Да или нет? Однозначно да!

Прошел месяц

Вторник 10:33

— То есть на завтра назначено слушание?! — воскликнула Моника. — Почему ты мне не сказал? Девушка бросилась на грудь парня, хватая того за одежду и сильно сжимая в своих кулачках, она вся насупилась, оскалилась, а её взъерошенные волосы похожи были на вздыбившуюся шерсть у злого волка. — Тебе всё равно не разрешат присутствовать, — спокойно пожал плечами Крис. — И что?! Это означает, что нужно молчать?! — девушка отошла от парня, резко размахивая руками и жестикулируя, она злилась и не могла вложить свою злобу в слова, тупо не могла подобрать нужные реплики. Но вскоре она опустила руки, злобу сменили горькие слёзы, появление которых не на шутку взволновало Криса. — Я не хотел, чтобы ты волновалась! — принялся оправдываться Шистад, лишь бы она утерла слёзы и больше никогда не плакала. — Ты сделал вдвое хуже! — крикнула она, толкнув парня в грудь, и отвернулась, сложив руки на груди крестом. Неожиданно спальня собственного дома, которая с первых дней заселения пришлась по духу Крису (он её очень полюбил), перестала быть такой комфортной как раньше, показалось, будто стены начали сами собой двигаться, ссужаться, давить и сдавливать, появился какой-то удушливый противный запах. Кристофер не стал медлить, не стал ждать, пока стены превратят его в гребанную лепешку, он с жаром обнял девушку сзади, зарываясь носом в её непослушные вьющиеся волосы. Моника вздрогнула, смахивая слёзы с покрасневшего лица. — Не плачь, — услышала она сладкий шепот, — иначе я с тобой буду плакать, дурочка. Ладони парня крепко сжались на талии девушки, а она положила свои руки на его, сжимая, вот только она заплакала ещё пуще прежнего. Крис дрогнул, а потом повернул к себе Монику, крепко сжимая ту за предплечья. Одной рукой он вытер все её слёзы; девушка подняла взгляд. — Прости, — сказал он тихо, — за то, что я такой умница, это ведь приносит слишком много бед. Очень мно-о-го проблем! Моника не сумела удержать своей улыбки, вот только красные и мокрые глаза резко контрастировали с этой самой улыбкой, но это было не важно: абсолютно вся обида развеялась, особенно, когда Крис снова прижал ту к себе.

Среда 12:00

Моника волновалась, наверное, больше, чем сам Крис, как будто это именно она убила человека, и именно ей предстоит пройти через тяготы судебного процесса. Но Кристофер постоянно успокаивал её, говоря, что она напрасно волнуется, что всё будет хорошо. А даже если всё будет не в его пользу, и девушке придется приходить к нему на свидание в тюрьму, то именно она будет его единственной отрадой. — Дурак! — восклицала девушка, которой совершенно не нравились подобные шутки. Кристофер Шистад же был в хорошем расположении духа, он улыбался, шутил, правда неудачно шутил, но кого это волновало. Вот только это всё лишь внешне, внутри он мысленно готовил себя ко всему, что его ожидает. В любой момент он мог