Давай всё исправим?

      С самого первого дня в Хогвартсе я поняла, что Драко Малфой особенный. Когда светловолосый мальчишка сел на стул для распределения, я точно знала, что шляпа немедленно отправит его в Слизерин. Но я ошиблась, что меня достаточно удивило. Малфой не был похож на Гриффиндорца. А когда мы совсем случайно встретились взглядом, на его лице появилось удивление, а затем недоумение. Как будто он увидел не маленькую девочку, ожидающую свою очередь, а какого-то ужасного призрака. Тогда я поняла, что между нами возникло сильное чувство.              Но не знала, положительное или отрицательное.              Общение с ним не заладилось. Мне, одиннадцатилетней и самовлюблённой девчонке, хотелось показать Малфою, кто тут «главный». Но и он был не из робкого десятка. Всякая перепалка с Драко оборачивалась против меня, как будто гриффиндорец знал Джейн Эйвери целую жизнь, был постоянно на шаг впереди. Меня это ужасно бесило. То, что он учился на Гриффиндоре, также доставало. Дружба с Поттером, грязнокровкой Грейнджер. Был бы на моём месте отец, он бы давным-давно отнёс Малфоя к людям «низшего общества».              Но что-то в Драко не давало мне покоя.              На четвёртом курсе ко мне пришла занимательная мысль. А почему бы не рассорить Малфоя с Грейнджер? Они метались постоянно из стороны в сторону: то не общаются, то мило беседуют. Это раздражало, и я решила им помочь.              Пойти на бал с Малфоем было хорошей идеей. Во-первых, мне нравилось находится с ним рядом. Даже когда мы были готовы перегрызть друг другу глотки. Во-вторых, это оказалось отличной возможностью осуществить мою небольшую шалость. Я знала, что Драко дружил (по крайней мере со стороны это так выглядело) с Поттером и компанией только ради вида, а значит и Грейнджер тоже использовал для своих каких-то целей. Откуда? Я бы тоже так сделала. А когда гриффиндорка застала нас за нашим «милым» разговором, Малфой сделал всё сам, признался в поверхностном отношении к девушке.              А когда он пошёл вслед за грязнокровкой, внутри меня что-то перевернулось. Не знаю, успокаивал ли он её или же просто решил уйти подальше от меня. Я должна была злорадствовать, но вместо этого почувствовала разочарование. По возвращению в гостиную Пэнси с ноткой издевательства спросила: «Ну, как Малфой танцует?» Я сгоряча накричала на неё и ушла.              Где-то глубоко-глубоко в душе мне было стыдно. Но я, конечно же, этого не показывала.              Я ненавижу Грейнджер. Ненавижу Поттера и нищеброда Уизли. Когда Амбридж предложила ученикам Слизерина вступить в Инспекционную дружину, я с радостью согласилась. И при первой же возможности нам с Гойлом удалось прищучить грязнокровку. Грегори мог бы выбить из неё всю грязь, стоило мне только заикнуться. Для такого не очень умного верзилы было запросто одним видом напугать девчонку до мурашек, приставив волшебную палочку к горлу. А ударить Малфоя — ещё легче. Но когда он прибежал на помощь своей «подружке», вся моя злость куда-то ушла. Гойл смотрел на меня, ждал.              «Одно слово, Джейн, и я с радостью сломаю ему нос».              Но гриффиндорец воспользовался моментом моей растерянности, отобрал у Грегори палочку, а Грейнджер лишь довольно за этим наблюдала.              Ревновала ли я Малфоя к грязнокровке? Не знаю. Творилось что-то непонятное. Я часто представляла, как Драко устало садиться возле неё в гостиной, мягко обнимает, что-то шепчет на ухо. Прекрасно понимала, что такого быть не может, но видела, как Грейнджер смотрит на него.              Затем отец предложил мне некоторое время обучаться на дому. Нормальную причину он так и не объяснил, а всего лишь бросил пару слов про какие-то важные дела. Тогда моя жизнь разделилась на «до» и «после». Отец сделал меня одной из марионеток Волан-Де-Морта. Сначала мне это дико нравилось, я чувствовала в руках огромную власть. Но потом мне стало страшно. Меня заставили убить не в чём невинного человека, чьё застывшее в немом ужасе лицо я до сих пор вижу под закрытыми веками.              «Просто убей его. Один взмах палочки. Докажи, что достойна, Джейн».              