу в университете. Джагхед давно его тут не навещал, раньше они устраивали пикники на выходных, Джонс помогал пилить и строгать, работа с деревом вытаскивала из него нечто первобытное. Пара часов на природе с бородатыми мужчинами в команде за работой, и вот уже хотелось заткнуть за пояс топор, принести клятву верности Одину и отправляться захватывать новые земли. Но пальто не позволяло носить за поясом оружие, в богов с именами Джонс не верил, а загадки хотел разгадать куда более близкие к телу, чем тайны неизведанных земель. — Я прямо чувствую, как в тебе горит вопрос, — со смешком прищурился Арчи, подозрительно оглядел Джагхеда. — Колись. И не беспокойся: то, что ты регулярно со мной не гваздаешься в грязи, не делает тебя более худшим другом, — озорно подмигнул он и вскочил на перила, оттуда ловко забрался на крышу строительного вагончика. Джонс критично оглядел траекторию Арчи. Вздохнул. — Да что б тебя, человек-паук, — цокнул он недовольно, отошел на пару шагов, разбежался и повторил трюк. Плюхнулся задом на жестяную крышу, свесил ноги, принял от Арчи контейнеры с едой, непонятно откуда у того взявшиеся. — Да, я приехал не ради стройки, прости, — виновато улыбнулся он, Эндрюс отмахнулся. — Нормально, — хмыкнул друг, жуя котлету. — Так в чем дело? Джонс помялся. Смотрел на салат с рисом в пластиковом боксе, достал сигарету и закурил. Время пришло. — Дело в Эмме. Она его тем вечером бросила. Джагхед ее не винил: сложно справляться с подобным потоком чужих чувств, тем более такой, как она. Которая слишком многое прятала. Стыд заставлял уши краснеть каждый раз, когда Джонс вспоминал тот вечер, но не думать о нем не мог. Подумать только, свалился в обморок от передоза прекрасным… Разумеется, дело было в нервном истощении и белом русском почти на пустой желудок, ведь пасту он так и не доел. Дело было в упавшем от сигарет давлении, душном помещении, непрекращающемся стрессе последние несколько дней, Джагхед все это знал. А также знал, что на самом деле, в глубине души, по-настоящему, дело было в Эмме. В том, на сколько весь ее образ, — черт, она просто гений, ей нужно работать бренд-менеджером, — который Джонс наблюдал полтора года, который ненавидел и с которым примириться не мог, оказался далек от реальности. Дело в было в том, на сколько его покорила настоящая Эмма. В том, сколько еще загадок прятала она и ее прошлое. А она прятала. Джагхед был в этом уверен, знал чем-то внутри себя. Поэтому она тем вечером и ушла. Не выдержала слома того, над чем так долго работала. Не выдержала его пронзительного взгляда, поцелуев рук и признания таланта, которым ни с кем, кроме незнакомцев, не хотела делиться. Знала, что Джагхед не будет тактичным. Если бы не упавшее давление, — так и говори, обморок, сопляк, — он бы завалил ее миллионом вопросов. Как долго ты играешь? С детства? Джейсон знал? Бэтти? Кто-то из школы? Ты сочинила партитуру для целого оркестра сама? Или тебе кто-то помогал? Композитор из Англии правда существует или это твой псевдоним? Учителя знали? Почему ты скрывала? Тебе правда не нравится твоя же музыка или когда я ее слушал, а ты говорила, что это скукота, ты снова притворялась? Очухавшись от резкого запаха в бутылочке, которую Джагу совал под нос какой-то мужчина, Джонс пьяно огляделся и будто бы не удивился, что Эммы не было. Казалось, так и должна была поступить женщина мечты: оставить его одного разбираться с разорванным шаблоном. Это была не ее проблема. Именно поэтому Джагхед сидел сейчас на крыше строительного вагончика, курил и жевал рис — он больше к Эмме не полезет, не сейчас. Джонс осознал, что вся проблема диссонанса, рвавшего его на части, была не в самой Эмме. Она была в ее образе. Но что важнее всего: в том, как Джонс этот образ воспринимал. Как судил со стороны о сестринских отношениях и смело выносил вердикт, как не воспринимал всерьез аргументы Арчи, называвшего Купер лучшей подругой. Закатывал глаза на то, что Лодж нашла с Эммой общий язык и несмотря на бизнес-хватку считал Веронику легкомысленной пустышкой кусочком своей души — не мог допустить, что девушка нашла в Эмме что-то большее. Просто не мог поверить. Так уцепился за свое восприятие реальности, что не видел ничего вообще. Эта реальность, в которой он был старшим братом в семье, начинающим писателем, помогал сестре разбираться с семейным бизнесом, заканчивал двенадцатый класс с полезным для резюме проектом и собирался занять должность в отцовской фирме — эта реальность, ярлыки и приставучая одноклассница Эмма, помогали ему самому держаться на плаву. Люди делились на черное и белое, на сук, ублюдков, хороших парней и девочек. Но когда реальность с уходом Джеллибин начала рушиться, — рушиться не жизнь, а его представление о ней, — Джагхед начал осознавать, что все не так однозначно. Хорошие девочки, вроде Бэтти, выталкивают своих сестер из окон. Хорошие мальчики, вроде самого Джага, разбивают колени монтировкой у должников. Ублюдки, вроде Блоссома, оставляют наследство бывшей девушке. Суки, вроде Эммы, обеспечивают беременных бывших, помогают друзьям открыть бизнес. Простая истина: жизнь не черно-белая — воспринималась с трудом, была неудобной и давила на сознание. Но это тоже нужно было менять. Джонс решил взять на себя ответственность за разгадки этих тайн. Он не будет жалеть, когда узнает правду. Поэтому он повернулся к Арчи, поджал под себя ногу и с усилием затянулся. — Я впервые готов услышать. Расскажи мне по Эмму, про прошлый год, — Джонс посмотрел на друга серьезно. — Про вашу ссору. Мне нужно знать. Что-то в глазах Джагхеда не дало Арчи отмахнуться, как он отмахивался «это не мой секрет» каждый из прошлых разов. Сейчас Джонс действительно хотел вникнуть в суть. — Началось все прошлой осенью, — тяжело выдохнул Эндрюс. Не только воспоминания, но и свою вину за них. — Эмма просила меня только об одном. И я этого не сделал. — О чем? — Джагхед подался вперед, боялся упустить даже запятую. Арчи посмотрел на свои руки, исподлобья взглянул на Джага. Кивнул. — Я расскажу.