лишиться своей уверенности и забиться в угол, как загнанный зверь, но этого момента всё не наступало, что очень-приочень хорошо. Они встретились с Уильямом и другими парнями перед деревянными дверьми небольшого старого здания, с броской золотой вывеской. Большая половина пенетраторов пришли, как и Моника, с целью поддержать друга в трудную минуту (Пенетраторы — это семья!), других же пригласили как свидетелей, в том числе и Магнуссон. — Вилли, — улыбаясь, поприветствовал Крис друга, они обнялись, — ты изменился за прошедший месяц. Нура и правда постаралась над тобой. Уильям скоро собирался улетать в Лондон вместе со своей короткостриженной блондинкой, которая вечно губы красит яркой красной помадой, и Шистад был безумно рад за своего дружбана, хоть этого сильно не показывал. — Во-первых, не называй меня так, — после дружеских объятий сказал брюнет. — Во-вторых, — парень осекся, глядя на Монику. Девушка, хоть и волновалась без меры, выглядела просто чудесно. На ней было лимонного цвета платье, которое открывало непревзойдённые ножки. — А, ну! — Крис влепил другу смачную оплеуху прямо по затылку. Магнуссон, который потер свой ушибленный затылок, встретился со взглядом парня и улыбнулся. Шистад щурился, как лисица, и выглядел он довольно комично. — Да ладно тебе. Она же красавица, — услышав подобные слова, Моника смущенно отвела взгляд. — А кто спорит-то? — отвечал Крис. — Вот только она моя. Понимаешь, да? Моя красавица. — Всё, хватит, мальчики, — засмеялась Моника, а вместе с ней и другие парни заулюлюкали, хоть до этого стояли в полном ахуе. — Вилли? — переспросила она. — Неплохо. Вилли, Вилли, Вилли. — повторила она, как чайка, успокаивая свои нервишки, но особенно в этом помог поддерживающий смех Криса. — С кем поведешься… — оскалился Магнуссон. Крис с улыбкой приобнял Монику за плечи. — Все же слышали, да? Она моя! И если хоть один волос с неё упадёт, будете платить головой, — говорил Шистад спокойно, но видок его был угрожающим и грозным, от чего многим стало не по себе и многие с улыбочками закивали. — Всё будет просто прелестно, — улыбнулась Моника, поправляя воротник Криса. Они взглянули друг на друга. Нет, не нужно было слов. Их взгляды были переполнены нежностью. Моника опустила взгляд, потому что в глазах стали собираться слёзы. — Как будто Крис уходит на войну, — подал Уильям голос из толпы. Моника тяжело вздохнула, отходя от парня. «Да, нужно взять себя в руки.» — сказала она себе мысленно, но в этот же самый момент Крис чмокнул её в губы и ушел. Тогда-то девушка чуть не заплакала, ещё бы совсем, но её приобнял Робин, один из пенетраторов, и усадил на скамеечку. Рядом с ними уселся Фин. Слово за слово, и ребята разговорились, знакомство с этими парнями напрочь отбило охоту плакать: с ними было весело, и они вечно отпускали какие-нибудь шуточки, или рассказывали смешные истории, связанные с Крисом. Моника посмеялась от души.

