Любовь - это война...

Пять лет спустя… — Время смерти 05:45. Восьмая потерянная жизнь за сегодняшнюю ночь. И это только на операционном столе. Несколько десятков тысяч погибло на месте во время террористического акта, произошедшего в отеле Хилтон Мидтаун, когда там проходила конференция, посвящённая обсуждению криптовалют и их влияния на современную экономику — место выбрано с расчётом на то, что будет много жертв. Зачем это нужно? Разве людям мало убивать других своими поступками, словами, отношением? Для чего ещё нужно калечить тела?..       Сняв с себя окровавленные перчатки, уставшая и измученная Александрия выходит из операционной. Всё, что запачкано кровью, тут же снимается, заменяясь свежим бельём. В соседней операционной всё ещё идёт операция — Микаэла борется за чью-то жизнь. «Может, хоть у неё получится», — думает Дельфино. Свой бой она уже проиграла. Страшно подумать, что на столе у её подруги могла оказаться Кларк, собиравшаяся посетить эту самую конференцию. Спасибо Эбби — их маленькому ангелу — она отвадила всех нянек, присланных агентством, поэтому Кларк была вынуждена остаться с ней, несмотря на то, что присутствие в Хилтон Мидтаун сулило повышение по карьерной лестнице. Правда, теперь, когда несколько человек из старших партнёров фирмы Маккоригана трагически скончались, управление заполнит их кем-то из младших партнёров, и у Кларк очень хорошие шансы вытащить этот счастливый билет. Циничные мысли, но, как ни крути, у терракта есть свои плюсы — Хиллари, новый президент США, выступает сейчас с заявлением. Лекса как раз успевает к началу её речи вернуться к себе в кабинет, где опускает своё тело на мягкий диван. — Правительство Соединённых Штатов приняло решение выполнить требования организации, взявшей на себя ответственность за взрыв в Хилтон Мидтаун. Белый Дом приносит свои соболезнования семьям погибших и пострадавших в этой ужасной трагедии. Им будет оказана необходимая помощь. Мы заботимся об общенациональном благосостоянии нашей страны и обещаем сделать всё, чтобы защитить своих граждан. Поэтому Шейн Харинктон и Роберт Гидеон будут освобождены сегодня в два часа по полудню… — Расписались в собственном бессилии. Нетрудно догадаться, что раз руководство идёт на уступки, значит, у правительственных организаций, на которые тратится достаточно большой процент от налогов граждан США, нет информации, где террористы спрятали ещё две бомбы. Взамен этим сведениям они запросили освобождение противников применения биологического оружия в странах, в которые Штаты вводят свои войска, где гибнут американцы и откуда возвращаются все израненные, никому не нужные на родине ветераны… Робкий стук в дверь и Лекса поворачивает голову — в проёме появляются две блондинистые головы: одна принадлежащая её жене, а вторая — их дочери. Кларк, держа Эбби на руках, идёт к дивану, садится на него рядом с женой, усаживая дочь на коленях. — Привет. Александрия в ответ лишь слегка кивает. По телевизору всё ещё транслируют пресс-конференцию Хиллари. Кларк сосредотачивает внимание на президенте, в то время как Эбби яростно грызёт зубками резиновую игрушку. — Я безумно рада, что вы обе здесь и с вами всё хорошо, но не стоило будить ребёнка в такую рань, и тем более не нужно было тащить её сюда. Дай мне Эбби, — Кларк передаёт дочку жене, а та сажает её к себе на колени, щекотит животик, заставляя девочку заливисто смеяться. — Мама Кларк не дала тебе поспать, да? — А мы не спали, да, скажи? У нас режутся зубки, — сюсюкая, Кларк гладит дочь по подбородку. — Вчера, между прочим, опять звонил мистер Габлер. — И что ты ответила? — Так нельзя, Лекса. — Тогда зачем ты снова со мной это взялась обсуждать, если моё мнение абсолютно не учитывается в данном вопросе. Эбби спокойно не сидится: она то норовит слезть с коленей, то хватает своими ручонками за волосы Александрию. — Она моя мать. И, что бы между нами ни произошло, я всё ещё надеюсь и верю, что скоро она вернётся в свой дом. — Это химера, Кларк. Она пропала четыре года назад, когда по программе «Врачи без границ» отправилась в Сирию. От неё нет никаких вестей уже столько времени, так что я считаю, ты в праве распорядиться её имуществом, как предлагает адвокат