***

— Арчи, слушай внимательно, потому что у меня к тебе есть большая просьба, — с в миг переменившимся лицом произнесла Эмма, держа парня за предплечье. Смотрела в глаза своими прозрачными радужками и вибрировала от напряжения. — Это так срочно? Арчи с трудом оторвал взгляд от компании и Джонса на скамейке с ноутбуком, пытаясь вслушаться в следующую шутку товарища по команде. — Да, Эндрюс. Тон Эммы с явной точкой на конце заставил парня нахмуриться и осмысленно посмотреть на Купер. Он закусил изнутри щеку, хмуро кивнул. — Говори. Эмма переступила с ноги на ногу, опустила его руку и глаза. Поджала губы. Арчи напрягся. Он редко видел подругу… встревоженной? Мрамор кожи Эммы потрескался и сквозь него пробилась человечность. — Держи Бэтти подальше от нашей компании, — Арчи было открыл рот в недоумении, но Эмма его торопливо перебила, бегая взглядом от Блоссомов к Арчи и обратно. — Лодж ее активно тащит в тусовку, на отбор в команду, но ей это не нужно. Бэтти всегда ходила от нас особняком, и хорошо. Пусть так и остается. — Но я… — Ты с ней всегда отлично ладил, — продолжила бегло говорить Эмма. На миг она вся переменилась, натянула нахальную улыбку и махнула небрежно звавшему ее Джейсону, будто улыбнулась папарацци, а затем снова погасила эмоции и взгляд ее стал острым. — Парни старше, многие уже выпустились, не нужно ей это. — Она говорила с явным напряжением и у Арчи внутри ломался когнитивный диссонанс. — Если ты… — ему не понравилась догадка и он быстро вытряхнул ее из головы, взъерошив волосы. — Слушай, это какая-то гиперопека, парни могут быть придурками, но они не… — Ты их не знаешь! — Неожиданно крикнула с силой она. Все существо Эммы наполнилось яростью. Арчи на мгновение показалось, что ее пепельно-белые волосы стали красными от гнева. Мятеж в глазах разросся, Эмма больно ткнула в грудь парня указательным пальцем. — Ты видишь их только на тренировках и в школе, конечно, они тут паиньки! На тусовках наших ты был от силы пару раз за эти годы с командой! — Приглушенно ни то шипела, не то рычала Эмма ему в лицо, Арчи отступил на шаг и от чего-то почувствовал отчаянный детский стыд, когда даже не знаешь, в чем провинился, но чувствуешь, что точно виноват. — Ты же знаешь, мне нужно помогать отцу, поэтому и не получается… — Твою мать! — Эмма неожиданно фыркнула от горького смешка громко и обиженно, широко всплеснула руками. Покосилась на компанию друзей, собралась, стала говорить тише. — Не о том сейчас речь, Арчикенс, — сдерживая раздражение, смягчилась она и снова прикоснулась к его руке в успокаивающем жесте. — Я не пытаюсь тебя обвинить, пристыдить или что-то вроде, просто… слушай, парни бывают настоящими ублюдками. — Она говорила так нежно, что Арчи поднял на нее глаза и растаял. — Не всегда и не все, но бывают, — Эмма мягко улыбнулась, словно ребенку, которого бесконечно любила и хотела уберечь. — Я всего лишь не хочу, чтобы из девяносто девяти классных совместных посиделок, Бэтти нарвалась хотя бы на одну… и ты тоже. Арчи… — Эмма шагнула к нему ближе, почти вплотную. Два года назад Эндрюс вытянулся и окреп, мальчишеская неловкость с него сошла, и сейчас, в отличие от девятого класса, он смотрел на Эмму свысока. Задержал дыхание, когда жар ее тела сквозь одежду прикоснулся к нему. Они стояли интимно близко. Арчи заставил себя внимательно слушать Купер. — Послушай моего совета. Имей на быстром наборе кого-то из друзей всегда, особенно на вечеринках. — Эмма говорила тихо и с расстановкой, Арчи ловил каждое ее слово. — Не из команды, — добавила она и ее губы раскрылись. Арчи усилием воли сдержал стояк. Просто потому что ему было восемнадцать, а невероятной красоты хрупкая Эмма стояла слишком близко. — Парни, они… могут не со зла, но их развлечения, или то же посвящение доисторическое, или еще что, могут быть… безумными, — она опустила взгляд и взмах ресниц чуть не сбил Эндрюса с ног. — Хорошо, что вы сблизились. Оберегай Бэтти. Это все, чего я прошу. Ладно? Эмма отступила на шаг, заправила светлые локоны за уши и с короткой улыбкой посмотрела на Арчи умоляюще. — Кхм, да… да, конечно, — опомнился он через несколько секунд и даже пожалел, что Эмма не попросила о захвате империи для нее. Сейчас бы он это сделал — ее взгляд придавал ему сил. Он чувствовал себя мужчиной. Даже несмотря на то, что советы Купер давала, как несмышленому пацану. — Я постараюсь. Грудь Эммы в квадратном вырезе белого сарафана поднялась от