13:38

Белокурая девчонка ходила туда-сюда. Они скоро должны были выйти. Или неужели слушание так сильно затянулось? Неужели есть какие-нибудь нюансы в этом деле? Черт! Сердце непрерывно стучало в груди, сама девушка разминала пальцы, от чего они вечно хрустели. А мысли крутились так быстро, что невозможно было ухватиться хоть за одну какую-нибудь. Пенетраторы смотрели на неё, но ничего не говорили, у самих кошки на душе скреблись. Тут открывается дверь. Моника обернулась, но больно хрустнула пальцем, отчего зажмурилась и ойкнула, но на болевых ощущениях не зацикливалась. Девушка быстро открыла глаза и обнаружила лишь Уильяма с некоторыми ребятами, среди которых Криса не было. Сердце сразу заподозрило неладное, особенно после того, как Магнуссон посмотрел ей в глаза и тут же отвел взгляд, прикрывая веки. Глаза девчонки моментально стали мокрыми, хоть она ещё не знала, какие вести принесет Уильям. Пенетраторы за спиной Моники поднялись со скамеек, зашептались и зароптали. — Вилли, что? Что случилось? — спросила Моника, когда Магнуссон подошел ближе. Парень даже не заметил, как его назвали, лишь удрученно вздохнул, махнув рукой. — Судья гад, — негодуя, прошипел сквозь зубы Уильям, — он упорно стоял на своём, утверждая, что не было никакой самообороны. Он не обращал внимания ни на свидетелей, ни на защиту. А обвинение только поддакивало, им–то нужно хорошее дельце! — Уильям сжал руки в кулаки. — И…? — девушка судорожно теребила концы своего красивого платья; вот — вот хлынут слёзы из глаз. — Посадили, — виновато прошептал главарь бунтарей, пряча глаза, — на пять лет. — О, нет! — воскликнула девушка, закрыв рот ладонью, она аж подпрыгнула на месте. Из глаз хлынули слёзы. «Этого не может быть. Не может!» — думала Моника, вытирая мокрые дорожки с щёк. Она не могла поверить, просто не могла. Девушка отрицательно махала головой, закрывая лицо руками, чтобы никто не мог видеть её ужаса, отобразившегося на личике подростка; громко всхлипывала. За её спиной ребята тоже поникли. Они не нашли нужных слов, чтобы выразить свою печаль, или чтобы утешить бедную Эстед. Уильям попытался погладить девушку по плечу, но та стремительно отбила его ладонь своей. Но в этот самый злополучный момент, когда Моника развернулась, чтобы броситься наутёк, из-за спины выскочил Крис собственной персоной, радостно улыбаясь и смеясь. Он как ни в чем не бывало обнял девчонку со спины. Девушка дрогнула и обернулась, раскрыв рот. Её так низко одурачили, заставили пасть, заставили рыдать в конце-то концов перед элитой Нисан. Ублюдки! — Вот вы гады! — крикнул кто-то из толпы, когда уже все засмеялись. — Мы же повелись! — Вилли, красава! Хорошо сыграл! — подхватил Робин, поднимая большой палец вверх. Крис ещё больше сжал в своих объятиях ошалевшую девушку. — Три года условно, — сказал парень, обращаясь не только к Монике, но и ко всем, а девушку он поцеловал в мокрую от слёз щёку. — Это нужно отметить! — крикнул Фин, и все поддержали его громким криком и аплодисментами. Лишь Моника сжалась вся в руках парня. Ей совершенно было не до смеха. Ей было печально, что они так поступили. Как они вообще могли? Разве Крис не подумал о чувствах девушки? Но Кристофер и правда на радостях не подумал, что его малышка может обидеться на него. Он просто попросил своего лучшего друга и других подыграть ему, а Уил согласился, обоим друзьям казалось это хорошей и забавной идеей. А Магнуссон и вовсе постучал Крису по спине со словами: — Узнаю своего друга! На самом деле, когда происходил процесс, всякие допросы, расспросы и прочее, Крис до ужаса боялся окончательного приговора. Сердце сжималось. А комната была настолько мала, что буквально не хватало воздуха, но парень держался, он не собирался падать в обморок прямо в здании. — Нужно быть сильным малым, — тихо-тихо бубнел себе под нос Крис, словно мантру. Так вот теперь после этого невинного, как казалось двум друзьям, розыгрыша, Моника просто пришла в ярость. Она не могла контролировать себя. Просто тот факт, что они довели её до слёз, приводил к тому, что в ней восставали балроги*, готовые избить всех провинившихся своими хлыстами. — Да как вы посмели?! — крикнула девушка, отталкивая от себя Криса. Парень отпрянул, подобной реакции от девушки он не ожидал. — Я чуть с ума не сошла! У меня сердце чуть не выскочило от таких новостей! Но это просто розыгрыш? Небось дурацкий по вашему мнению?! Так вот нихера не дурацкий! Иди ты нахер, Кристофер Шистад! Моника, вытирая слёзы, размазала тушь, но не обратила на это никакого внимания, просто бросилась прочь, убегая так стремительно, что за считанные секунды она скрылась где-то среди деревьев аллеи. — Постой! — крикнул в ответ Крис, бросившийся за ней. Только сейчас, наверное, до Шистада дошло, что он сделал своей малышке больно. — Вот и посмеялись, — вздохнул Уильям и посмотрел на ребят.

