Да или нет? Однозначно да!

Понедельник 13:03

Уильяма с Нурой проводили всей компанией пенетраторов и подруг Нуры, ну, и Моника туда зачесалась. Нура классная девчонка, она умная и бесконечно сильная, которая сумеет выдержать все невзгоды, но Моника не думала, что такие предстоит ей терпеть, ведь рядом с ней Магнуссон, который наверняка сможет отгородить девушку от любой опасности. Моника просто мысленно восхищалась этой телочкой, подстриженной под каре, а так же она рада, что Уил обрел своё счастье, ведь девушка прекрасно видела, как он смотрел на неё, глаза прям светились.

14:50

После проводов Шистад распрощался с друзьями, говоря, что у них с Моникой собственная программа, и увел девушку к себе домой. Но там, как ни странно, они пили чай, поедали печенье и просто разговаривали. И, признаться, таких разговоров девушке и не хватало, она была бесконечно рада их долгой беседе. Крис рассказывал девушке о их приключениях с пенетраторами. Несомненно Моника краем уха слышала о них, но в слухи нельзя уместить все подробности, которые поведал ей Кристофер. И было просто невероятно здорово видеть широкую улыбку на его лице. Когда он всё рассказывал, немного, естественно, смешивая быль с легендой, он реально был счастлив, при том выставлял парень себя постоянно рыцарем на белом коне. Сама Моника искренне смеялась, а кое-где и упрекала, качая головой, мол такие вот вы мудаки. Было сказано и про дом, которые они расхерячили на зимних каникулах, и про драки с якудзами, их причины и последствия: — Однажды Фин попал даже в реанимацию из-за побоев, — говорил Крис. — Да и мне не раз влетало по самое ни хочу. Мясорубка полная! — И нужно же было вам лезть! — Нужно! — ответил парень уверенно и резко тоном, который не терпит возражений, — Сначала они просто показывали какие крутые, петушились перед девчонками из «Нисан», показывали свои крутые тачки, в общем всё на словах, мы не обращали внимания и первыми ничего не затевали, это они потом начали руки распускать! Моника больше не возражала, они просто сменили тему, начали говорить про разные шалости, которые устраивали бунтари: — Знаешь, сначала начиналось всё с обычных кнопок на учительском стуле, — говорил Крис, усмехаясь вдруг нахлынувшим воспоминаниям. Он услышал бубнение девушки что-то типа: «Чем бы ребёнок не тешился…» и ещё больше лыбу стал давить, — Ну, а потом всё дошло до того, что мы буквально разгромили класс, естественно, сорвав урок английского. Моника лишь головой покачала. — Кстати, а ты ведь так не рассказал, почему не стал знаменитым наездником, — этот вопрос совершенно ошарашил парня, он упал на его плечи тяжелым грузом, но все же Шистад увиливать на этот раз не стал, поэтому он рассказал. — Из-за старшего брата. Он в пятнадцать мог уже потягаться с взрослыми наездниками, которые имели за своей спиной не хилый опыт. В шестнадцать он выиграл свой первый золотой кубок и стал восходящей звездой, а в семнадцать он…- парень опустил голову и проговорил совсем тихо, будто в себя, -…умер. Он умер на скачках. — Ах, прости, — девушка виновато опустила голову, — не нужно было мне начинать. — Да ничего, я давно это никому не говорил. Тогда сначала мной овладел гнев, потом страх, а затем…когда пришло понимания, я осознал, что наездничество не для меня. Моника протянула свою ладонь к руке Кристофера и положила её на его, подбадривающе улыбнувшись. Была затронута и тема… Ольги. — Я, к слову, поговорил с ней, — заметил Крис как бы невзначай, подливая себе кипяток в кружку. — Что? — девушка непроизвольно дёрнулась. — Просто поговорил, — спокойно повторил парень, — ничего не было, кроме того, что она обсыпала нас обоих проклятьями, — он хихикнул. Эстед как вспомнит слова Альминой тогда в клубе, то передергивает всю. Нет, таких людей нужно однозначно выкидывать из головы сразу же после встречи, тем более Моника надеялась, что больше с Олей не встретиться никогда! — Про