вздоха, тонкий сверкающий браслет скользнул по запястью вниз, когда она пальчиками сжала переносицу и нахмурилась. Арчи смотрел на прожилки голубых рек на предплечье Эммы, она собиралась с силами для новой улыбки. Джонс не понимал, как Арчи дружил с Эммой, а Эндрюс понять не мог, как с ней можно не дружить. Купер была противоречивой, иногда бестактной и легкомысленной, но в такие моменты, как сейчас, а особенно, когда ее тонкая талия не дрожала от переживаний, носик не хмурился и губы улыбались искренне, стоили всех негативных черт ее характера. Арчи понимал, что такая Эмма не со всеми. Настоящая. Ему хотелось верить, что именно это — настоящая ее сторона. Он не мог быть уверен, но переживающая за сестру Эмма, Эмма Купер, которая заботилась и о нем, была его личным Санта Клаусом. И рядом с ней ему вечно будет двенадцать, потому что верить в это он не собирался прекращать. Эмма мазнула по парню последним взглядом, собралась, вытянулась, и от бедра вернулась к компании. Тут же зазвучал ее громкий смех, пластиковые жесты вернулись на исходные позиции и на сестру Эмма больше не смотрела. Арчи не знал, почему. Но просьбу ее постарается выполнить. Хоть и не сможет.

***

— Халат должен идти за брюками или брюки за халатом? — Вероника задумчиво стучала пальчиком по подбородку, обращаясь то ли к своему разуму, то ли к организатору будущего показа. — Финалить точно будем платьем, но жакет… как будто рвет общую канву, не знаю, — вздохнула она и взъерошила волосы, которые даже от этого небрежного жеста упали за спину все равно изящной волной. — Господи, — она сложила руки на груди, потеребила серебряную брошь, — Лодж терпеть не могла желтое золото, а на белое еще не заработала, — как приятно было работать только с цифрами, — вымученно улыбнулась она женщине организатору в строгом костюме в полоску, та понимающе кивнула, — но Шерил пробудила во мне жилку творчества и теперь я мучаюсь с тем, что вижу линии пространства. Проще было воспринимать манекенщиц, как манекенщиц, а одежду, как одежду, измерять лишь площадь подиума, — она закатила глаза, поджала губы. Собралась, хлопнула в ладоши. — Так. Мне нужен перерыв. Двадцать минут и я найду решение, — с извиняющейся улыбкой тронула она компаньона по организации за плечо, встряхнулась, будто сбросила с себя наваждение, поцокала к эскалатору — нужен был свежий воздух. Возле выхода из зала на четвертом этаже ее встретил Джонс. Улыбнулся подруге, отлепился от стены, кивнул на подиум. — Поздравляю с очередным масштабным проектом, — они с Вероникой коротко обнялись, начали спускаться, — вы взяли амбициозные скорости для первого полугода в бизнесе. — Привет, Джонс, — с привычной ноткой собственного достоинства кивнула Лодж, принимая его подставленный локоть, одернула подол черного платья, — спасибо. — Спускаясь по эскалатору, она оглядела высокие потолки магазина. — Да, мы такие. — Без ложной скромности пожала Лодж плечиками. — Но этот предновогодний показ меня убьет. — Она помассировала скулы, они перешли на следующую лестницу. Дом мод в северном район снаружи не привлекал внимания, для обывателей был лишь зданием над автовокзалом, но для эстетов и модных гурманов являлся главным пристанищем. Четыре этажа стильных залов с капсульными коллекциями обволакивала приятная музыка, люди ходили неспешно и любовались каждым выставленным стендом. Цены здесь не задирали, как в центре — туда ходили избранные из «нью мани», у которых водились деньги, кто гнался за известными брендами и мог позволить себе полушубок за два с половиной миллиона. Север же манил избирательных: авторский пошив пальто, штучных изделий, не пестрили ценами, похожими на телефонные номера — великолепное, в ручную расшитое бисером пальто можно было взять за демократичные в этой сфере двести пятьдесят, а платье, которых отшивалось в этом фасоне максимум по десять штук на всю страну, и вовсе за сто. Здесь главенствовала исключительность. Никаких массовых производств, никакой дорогой, распиаренной дешевизны — только стиль, краски и утонченное чувство вкуса. На четвертом этаже с мансардной крышей дизайнеры от именитых до новичков проводили показы коллекций. Гости собирались соответствующие: стилисты, менеджеры высшего звена, художники, богема. Одни наряды гостей можно было вывешивать как рекламу этого места. Однако Дом мод не кричал о себе: тихо шептал, поэтому слышали только избранные. Блоссом с Лодж причисляли себя к ним. Джонс успел убедиться: так и было. Яркая, черно-красная коллекция, как сочетание двух характеров, обязана была покорить подмостки локального модного мира. Они вышли на улицу, зашли за угол. Вероника поморщилась: стоять между двумя ресторанами быстрого питания утомляло изысканную душу, но она решила, что так наоборот, заземлится. — Не убьет. — Джагхед закурил, с оттяжкой ответил на стенание подруги, улыбнулся. — А все, что не убивает, делает нас сильнее. — Подмигнул он. Вероника закатила глаза. — Ни разу. — Отрезала она. Не удивительно, что при знакомстве Джонс подумал, что Лодж — лишь нью-йоркская принцесса без начинки. Ее повелительный тон сохранился до сих пор, ему лишь повезло, что он узнал ее человечную душу. — Все, что нас не убивает, делает нас злее. — Со знанием дела кивнула она, Джагхед усмехнулся. Вероника царским жестом попросила сигарету, затянулась, но поморщилась и вернула. Запахнула свой полушубок. — Лучше бы добило, честное слово — я скоро на людей кидаться начну. — Огрызнулась она пространно. — Какими судьбами? — Опомнилась Вероника, оглядела Джага с лукавым прищуром. — Разрешишь наконец тебя приодеть? Джонс театрально схватился за сердце обеими руками с сигаретой в зубах. — А что не так с моей одеждой? — Ясно. — Цокнула Лодж, отмахнулась. — Я оставлю этот вопрос без комментариев. — Нет уж, скажи. — Засмеялся Джагхед. Вероника вздохнула, еще раз оценила его наряд профессиональным взглядом, Джонс даже покрутился на месте, но сморщился от злого порыва ветра и прижался к стене здания. — Одно слово, — скептично посмотрела Вероника на друга, — скучно. — Это классика! — Джагхед возмутился почти искренне, его забавляла Вероника, когда была не в духе и то, как серьезно она подходила к интересующим ее вопросам. — Как скажешь. — Пожала она плечами и жадным взглядом проследила за тощим студентом, жующим на ходу бургер. Кивнула на дверь рядом, они зашли в ресторан. — Так что ты хотел? — Вероника вынырнула из дум по поводу показа, когда сделала заказ и стояла с чеком в ожидании огромного бургера рядом со стойкой. — Мы вроде в конце декабря собираемся, сейчас запара — никаких посиделок. Джагхед заметил, как пара школьников проводила их долгим взглядом. Они не вписывались. Если Джаг в своем новом пальто почти в пол еще мог сойти за бедного интеллектуала, но притопывающая лакированным сапожком лощеная Вероника в кафельном интерьере ресторанчика быстрого питания, — что было правдой, — казалась случайно зашедшей с тусовки фифой. Однако пустоголовой тарелочницей даже с первого взгляда Лодж было не назвать: Джагхед и на ее счет долгое время ошибался. Взгляд у Вероники был твердый, осанка царственная, одним жестом наманикюренных пальчиков она давала понять: играть даже ради выгоды в наивную девочку не собирается. Бывшая нью-йоркская принцесса не потеряла шарма большого города, действовала с размахом и напрямую. Натасканная ошибками человечность не отпугивала от нее людей, наоборот, притягивала, но редкая улыбка не заставляла сомневаться — лажи она не потерпит. Джонс с трудом оторвался от разглядывания подруги: последнее время писательское воображение буйствовало, заставляло анализировать образы больше нужного. Джагхед списывал это на эмоциональное истощение, обнажение покоцаной души. — Разбираюсь кое с чем. — Пространно протянул он, принял со стойки свой американо без сахара. — Хочу попросить тебя об ответах. Вероника улыбнулась уголком губ. — Интригующе. — Она взяла пакет с бургером, они сели за столик у окна. Лодж раскрыла упаковку лакомства и замерла. — О-о… — грудной смех ее вибрацией прошелся по телу, Вероника смешливо закатила глаза, уставилась на Джагхеда с легким укором. — Даже по глазам вижу, о ком ты спросишь. Джонс отодвинул стаканчик с кофе, сложил руки в замок на столе и посмотрел на Веронику серьезно. — Так расскажи. — Зачем тебе? — тут же стрельнула она в него взглядом многозначительным, чуть раздраженным. — Все еще копаешься в деле Джейсона? Укусила с наслаждением бургер, элегантно вытерла губы салфеткой. — Я обязан посмотреть на вещи… — И на людей, — уколола Вероника осуждающе. — И на людей. — Проглотил укор Джагхед, — объективно. Сломать топорность восприятия. Вероника отложила еду, тоже сложила руки в замок на столе. Ей палец в рот точно не следовало класть — проглотила бы целиком и также легкомысленно вытерла губы салфеткой. — Смело. — Благосклонно кивнула она, выдержав паузу. Джагхед понял, что с Лодж, как с добродушным, всепонимающим