16:50

В дверь постучали. Кэролайн — мать Моники — пошла открывать двери незваному гостю, которого тем не менее очень ждали в этом доме, даже если не подавали в этом вида. Женщина не удивилась ни капли, когда на пороге своего дома обнаружила провинившегося засранца Шистада, чтоб его. К слову, выглядела она довольно хорошо, ухоженно, накрашено, не то, что тем роковым утром, когда она отдубасила его полотенцем. Кристофер же, наоборот, выглядел измученным и виноватым. Ему бы бородку к этому отчаявшемуся взгляду и точно вылитый Робинзон Крузо, оставшийся совсем один на безлюдном острове. Кэр аж хихикнула, окинув взглядом беднягу с букетом белых лилий. — Вот откуда ты, проныра, узнал, что мои любимые цветы — лилии? — Кэролайн, в отличии от Криса, была полна сил и широко улыбалась, а вот парень тупил взгляд и мялся на пороге, поэтому его нужно было растормошить. Кристофер дрогнул и тут же взял себя в руки, понимая, что нужно действовать, а не вести себя как девственник, ну, честное слово. Крис вручил хозяйке дома букет с покорным видом. — Я пришел извиниться. Сначала перед вами, за моего отца, — Кэролайн сначала дрогнула, расширив глаза, но потом расслабилась, улыбнувшись, — он лживый человек, не знающий слово честь. Но ещё больше я хочу извиниться перед Вашей дочерью. Я поступил очень гнусно. Я придурок! — как рыцарь старых времен говорил парень, кладя руку на сердце. Кэролайн снова хихикнула. — Сейчас заварю чай, и вы быстро примиритесь, — говорила она, нюхая цветы; запах просто умопомрачительный. Женщина вела себя непринужденно, чем чрезвычайно удивила Криса. Он-то думал, идя сюда, что его снова побьют. Он даже надеялся на это, так было бы легче помириться с Моникой; её бы совесть наверняка не выдержала бы, и девушка залечила тогда бы все раны парня, как физические, так и душевные, а тут такой облом. Но делать было нечего, поэтому нужно было повиноваться. Парень переступил порог, осматриваясь, как и в первый раз. Совершенно ничего не изменилось: такие же белые стены, возле двери в коридоре стояла вешалка для вещей, под ней полка для обуви, а рядом ваза небесного цвета для зонтов. — Чего стоишь на пороге? — Кэролайн выпорхнула из-за угла, где находилась кухня. Парень посмотрел на неё, затем снял обувь и уже собирался пройти на кухню, когда из-за того же угла, откуда и женщина, выглянула Моника, она хмурилась. Крис встал на месте как вкопанный. — Ты ведь говорил, что умница… — проворчала девушка, смотря на парня. Мать белокурой сразу же ретировалась на кухню, оставляя молодых наедине. Моника вышла из-за угла, подходя к парню. Когда она прибежала к дому и заперлась в четырёх стенах после той шутки, у неё было довольно много времени подумать, что делать дальше, и она в полной мере осознала, что всё же не сможет без него, особенно когда есть шанс помириться. Нет, для неё будет большой удар, если они порвут, так по настоящему и не начав. Крис обнял девушку, прижимая её к себе. Он зажмурился, уткнув свой нос в шею девчонки. — Прости меня, — прошептал парень, открывая глаза и приподнимая голову, чтобы посмотреть в глаза Эстед, — я думал, что эта шутка зайдёт, а она… — Моника улыбнулась, опустив глаза, ей однозначно нравился такой покорный парень Кристофер, а сам он неожиданно продолжил. — Я готов следовать за тобой по пустыням, лесам и горным перевал, хоть до конца края. Я не буду трепать тебе нервы, буду радовать лишь тебя и… — он замолчал, так как девушка приложил руку к его рту. — Перестань и верни мне прежнего Криса, — хихикнула Моника. — Что? — явно не врубился шатен. — Романтик из тебя никакой, — засмеялась девушка, обнимая парня в ответ, — да и шутник ты так себе. — Не правда! — тут же воскликнул парень и уже хотел привести какие-то доводы в ответ, чтобы девушка поняла, что ошибается, короче хотел поумничать, но не успел, так как из кухни послышался голос хозяйки дома: — Печенье и хлеб кончились, пойду куплю, — когда женщина прошла мимо, она подмигнула парочке, а затем хлопнула дверью. Моника вздохнула, проводя её взглядом. Крис вообще, походу, был в ауте, он нихрена не понимал, что происходит в этом доме. — Пойдём пить чай, — проговорила девушка, потянув парня на кухню, он в общем-то не сопротивлялся. Вот только когда они пришли на кухню, то оба обнаружили целую буханку хлеба, цельный пакетик песочного печенья, которое таит на языке, а рядом с ними на столешнице не белоснежные чашки с чаем, а два хрустальных бокала и бутылка красного вина. Моника засмеялась, окидывая взглядом всё это добро и разоблачая мысленно мать в обмане. Всё было понятно. Единственное, что непонятно, это поведение матери. И то это было непонятно только Крису, сама Моника всё поняла.