Габлер. — Я, слава богу, тоже адвокат и знаю, на что имею право, а на что нет! Здесь речь ещё и о моральной стороне вопроса. — А я о ней и говорила. — Да разве ты не понимаешь?! Если я признаю её погибшей, то всё станет по-настоящему. Что её больше нет и не будет. Я не хочу думать, что она умерла, держа на меня обиду из-за нас. — А почему бы не думать, что она нас простила? — Нет, она бы просто так не смирилась, ведь ты меня выбрала, — Кларк тянется к жене и целует её. — А она проиграла. — Ты просто держишь меня в плену. Обе мамочки улыбаются друг другу. Александрия думала, что жизнь с Кларк не будет мёдом, но её супруга порядком удивила. За всё время, что они вместе, у них произошла одна-единственная ссора — когда Лекса возглавила клинику, построенную её тётей, времени на Гриффин стало меньше, что, конечно, не понравилось последней, и она закатила истерику, после которой они не разговаривали несколько дней, живя, словно чужие, в одной квартире, пока Кларк не пришла на работу к Дельфино с едой из китайского ресторана, тремя ароматическими свечами, двумя фужерами и бутылкой Шардоне и заявила, что сегодня они ужинают вместе. И так повторяется по сей день с завидной регулярностью. — В любом случае, вдруг она ещё вернётся. — Не думаю, Кларк. В Сирии до сих пор идут военные действия, и то, что её тело не нашли, не значит, что она ещё жива. Если нарвался на взрывчатку, то уже точно ни кусочка не найдёшь. — Прекрати говорить такие вещи. Особенно при ребёнке! Ей не нужно знать о судьбе её несчастной бабушки. — Она всё равно мало что ещё понимает. — Зато запоминает! — Такие ранние воспоминания не откладываются в голове. — Вот скажи, тебе совсем не жалко мою маму? — Ради бога, не надо ставить вопрос таким образом. Я любила её, между прочим, пока ты в моей жизни не появилась. Околдовала, затуманила разум. — Неправда! — Вообще-то, правда. Я до сих пор офигеваю от того, почему я тебя полюбила. Чары, не иначе! — Ну, пусть так. Всё равно, на войне все средства хороши. — Да, то уж точно была война. Таких баталий ещё никто не видывал… — Вот зачем ты издеваешься?! Александрия по-доброму улыбается жене, и та не может сдержать улыбки в ответ. — Ты становишься всё больше похожей на Эбби. — И что это означает, блин?! — То, что выбрав тебя, я не прогадала, миссис Дельфино, — Лекса снова тянется для поцелуя. — Кстати, я совсем забыла… Селестина сказала, что приедет помочь нам с Эбби. — Слава богу! Твоя тётя просто чудо. Спасибо ей большое, а то у меня впереди напряжённые месяцы. Может, смогу вскарабкаться повыше по карьерной лестнице. — Не думаю, что она планирует остаться так надолго. — Уверена, мы её ещё уговорим. И, подмигнув левым глазом, Кларк касается своими губами губ жены. Их дочь с любопытством смотрит на мам, уронив игрушку на пол, вызвав тем самым раздражение у обеих, но при этом не получив наказание ни от одной. Чета Дельфино закрывает глаза на многие выходки их девчонки, даже балует иногда. Все её балуют: два деда, Селестина, друзья семьи. А потом удивляются, откуда вырастают самовлюблюблённые, эгоистичные, властные женщины, с капризным, порой жутко невыносимым характером, обидчивые, злопамятные и мстительные. Впрочем, от генов тоже никуда не уйдешь… *** Около четырёх лет назад…       Богом забытое место где-то в Сирии — каменный дом на отшибе, точнее то, что от него осталось после многочисленных обстрелов и бомбёжек. Здесь находится штаб военных из США, а вместе с ними и мини-госпиталь для раненых, состоящий из одного единственного врача — Эбигейл Гриффин. Её коллеги, которые тоже должны были прибыть с ней, погибли в дороге. Гриффин сама едва выжила. Осколок от гранаты задел её левую руку, впрочем, она легко зашила свою рану, не помешавшую ей помочь спасти жизни другим раненым офицерам. Но сейчас она им уже ничем не может помочь. Внезапное нападение боевиков застаёт всех врасплох. Воздушная разведка не передавала данных, поэтому военные были не готовы отражать удар. Многие из них погибли, почти все. На руках Эбби сейчас умирает славный офицер, женивший всего каких-то пару месяцев назад. — Я не… не… я не хочу… умирать… — Вы не умрёте. Гриффин крепче зажимает сильным фонтаном выбрасывающуюся из раны кровь. Он