Арчи, на одном «пожалуйста» не выедет. Веронике нужно было больше слов, больше дела. Своими она зря не разбрасывалась, хотела знать — стоит ли игра свеч. — Расскажи мне об Эмме. — Сдался Джагхед. Этот день обещал его выжать также, как последний вечер, проведенный с Эммой, но складывающаяся из слов друзей картинка наконец становилась цельной, без потерянных паззлов. — О том, что случилось в прошлом году, когда она дала тебе пощечину. — Лодж ела, и смотрела на Джага невозмутимо. — Я устал вариться в предрассудках. Тогда ты все замяла, но я хочу знать причину. Он взял серьезную ноту. С Лодж иначе было нельзя. Она проглотила очередной кусок, половину бургера положила обратно в пакет, выгнула бровь и хмыкнула. — Смотреть на женщин не как на объект собственного восприятия, а как на живого человека? Одобряю. — Джагхед не понял, сколько процентов сарказма было в сказанном. — Что ж… — Вероника облизала губы, расстегнула полушубок, откинулась на диванчике. Неуместная, безапелляционная. — Это был стыдный эпизод. — Я не буду осуждать, — тут же спохватился Джонс, боясь упустить суть, но Вероника фыркнула пренебрежительно, остановила его реплику жестом. — Еще бы ты осуждать решился. — Вскинула брови она. — Дело не в этом. — Цокнула Вероника и выдохнула тяжело, задумчиво. — Я тогда тоже смотрела на нее, как ты, за что поплатилась. И могу бизнес свой на кон поставить, что те синяки у тебя тоже были не от спарринга, значит и ты поплатился тоже. — С иронией подметила она, но Джагхед не стушевался. Быть пойманным на этом прямолинейной Лодж от чего-то не было стыдно. Либо он, как и она, уже принял поражение и двигался дальше. — Как всегда: девочки вырастают быстрее мальчиков. — Скупая улыбка растянула ее губы. Вероника посмотрела в окно. Вместо машин по проспекту проносились воспоминания. — Это было после вечеринки на корабле, — Вероника кивнула в сторону Джага, но взгляд ему не отдала. Он замер. — После вашего с Бэтти первого свидания в театре…

***

Боль обожгла щеку, у Вероники инстинктивно брызнули слезы. Она ошалело распахнула глаза от такой наглости и встретилась с прозрачными радужками. Эмма в плечи толкнула Лодж к стене, возвышаясь над ней на каблуках и заговорила до того, как Вероника успела ответить. А она была готова. Девочки-подростки в нью-йоркских лицеях могли быть жестоки и научили реагировать на угрозу быстро. Только от чего-то Вероника запнулась. Еще до того, как Эмма произнесла первое слово, она оробела. Потому что в Купер не было стандартной неприязни, зависти, или ревности, толкающей бывших соперниц Лодж на подобные поступки. Эмма Купер, несмотря на белые джинсы и кофту, была облачена в черный, глубокий гнев. — Ты совсем, нахрен, крышей поехала?! — Зашипела Эмма в лицо Вероники. Периферическим зрением Лодж отметила взгляды собравшихся в коридоре, направленные в их сторону, но все происходило стремительно, а ребята, даже ее новые друзья, не могли отойти от шока. — Давай кое-что проясним, принцесса. Я разложу по полочкам, а ты будешь слушать. — Вероника было открыла в возражении рот, но тут же закрыла. Острое чувство справедливости, интуитивное и прозрачное, кольнувшее под лопаткой, говорило, что выслушать надо. Купер хоть и была сукой первостатейной, Лодж не могла не признать, что безумной обиженной экспрессией ревнивой девчонки от нее не несло. Вероника чувствовала, что речь Эммы даже близко не коснется Джейсона Блоссома. или его раздевающих взглядов в сторону новенькой. От чего-то показалось, что разговор серьезнее. Эмма это подтвердила, продолжив шипеть на той тонкой грани, чтобы четко произносить слова, но не дать погреть уши кому либо. — Я тебе проблем не создаю. Шерил не создает. Ее вякания в твою сторону, думаю, ты даже сама всерьез не воспринимаешь. — Веронике стало страшно от того, как здраво и точно звучали слова Эммы. Было бы проще иметь дело с ревностью. — Единственное, что мне было нужно, и я практически напрямую об этом говорила, а ты, я думаю, не тупой качок, чтобы не понимать намеков — чтобы Бэтти держалась подальше от нашей тусовки. И если… — На последних словах Лодж подалась вперед, чтобы обвинить Эмму в ревности уже на счет сестры и ее места в компании, которая Эмме не принадлежала (Вероника сама в это не верила, но повторяла себе, что люди не могут никому принадлежать), но Эмма остановила ее не начавшуюся реплику ударом ладони об стену рядом с головой. — И если… — продолжила она вкрадчиво, — ты