flashback

Среда 14:25

Моника влетела домой, закрывая за собой дверь на щеколду. Крис упырок этакий! Его шутки просто…из ряда «бей его кувалдой!». Сначала думает, а потом делает. — Мам! — позвала девушка, но никто не отозвался. Но это и понятно. До Моники дошел звук воды из ванной. Мама под душем купается. Ну, и ладно. Выйдет, потом они поговорят. «А о чем?» — вдруг подумала Моника, остановившись и застыв на месте, словно какое-то каменное изваяние. Ведь нельзя жаловаться на Криса, в ответ можно услышать всем привычное «а я же говорила», ещё и пальцем перед носом, как маятником, проведет несколько раз. Девушка вздохнула. Тогда ей просто нужно побыть одной, полежать на кровати под одеялом, можно сериал для разрядки посмотреть, только не какую-нибудь сопливую драму. Не хватало ещё, чтобы Моника сравнила главных героев с собой и Крисом, а она может, ей ничего не стоит выкинуть такой пустяк. Ах, подростковые заскоки. Но тут позвонил телефон, что заставило вздрогнуть девчонку. Она-то думала, что это её, что это Крис, морально готовилась высказать ему всё, что она думает, вплоть до оскорблений, но оказалось, что её телефон как раз-таки молчал, а разрывался телефон Кэролайн. — Ну, и ладно, наверное, с работы, — но любопытство так и перло из девчонки, поэтому она по звуку нашла телефон, который находился на кухне, и взглянула на дисплей. «Любимый»? Моника так и села на стул, открывая рот. Какой ещё любимый? Мама хахаля себе нашла? А почему ничего не сказала родной дочери? Нет, ну, это не дело. Моника с матерью всегда были как лучшие подружки, которые всегда делились всякими откровениями. Или Эстед-младшая запустила цепочку, которую теперь не разорвать? То есть теперь они не будут так близки? Не будут откровенны друг с другом, как в прошлом? Нет, так не должно быть! Сейчас Моника как выскажет всё этому новому хахалю в отместку, что её мама скрыла его от неё! Ах, подростковый максимализм. Девушка взяла телефон в руки и включилась, прикладывая к уху. И тут же замолчала, вновь застыв. Голос… Этот голос довольно-таки знаком ей. — Кэролайн, ты чего не отвечала? — в ответ молчание. — Кэр… — Дядя Маркус? — спросила Моника, теперь с той стороны повисло длительное молчание. — Это и правда вы? И… Почему вы подписаны в телефоне матери, как «любимый»? — ответом стало снова молчание. В этот момент из ванны вышла Кэролайн в белом халатике. Высокая и статная женщина, казалось, совсем была не тронута летами. — Что ты делаешь с моим телефон? — спросила она строго. — Мам, это правда дядя Маркус? — тихо в ответ спросила Моника с округлыми глазами, а вот женщину, как током ударило, она подскочила на месте, тихо ойкнув, подбежала к дочери и забрала телефон. — Вы встречаетесь? — продолжала настаивать на своём Моника.

flashback

Среда 17:00

По крайней мере Моника считала именно это причиной тому, что женщина начала лучше относиться к парню. Потому что мама рассказала, что в ту ночь, когда Стив пришел в больницу, они провели с Маркусом, он сам пришел к ней с цветами, вином, они выпили, разговорились и… оказалось, что дядя Криса был влюблён в Кэролайн ещё тогда, когда она была с Вильгельмом, но не смог собраться с духом и подойти, даже тогда, когда Вил бросил её так бесчестно. — Ты удивляешь меня с каждым разом всё сильнее, мама! — восклицала Моника, когда Кэр рассказывала всё. — Что я ещё о тебе не знаю? Ну, и ещё, наверное, причина поведения матери кроется в том, что он спас Монику. Черт, девушка снова вспомнила те события. Вздрогнула. — Знаешь, мамы долго не будет, — проговорила девушка, вздыхая и собираясь с мыслями. — А что с ней? Где полотенце в руках? — смеясь, спросил парень. — Ну, — прищурившись, протянула Моника, — она променяла полотенце на вино, — многозначительно ответила она, а потом снова приложила пальцы к губам. — Тссс, — прошипела девушка, целуя парня. Он как сам не свой, но кажется вкус девичьих губ вернул его в чувства, парень ответил на поцелуй, обхватив ладонями и сжав упругую поверхность попы. Девушка промычала ему в губы, отстранившись. — Я тебя ещё не простила, — прошептала Моника, облизывая губы. — Ничего, сейчас мы и до этого дойдём, куколка, — улыбнулся пенетратор, который даже за пределами школы остаётся им и по сей день и ещё надолго. — Теперь я узнаю своего раба, — захихикала девушка. — Раба? — переспросил парень. — Ну, да. На целых три года! — Я ещё успею тебе надоесть, — хмыкнул Крис. — Ммм… Скорее наоборот, — потупила взгляд Эстед. Чтобы развеять это напряжение, которое вдруг образовалось над двумя подростками, Крис невероятно лёгким движением посадил Монику на стол, а сам сократил их расстояния до минимума, приблизившись вплотную. Подол легкого желтоватого платьица приподнялся, а на бедро девушки легла горячая ладонь. И вообще вдруг во всей комнате стало невероятно жарко. — Прямо здесь? — вдруг спросила Моника. — А тебе что-то мешает, куколка? Никого здесь нет кроме нас, а стол, — он постучал по деревянной поверхности кулаком, — прочный. Моника подтвердила своё согласие жарким поцелуем, она буквально впилась в губы парня, обвив руками его шею, а ногам — таз. Крис оказался прижатым к девушке, другого выбора она ему не дала, поэтому он широко улыбнулся.