быстро теряет кровь — задета селезёночная артерия. Ему срочно нужна операция, но в такой обстановке её проведение невозможно. Слышатся не прекращающиеся автоматные очереди. Ещё способный бороться командир отряда изредка улучает по минуте, чтобы снять несколько слишком близко подошедших боевиков. — П-переда… Кх. Передайте Эмори… — он не в силах говорить. Жизнь покидает его тело. Предсмертная агония овладевает им. Эбби гладит его по голове, а по щекам льются слёзы. — Я передам, сержант Мёрфи… Рука офицера слабеет, но он на последнем вздохе хватается за свою нашивку на мундире. Гриффин понимает, что он просит снять его отличительный знак. Женщина пытается его оторвать, но у неё ничего не выходит. — Хватит возиться, он уже труп. Эбби поднимает голову на командира. Капитан Рейес всегда казалась ей слишком хладнокровной. По сравнению с ней, Гриффин по праву может считать себя каплей масла, поджаренного на сковороде. — Я должна взять его личные вещи, отдать их его жене. Я обещала, что передам ей, что он её любит. — Не надо было давать обещаний, которые вы не сможете выполнить. — Почему это?! Я выполню. — Посмотрите вокруг. Нас перебили, как слепых щенков! — Нас спасут. Прибудет подкрепление и… — Не будет никакого подкрепления, миссис Гриффин. Они решат, что тут некого спасать, и просто разбомбят это место к хренам собачьим вместе с боевиками!!! Эбби испуганно смотрит на Рейвен. Та сосредоточенно следит за передвижениями врагов и, улучив момент, забирает парочку грешных жизней. В магазине ещё есть патроны, да и рядом валяется куча полных магазинов, которые не успели использовать ребята из её отряда. Рейес спокойна, словно смерть не заглядывает сейчас ей прямиком в глаза. — И что, мы здесь умрём?.. — Все когда-то умирают. — Нет, я не хочу!.. — Тихо!.. Пальба прекращается. Видимо, боевики проверяют, есть ли кто ещё живой. Рейес видит, как они осторожно, еле идя и держа наготове автоматы, приближаются. Боевики сгруппированы по типу птичьего клина. У капитана появляется идея. — Миссис Гриффин, ваше образование позволяет вам различать по виду и запаху химические элементы? — Мышьяк смогу распознать и вас накормить им за то, что надежды меня лишили. — Замечательно, но ваши способности нужны мне для других целей. Для начала проверьте, что там творится у задней двери. Если пусто, никого нет, откройте дверь и возьмите маленькую канистру. — А что в ней? — Бензин. — Вы хотите сжечь нас заживо??? — Вы будете славно гореть. Рейес пристально следит за боевиками, пока Эбби выполняет её поручение. Враги почему-то останавливаются. Наверное, прислушиваются. О чем-то переговариваются на арабском. А тем временем возвращается Гриффин с канистрой. — Я лучше сдамся, а вы как хотите, поджигайте себя, пейте бензин, всё что угодно! — Не мельтеши, женщина! — рявкает Рейес. Вроде никто на улице её не услышал. — Кейн любил выпить. Подберитесь к его постели и заберите бутылку водки. Желательно пустую. Давайте, быстрее! Эти хрены, походу, хотят нас окружить. Не знающая арабского Рейвен читает по лицам намерения своих врагов. Они спорят. Слишком организованы, не прут напролом. — Нашла. — Отлично. Откройте её и сполосните водой, — Эбби подчиняется. — Быстрее, если не хотите проссать возможность убраться отсюда. — Вы же сказали, что мы здесь умрём. — Времена меняются. Не отвлекайтесь. У вас в аптечке есть вазелин? — Конечно, а… — Меньше вопросов, больше дела, док. Выдавите в бутылку весь тюбик. И да, пригнитесь. С этими словами Рейвен, отойдя на несколько шагов назад, хватает стул и швыряет его в окно, а сама прижимается к полу. Тут же начинается безразборная пальба, свист пуль оглушает. Кажется, будто они проносятся над самой головой. В некоторых случаях так оно и есть. — Миссис Гриффин, не тормозите. Мы выигрываем время, но не так много, чтобы рассиживаться. — Я сделала, что дальше? — Рядом с вами лежат подобия тарелок. Возьмите их и покрошите в бутылку. Стрельба так и не прекращается, но пули, попадающие внутрь дома, не задевают немногих из оставшихся его обитателей. — Сделала, что дальше? — Наливайте пополам бензина и подсолнечного масла. Шевелите своими пальчиками, миссис Гриффин. — Шевелю, шевелю. И прекратите наконец называть меня «миссис Гриффин». Я уже давно не миссис. Мы уже давно развелись с мужем. — Понимаю его. С вами жить, как с волком выть. — Между прочим, я позднее встречалась с девушкой, которая была счастлива, живя со мной. — И зачем вы тогда от неё уехали сюда? Бинт доставайте и сворачивайте его в трубочку, длиной приблизительно пятнадцать сантиметров. Эбби повинуется, но она не верит, что из этой кучи хлама выйдет что-нибудь путное. — Мы расстались с той девушкой, и я оказалась тут. С вами. — Какая жалость, что же случилось? — тон Рейес звучит издевательски, и Эбби это понимает. — Завяжите узел на одном из концов и всю трубочку смочите в спирте. — Не ваше дело. — Да и правда, в любом случае отличная новость. — Это для кого она отличная?! Рейвен подползает к Гриффин, забирая из её рук бутылку и бинтовую трубочку. — Для меня, — Рейес подмигивает. — А теперь, док, дайте своё зеркальце. Эбби, уставшая задавать вопросы, молча даёт зеркало. С помощью него капитан смотрит, что происходит снаружи, не высовываясь в поле зрения боевиков. — Чудно. Так что там случилось с вашей девушкой? — Да что вы всё спрашиваете? — Поддерживаю непринуждённую беседу. Собирайте всё необходимо в свой чемоданчик, док. Пора рвать отсюда когти. Рейвен запихивает бинтовую трубочку узлом внутрь бутылки, конец оставляя снаружи. — И что это получилось? — Коктейль Молотова. — Что??? Оно что… оно взорвётся?! — Понятия не имею. Достав из кармана зажигалку, Рейес поджигает ей конец бинтовой трубки, а в это время Эбби со скоростью света складывает в свой чемоданчик запас воды, немного еды, деньги, взятые из заначки и карманов трупов. Также она отрезает с помощью ножниц нашивку сержанта Мёрфи, снимает с его руки обручальное кольцо и достаёт из нагрудного кармана их с женой свадебное фото, и в тот момент земля содрогается — взрывается кинутая Рейвен бутылка. Стрельбы нет. На улице кругом один лишь чёрный дым. — Бегом! — командует капитан. Она мигом собирает в рюкзак несколько оставшихся магазинов с патронами и с автоматом наперевес тянет за собой Гриффин. Когда они выбегают во двор, Рейвен тащит женщину к одной из стоящих машин. — И всё же, расскажите, почему расстались с той девушкой? Обе устраиваются в машине, но ключей у них нет. — Послушайте, ваш интерес абсолютно не нормален. — Дура. Мне не интересно, я пытаюсь очистить мозг от тягостных мыслей. Капитан, не мешкая, выдирает какие-то провода, сидя на водительском сидении, разъединяет их, а затем прикасается оголёнными частями провода одного цвета к проводу другого, и машина заводится. — Она влюбилась в мою дочь. — Как я её понимаю. — А почему вы всё время меня оскорбляете?! — Не оскорбляю, а подкатываю. Так что будем на «ты». Садись за руль, док. Они меняются местами. Автомобиль трогается с места на скорости уезжая подальше, сзади слышатся выстрелы. Рейвен, сменившая опустошённый магазин, отстреливается. Вскоре прекращается стрельба, нет звуков погони. И Рейес успокаивается, впрочем, как и Эбби. И они обе уезжают навстречу закату… *** Четыре года спустя…       Эмори Мёрфи, получившая четыре года назад информацию, что её муж пропал без вести, до сегодняшнего утра так и не знала, умер он или быть может жив, а потому ждала его возвращения, как примерная жена, но сегодня утром кто-то подложил под дверь её дома конверт без обратного адреса. Открыв его, она достала оттуда письмо, нашивку, кольцо и их с мужем фотография. Прочитав письмо, она начинает рыдать. «Дорогая миссис Мёрфи, прошу простить за то, что так поздно вы об этом узнаёте. Ваш муж погиб четыре года назад. Он умер героем и перед смертью просил меня передать, что он вас очень сильно любит и всегда будет любить. Помните об этом и найдите в себе мужество быть счастливой. Сержант Мёрфи Джон хотел бы этого. И всё. Ни слова больше. Даже подписи нет. По щекам Эмори льются слёзы. Она подозревала, что он на самом деле погиб, потому что иначе нашёл бы способ приехать к ней. На фото Мёрфи совсем как живой. Его улыбка трогает её сердце. Отложив фото, Эмори берёт в руки кольцо. Этот точно его обручальное кольцо — на внутренней стороне надпись, как и на её собственном кольце: «Джон и Эмори вместе навсегда…» Навсегда. А на деле оказывается всего лишь миг.