опять заведешь свою шарманку про то, что Бэтти может сама выбирать, я задушу тебя твоим же жемчугом от Шанель, — зло проговорила Эмма, глядя Веронике прямо в глаза. От короткой мысли Лодж поморщилась: это Диор, как можно спутать эмблему? — Нет, не может. Потому что Бэтти шестнадцать и она читает любовные романы, где звезда школы и спортсмен меняется ради главной героини. В жизни все не так. — Эмма отступила на полшага, сложила руки на груди, наклонила голову вбок. Если бы не миловидная точеная внешность, Лодж бы подумала, что волосы Купер ей в тон сейчас зашипят змеями и превратят Веронику в каменную статую. — Ты не наивная девочка, Вероника, включи мозги. Может, ты уже и опытная, а вечеринки и секс на них для тебя в порядке вещей, но не для Бэтти. И только попробуй мне сказать, что ты за ней будешь приглядывать. Это так не работает. — Эмма закатила глаза, а затем прищурилась. — На секунду вообрази себе, что вместо того, чтобы бояться конкуренции от сестры десятиклассницы, как ты думаешь, я думаю о ее безопасности в местах, пропитанных тестостероном, как вчерашняя тусовка на корабле. — Но все было в порядке… — Вероника, сбитая с толку, позорно для себя самой проблеяла оправдания вместо дерзости. — Конечно, в порядке. — Эмма будто оскорбилась тем, что Лодж в принципе дерзнула подать голос. — Иначе ты бы уже не дышала. — Твердо заявила она. — Это, — Эмма кивнула на покрасневшую щеку Лодж, о которой от неожиданности происходящего Вероника успела забыть, — за то, что науськала Бэтти скрыть от меня поход на вечеринку. Если у тебя есть хоть капля мозгов, на которую ты со своими яркими речами и гордой осанкой претендуешь, ты поймешь, как низко поступила, стравливая нас. И даже когда эта капля к тебе вернется, — Эмма, стоя на месте, подалась вперед и Веронике стоило всех душевных усилий трусливо не дернуться, — не считай себя самой умной. И в наши отношения. С Бэтти. Больше. Не лезь. — Эмма прищурилась, будто по лицу Лодж читала процент загрузки смыслов. — Я все сказала, — удовлетворенно кивнула Эмма и от бедра направилась вон из помещения. Вероника с трудом удержала себя от того, чтобы не сползти по стенке. Ненависть, обида и… уважение… заставили стоять на ногах. Лодж обратила внимание на подбежавших друзей. — Все в порядке.

***

— Это… — Джонс не знал, что сказать. — Да. — Не знала и Вероника. Крутила на автомате стаканчик с кофе Джонса в руках, смотрела на черные волны и пыталась дышать. Джагхед смотрел в окно и не мог взять в толк, почему переломные моменты в жизни происходят в самых обыкновенных местах. В номере мотеля, за столиком в ресторане, на плитках замацаного пола в забегаловке, на школьном дворе… Единственный раз, когда торжественность внутреннего перелома соответствовала внешнему, был тем вечером, в особняке на рождественской вечеринке. Тогда и саундтрек, и цветовая гамма, и наряды окружающих соответствовали палитре эмоций. Но торжество на то и торжество, что случается редко. Пришло время череде будней перемалывать его хребет. В этот день: на стройке, затем за пластиковым подносом на столе и в запахе жареного мяса. Следующий… — А что случилось с Шерил, ты знаешь? — Джагхед вскинула на Веронику не успевший стать пронзительным взгляд. — В тот день, после ее слов, — казалось, лишний раз, без необходимости, произносить сегодня «Эмма» не стоит, — когда Блоссом начала задыхаться? Темные глаза Лодж потемнели еще больше. Взгляд стал острым. — Мы это не обсуждали. — Жестко, почти оскорбленно припечатала она. — Может я и кажусь прямолинейной и твердолобой, — съязвила Лодж, прищурившись, — мне, в отличие от некоторых, хватает такта не лезть к людям в темы, на которые они сами не хотят говорить. Джагхед хищно улыбнулся. — Осуждение засчитано. — Кивнул он. С темы слезать не стал. Не мог. — Где Шерил? Джонс уперся взглядом в Веронику, впервые обнажив натуральные эмоции. Лодж могла быть главной бизнес-леди планеты, жесткой и непробиваемой, но и он перестал быть школьником давным-давно. Раньше, чем на самом деле закончил школу. И, как верно все-таки выразилась обсуждаемая особа, теперь Джонс был «чертовым мафиози». В лице Лодж отобразилось сильное движение, но ответить она не успела. Джага отвлекла вибрация телефона. Писал Фэнгс. «Ты нужен в офисе. СРОЧНО». Джаг, не глядя, напечатал ответ. «Буду через час». Взглядом Веронику не отпустил. Лодж повела плечом, недовольная тем, что нечто внутри Джага на этот раз оказалось сильнее