My heroes (legends)

Барри убеждает себя, что это почти не больно. Он уверен, что все эмоции должны были давным-давно погибнуть в душе. Юноша иногда мысленно шагает по этому кладбищу потерянных людей, оставленных чувств. Аллен никогда не пил, но вот уже третий вечер прикладывается к бутылке — кажется, так проще оставаться живым. Стакан виски, полупустая бутылка и осиротевшая тишина дома — кажется, идеальные условия для самообмана, для того, чтобы неверной рукой достать из кармана небольшое фото, взглянуть на него и понять — нужно сделать ещё один горький глоток раскаяния и горя. Барри ощущает запах дорогого и терпкого парфюма — его подарок на Рождество. Юноша зажмуривается, и ему чудится, как рыжеватые завитки касаются щеки, когда девушка заглядывает через плечо, мягко и невесомо проводит нежной ладонью по руке, и Аллен подаётся вперёд, хватает пальцами ускользающий призрак. — Я видел тебя во сне, — севшим от долгого молчания голосом говорит Барри, открыв глаза. — Я бы хотел, чтобы он стал реальностью, а всё это — дурным сном. Она улыбается, не вынимая пальцев из ладони юноши, чуть розовеет от смущения, потом наклоняет голову вправо — так буднично привычно, — прищуривается и с любопытством спрашивает: — Какой я была? — Счастливой, — выдыхает Аллен и улыбается так глупо и так радостно, что со стороны может показаться, что он уже чертовски пьян. И это почти верно — он опьянён прекрасным видением, чувство радости смешивается в груди с горем потери, и эта ядерная смесь кружит голову, словно юноша прикончил бутылку одним затяжным глотком. — Как на этой фотографии… — Тот вечер в караоке? — вспоминает Кейтлин, убирая прядь волос за ухо, наклоняясь над фотокарточкой и смущённо улыбаясь. — Я в тот вечер знатно перебрала… — А я понял, что люблю тебя. — Барри давится словами, тянется к стакану, но юноша берёт себя в руки — он сжимает холодные пальцы Кейтлин, словно боится, что она исчезнет. — Я это сразу поняла, — поджимает губы Сноу. — Это было как озарение, как… — … вспышка, — заканчивает за неё Аллен и чувствует, как боль стучит в висках. — Прости… Прости меня, Кейтлин. Девушка грустно улыбается, гладит мягкой ладонью каштановые вихры Барри и смотрит на него светлыми и любящими глазами. — Барри, тебе нужно попрощаться… Аллену чудится, что это говорит вовсе не Кейтлин, и вдруг понимает, что рядом никого нет. Сноу растворяется в тот момент, когда он прикрывает глаза, чтобы скрыть слёзы в глазах. И уже чужие, тёплые и знакомые руки сжимают его плечи, и Айрис говорит: — Барри, ты должен с ней попрощаться. Пойдём. Одевайся, нам нужно успеть к началу. Барри убеждает себя, что ему не больно. Что чувства ушли, когда улыбка Кейтлин Сноу угасла на его руках — так чудовищно просто, словно кто-то сломал механизм любви и счастья, растоптал эту светлую душу и превратил в прах. Барри наклоняется над гробом, видит её — прекрасную, умиротворённую, совсем живую. Аллену кажется, что Кейтлин вот-вот приподнимется на своём ложе, удивлённо вздёрнет брови и поинтересуется, зачем все здесь собрались. Барри шепчет: — Я видел тебя во сне. Я хочу, чтобы он стал реальностью, потому что там ты была жива и счастлива, Кейтлин. Аллен касается губами холодного лба, в последний раз проводит пальцем по шелковистым рыжеватым волосам и понимает, что теперь совсем не больно — на месте, где должна быть душа, у него зияет огромная дыра, из которой доносится невесомый голос Кейтлин Сноу – той, которую он не спас. Той, которую любил.