То, что я чувствовала, можно было сравнить с любой пыткой. Некий круциатус, действующий морально, а не физически.              На шестой курс я пришла совсем другим человеком. И целью была далеко не учёба. Волан-Де-Морт дал мне задание убить Дамблдора.              А когда я увидела Малфоя, то щёки чуть предательски не залились румянцем. Он лишь сдержанно кивнул в знак приветствия, но я заметила что-то странное в его взгляде. Именно так в моём воображении Драко смотрел на Грейнджер. С такой же теплотой. Иногда я думала, что если бы у нас с Малфоем что-нибудь получилось? Волан-Де-Морт убил бы его быстро или долго бы мучил на моих глазах?              Я игнорировала гриффиндорца. Старалась избегать, не смотреть на парня. Но я знала, что он смотрел. А когда Малфой внезапно решил поболтать и затащил меня в какой-то пустой кабинет, я поняла, что мне сносит крышу.              «Я не буду целовать Драко Малфоя, я не буду».              Мы стоим так близко, что я вижу в его глазах своё отражение.              «Не делай этого».              Требует объяснений. Только слепой не заметил бы, что я начала игнорировать и избегать парня.              «Ты мне никто, Малфой».              Я вижу, как эта фраза бьёт его ниже пояса, а во взгляде появляется какая-то томная грусть. Я не собиралась ничего ему рассказывать, держать язык за зубами научилась прекрасно. Но я так хотела.              Хотела показать метку, рассказать про кошмары, которые мучают меня каждую ночь, про западню, в которую попала.              «Ты боишься саму себя, Джейн, не так ли?»              Он был так чертовски прав. Каждый день я смотрела на свою метку, и хотелось содрать с себя кожу. Она давала мне, казалось, всё и одновременно ничего. Сила, уверенность, прелести тёмной стороны перебивались моей слабостью и трусостью.              Перебиваются до сих пор.              — Джейн, милая, твой отец хочет с тобой поговорить.              Моя мать выводит меня из раздумий, и мне приходится спуститься вниз по лестнице. Я не могу смотреть на своих родителей. Из уважаемых аристократов они медленно превращались в серых мышей. Руки мамы начали дрожать, и она постоянно держит их за спиной. Огонёк и блеск в глазах давно угасли, появилась усталость. В чёрных прядях отца появилась седина, под глазами виднеются огромные синяки. Мне иногда кажется, что Азкабан совсем извёл его. Папа до сих пор не оправился.              Починить исчезательный шкаф не было никакой проблемой. Наоборот, я справилась с этой задачей намного раньше положенного срока. До последнего пришлось уверять Пожирателей, что ещё ничего не готово. Я не могла смириться с мыслью, что из шкафа выйдут люди, на глазах которых мне надо убить директора. А они потом пойдут крушить школу.              Когда пришёл момент истины, Малфой и тут меня нашёл.              «Не целуй его, ради всего святого».              Драко начал говорить. Так мерно и спокойно, что мне хотелось броситься к нему в объятия и разрыдаться. Говорит, что всё знает.              Предлагает всё исправить. Просит не убивать Дамблдора.              Моя выдержка даёт трещину. Я больше не могу себя сдерживать. Как же к нему тянет.              Голос дрожит, и я с ужасом понимаю, что если не сделаю этого сейчас, то больше возможности может и не быть. Я целую его, этого когда-то ненавистного мне мальчишку, который пытается достать меня с самого дна. Правда, пытался.              Слёзы скатываются по моим щекам, и я шепчу непростительное заклинание, вывожу Драко в безопасное место.              Выпускаю Пожирателей смерти, стою перед Дамблдором. Моя рука дрожит, опять хочется плакать.              Тряпка.              Если бы Северус не взял на себя убийство, я бы ненавидела себя до конца дней.              — Джейн, садись сюда, — повелительным тоном говорит отец и кивает в сторону стула за обеднённым столом.              Он сломлен, но пытается скрыть это за маской «строгого папочки».              Больше никого нет, только я и родители. Что довольно странно, ведь Волан-Де-Морт умудрился превратить наш дом в штаб квартиру Пожирателей смерти.              — Не уверен, что ей нужно об этом знать, — папа напряжённо потирает переносицу.              — Джон! — восклицает мама. – Это ты ввязал нашу дочь во всё это. Ты виноват, что Тёмный лорд превратил Джейн в одну из своих игрушек.              — Хватит!              Отец громко бьёт ладонью по столу, отчего я содрогаюсь.              — Грядёт война, — говорит он более спокойно. – Тёмный лорд собирает армию. У нас все шансы на победу.              Под этими словами папа имел в виду, что все, кто остался в Хогвартсе, в конечном итоге будет убит.              — Когда все будут увлечены боем, мы скроемся.              — Что?              Его слова не укладываются в голове.              — Всё верно, Джейн, — отец кивает. — Мы уйдём и начнём новую жизнь. Но ты, — он указывает на меня, — должна убедить лорда в нашей верности.              Внутри меня всё холодеет, на щеках чувствуется неприятное покалывание.              «Знаешь, что Тёмный лорд делает с теми, кто отказывается от службы?»              «Тебя тоже это ждёт, моя дорогая».              Всё медленно расставляется по полочкам. Тогда слова Драко не имели никакого смысла и казались полным бредом. Но теперь не кажутся.              Отец говорит, что Волан-Де-Морта волнует моё состояние. Мол, я странно веду себя на общих собраниях, не могу смотреть на убийства очередных жертв. Когда профессор маггловедения окровавленная и обессиленная молила о помощи, её никто не услышал. И так было со всеми. Каждый раз на меня накатывало отвращения, с которым надо было бороться. Тёмный лорд хочет встретиться со мной лично и поговорить. Испугало ли это меня? Привело в ужас. Чего можно было ожидать от безумного мага, который хочет поговорить наедине?              Наша встреча состоялась быстрее, чем я могла подумать.              — Джейн, — Тёмный лорд перешёл сразу к делу. — Ты знала, что разговариваешь во сне?              Я сразу почувствовала, что тут что-то неладное. Как же разговор о моём поведении на собраниях?              — Не знала? — не дождавшись ответа продолжил маг. — Это мне сказали домовики, которых я приставил наблюдать за тобой.              Он делал вид, будто его как-то заботит моё состояние. Но я прекрасно знала, что это не так, и продолжала молчать.              — Если это является ложью, то я их убью.              — И что я говорю? — мне не нравится, в какое русло переходит этот разговор.              — Рад, что ты спросила, — маг обошёл меня, о чём-то размышляя. — Ты называла имя. Не повторишь его для меня?              Сердце упало вниз.              — Ну же, напомни, — требовал лорд.              — Его зовут, — чувствую, как в коленках появляется дрожь, — Драко Малфой.              Он снится мне практически каждую ночь. Раньше моё подсознание выдавало мне отвратительные картины убийств, но сейчас я вижу только Малфоя.              Волан-Де-Морт начинает противно улыбаться, а в комнату быстро входят несколько мужчин, тоже Пожиратели смерти.              — Драко Малфой, — протягивает маг. — Вы слышали? Привести сюда.              Пожиратели кивают головой и также быстро удаляются из помещения. Я подскакиваю с места, меня переполняет гнев.              — Зачем? — чуть не кричу я. — Для чего он вам?              — Потому что этот мальчишка знает то, что поможет нам выиграть войну, — лорд подбадривающе хлопает меня по плечу, но я чувствую огромное раздражение. — Он знает, как убить Гарри Поттера.              Волан-Де-Морт взмахивает палочкой, и я чувствую, как моё тело теряет контроль.              Чёртово империо.              — Сама найдёшь нужное для меня воспоминание?              Моя рука непроизвольно берёт волшебную палочку и поднимает её к виску. За палочкой начинает тянуться почти прозрачная невесомая нить.              Я только что отдала Тёмному лорду своё последнее воспоминание, где Драко уговаривает меня не идти на поводу у Волан-Де-Морта. Меня не волнует, что он сказал про Поттера и войну. Я боюсь, что теперь Малфоя убьют, как только получат нужную информацию.       И в этом буду виновата я.