нее. Нехотя ответила. Скорее от удивления, что недавний писатель-максималист способен на подобные взгляды. — В банке, рефинансирует кредит, до вечера наверняка проторчит там. Бизнес — непростое удовольствие и не дешевое. — С ноткой высокомерия приосанилась она. Джагхед в недоумении нахмурился. — А почему она там, а ты здесь? В модном бизнесе подруг он не разбирался, но четко видел, что те распределили задачи. На Веронике — бизнес. На Шерил — творчество. — Мы решили обе разбираться в обеих сферах, пытаемся узнать что-то новое, чтобы стать взаимозаменяемыми. — Пожала плечами Лодж и глаза ее распахнулись, когда Джагхед поднялся с места. — Подожди до завтра, она занята. — В каком-то отчаянном порыве схватила Вероника Джага за рукав пальто совсем не статусно, боязно. Понимала, что Шерил под хрупкой оболочкой самообладания душа трепетная. Лишь ноготком поскреби и правда польется. Куда большая, чем стоило знать Джонсу. — Скажи мне адрес. — Вырвал руку Джаг из хватки Вероники, выпрямился. — Джонс… — с остаточной мольбой застонала Вероника, но тот был непреклонен. Сейчас с подругой говорил не бывший одноклассник. Человек, в кармане пальто которого болтался ключ от склада с оружием. — Адрес. — Без стали, но уверенно произнес Джагхед. Вероника помялась. Пропустила через себя запах мяса, споткнулась о его взгляд, понадеялась на лучшее. И сдалась. Через двадцать минут, схлопотав пару штрафов за превышение, Джонс припарковался напротив Океанариума. С иронией отметил, что в соседнем от здания банка располагался Дом писателя, в который еще совсем недавно он так мечтал попасть. Шерил нашлась на втором этаже банка: Джонс поднялся по беленым ступеням, мазнул взглядом по лепнине и попал в душное опен-спейс пространство с изящным бархатным диваном у входа и скучными клетушками работников. Блоссом, в отшитом ее же брендом красном пальто, как раз встала из-за стола одного из клерков, вышла Джонсу навстречу. — Привет. Минутка найдется? — Торопливо приобнял он подругу, — как меняются времена, Блоссом — его подруга! — и присел вместе с ней на диван. — Минутка разве что. — Жалостливо протянула Шерил, мастерски заплела свою медную гриву в косу, скинула пальто. Несмотря на наступивший декабрь, в помещении было нечем дышать. — Тут головомойка с документами, но они не торопятся. — Не оборачиваясь, махнула она рукой вглубь зала, закинула ногу на ногу, взяла со столика журнал, наконец посмотрела на Джонса осмысленно. — Что случилось? — Расскажи мне об Эмме. — В третий раз он начал без прелюдий. Заметил округлившиеся от удивления глаза Шерил, но продолжил. — О том, что произошло между вами в прошлом году. В день, когда ты чуть не задохнулась в холле от истерики. — Джонс подался вперед, взял оторопевшую Блоссом за руку. — Мне нужно знать. Шерил заторможено отложила журнал, посмотрела на руки Джага на своей ладони. Ему пришлось их убрать. Подняла на парня растерянный взгляд. — Это не моя тайна, Джонс. — Блоссом пришла в себя и нырнула в привычную броню, проронила безапелляционно. — Не лезь в это. Но Джагхед апелляцию все же подал. — Знаю. — Он не стал спорить. Все же Блоссом с Эммой были лучшими подругами, он знал, как выглядит его просьба: оскорбительно. Но также знал, что игры кончились. Школа позади, беспричинные оскорбления и недомолвки тоже. Все было серьезно. Новый переломный момент застал его звуком клавиш, шумом компьютеров и на удивление неудобной сидушкой дивана. Самый жалкий интерьер для нового слома души, но он чувствовал — самый роковой. — Это не праздный интерес, мне нужно ей помочь. — Джагхед заглянула в карие, чайные глаза Шерил и открылся ей весь так широко, как только мог. — Я хочу ей помочь. Последнее время между нами многое произошло, — взгляд на этой фразе Джонс спрятал, все еще переваривал последние дни, — я узнал про ноты и вообще… — он запнулся, проглотил страх разгадки. — Мне это необходимо, Шер. — Джаг посмотрел на подругу прямо. С мольбой. — Как необходимо и ей. Шерил не дышала. Вдохнула лишь через несколько секунд судорожно, слабо. Прищурилась, искала подвох, но не нашла. Сегодня Джонс не терпел поражений. Шерил тоже сдалась. — Я расскажу. — Опустошенно кивнула она. Посмотрела на Джага как человек, способный за друга порвать. О, Джонс знал, она могла. — Только если ты правда ей поможешь. — Предупредила Блоссом твердо, но добавила будто для себя. — Надеюсь, у тебя получится. Джагхед про себя поклялся. — Я сделаю для этого все.

***

— Эм, подожди! — Шерил с обессиленным гневом решила, что это последняя попытка достучаться до подруги. Если и на этот раз Эмма ее отбреет, все будет кончено. Но для начала Блоссом вытрясет из нее ответы. Шерил была спортсменкой и сдаваться не привыкла: она возьмет в их дружбе неожиданный барьер под названием Эмма Купер. — Стой! — Блоссом успела схватить непостижимо быстро шагающую на каблуках Эмму за руку и развернуть к себе. — Эмма Купер, господи помоги мне, ты можешь хотя бы пять секунд не быть сукой?! — В сердцах вскрикнула Шерил на все фойе, на секунду стушевалась от прозрачного эха, но отмахнулась от косых взглядов. Эмма остановилась. Плечи ее опустились со вздохом, она повернулась к подруге. Шерил нахмурилась. Она опять видела это выражение лица, что и последние полтора месяца после ярмарки: никакой краски в Эмме не осталось, губы потрескались, из нее утекала жизнь. Только глаза кричали. — Мой рекорд — три, так что адекватно оценивай свои желания, — ровно проговорила Эмма. Шерил раздраженно выдохнула, сжала кулаки, и взяла себя в руки. — Ладно, — выплюнула она. — Пусть будут твои сучьи условия. Три секунды — так три. Мне хватит. Но ты обещаешь в эти три секунды разговаривать со мной как человек, как моя подруга? Без отговорок, как для остальных, не оскорбляй меня этим, — вздернула Шерил подбородок и с вызовом посмотрела на Купер. — Хотя бы из уважения к нашей прежней дружбе. — Эмма пожала плечами и это движение отозвалось у Шерил где-то внутри. Стало тревожно. В груди похолодело от взгляда Эммы. Отстраненного, израненного, яростного. — Хорошо, — набираясь сил, чтобы принять отказ, «мы больше не подруги» и «вали нахер», вздохнула Шерил. — Почему ты отстранилась? Что с тобой произошло? Эмма, не моргая, смотрела Блоссом в глаза. — Твой брат с футбольной командой… — голос Эммы сломался и земля у Блоссом ушла из-под ног, когда неоформившаяся, но крупная мысль, обнаженной встала перед ней во весь рост. Эмма сглотнула, не отводя глаз. На одном дыхании тихо и ровно, будто новостную сводку, произнесла. — Твой брат с футбольной командой на вечеринке после осенней ярмарки меня изнасиловали. Секунда. Две. Осознание. Три. Вечности бы не хватило, чтобы впустить в себя эти слова. Ущелье раскололось у Шерил в глазах. Она моргнула. — Нет… — не ради спора, а ради того, чтобы не хлопнуться в обморок, произнесла она и отшатнулась, круглыми глазами глядя на спокойную Эмму. — Нет, нет… Что? Нет, ха, нет… — Шерил шагала назад, пока не уперлась в стену, смотрена на недвижимую подругу. Отрицание въелось Блоссом в кости, хотелось закричать, но голос пропал. — Нет… — Это просто шутка… они не… могли… или… это… но как… нет… — Мысли скакали в голове, пока Шерил смотрела Эмме в глаза, не в силах посмотреть еще куда-то. И по взгляду Эммы видела, что она не смеется. Животный ужас разлился в животе, когда тонкий голосок интуиции, подсказывавший на тренировках, куда ставить ногу, чтобы не получить травму, и тысячу раз за жизнь спасавший Шерил от падения, сказал, что это вполне может быть правдой. Даже не так. Это было правдой, потому что Эмма не стала бы лгать. Не об этом. Незачем. Блоссом ее видела последние полтора месяца. Только это могло все объяснить. — Господи, прости… — выдавила Шерил, проглатывая слезы шока. Эмма, не шелохнувшаяся с начала разговора и не изменившаяся в лице, часто заморгала. С усилием сглотнула и опустила наконец взгляд. Произнесла тихо. — Я не могу переживать это через тебя второй раз. Поговорим потом. Искусственно улыбнулась, будто ямочками щек пыталась сдержать рвавшиеся наружу рыдания. Кивнула Шерил понимающе. И ушла. Блоссом осела по стенке, и от кома в горле не могла вдохнуть. Даже когда это стало критично и кто-то позвал врача, потому что Шерил поперхнулась собственными слезами, задыхаясь, она могла думать только об одном: Я ее подвела. Я ее подвела. Я ее подвела. Надо все выяснить. Надо все исправить. Надо ей помочь. Надо все выяснить. И если это правда... Джейсона надо убить.