вашу жизнь пенетраторскую хоть роман пиши! — воскликнула девушка, резко переводя тему, до чего же ей было противно говорить о русской третьекурснице. — Во-первых, роман будет исключительно про меня, — в своей величественной манере ответил ей парень, — а во-вторых, в нём непременно будешь ты. — Зачем? — искренне удивилась Моника. — С моим появлением станет скучно и серо, ведь король перестанет заботиться о своём золоте и… — она осеклась, не решаясь продолжить. Крис понял о чём, точнее о ком, идет речь: «…и шлюхах», но тактично промолчал на этот счёт, лишь ответив ей в той же драматичной манере (словно они на сцене в театре), как и девушка, при том получилось у него «сыграть» куда лучше. — Зато у короля откроются глаза, он ясно взглянет на мир и поймёт, что золото и…- парень интонационно выделил союз, — не главное! Он, в конце концов, бесстрашно прыгнет в логово зверя, чтобы спасти свою ненаглядную, а потом… Моника не дала договорить Крису, а ведь он распылился, как говорится «и тут Остапа понесло», но он всё же покорно замолчал, когда изящный длинный пальчик лег на его губы. Девушка, пока Шистад распылялся, успела встать из-за стола и подойти к парню, наклонившись над ним. Он смотрел на девушку снизу вверх с каким-то прищуром, явно ожидая от неё дальнейших действий. Моника по-хозяйски уселась парню на колени, смотря на него довольно-таки серьёзно. Крис не понимал, почему из-за театральной игры-выдумки девушка стала такой серьёзной, до него дошло только после её слов и действий. — Да, ты ринулся в это самое «логово», но вырвался из него слишком трудно, — в голосе послышался упрёк. — Вдруг было бы всё намного хуже. А ещё ты получил…это… — девушка осторожно провела тыльной стороной ладони по шраму, который на вечно оставил заживший ожог. — Да ладно тебе, — ответил успокаивающе Крис, — в каких передрягах я только не был. Это пустяк. Помнишь, когда я побитым пришел к тебе? Тогда мою машину вместе со мной приспешники Стива вообще в кювет сбросили. Выбрался же! Парень нежно взял ладонь девушки в свою, а другой рукой приобнял её и широко, широченно, улыбнулся. — И разве шрамы не украшают мужчину, а? — в свою собственной защиту спросил Крис, чуть надув щёки. — Да, — пришлось всё же согласиться Монике, — ты красавчик даже с…ним, — она посмотрела с легкой горечью на щеку Шистада. — При том чей? — хитрожопо спросил Крис, махнув своей головой. — Мой, — не колеблясь ответила и на этот легкий вопрос девушка. — А вообще…знаешь, чего я хочу? — задала она свой вопрос, сжав ладонь парня и улыбнувшись. — Откуда? — не скрывая собственного удивления, спросил Шистад. — Я не экстрасенс. — Неужели те девицы, что вечно тебя хвалили, лгали насчет твоей интуиции? — усмехаясь, поддела его Моника. Крис лишь фыркнул на её слова. Он не хотел слышать ни о его похождениях из уст этой девчонки, ни о каких-то там девицах, как она сама выразилась. Приоритеты быстро поменялись. — Ладно, — если уж Моника и заметила, как по лицу Криса пробежала тень, то вида явно не подала, — танцевать хочу. Я хочу танцевать. — Танцевать? — переспросил парень. — Ну, так давай прямо здесь. — Неа. На сцене. Желание, возникшее из ниоткуда. Знаете? Это как у беременных, которые холодным непогожим февральским днём вдруг захотят ананас. Или как у обычных девушек перемыкнёт что-то в мозгу, и у них появится это извечное «хочу…», а они ведь за этим самым злополучным «хочу» забудут про всякие последствия. В общем обычные капризы, которых Крис за свою жизнь не мало повидал, да он в женских капризах просто профи! Поэтому парень лишь вздохнул. Видя неоднозначную реакцию Кристофера, Моника продолжила говорить: — Ну, понимаешь? Вальс. У меня есть подходящая музыка. — Почему именно на сцене? — осторожно поинтересовался Крис. — Это романтично! — Но ты ведь говорила… — Тссс! Крис быстро заткнулся, потому что на его рот легла девичья ладонь, а нахмурившиеся лицо девушки явно говорила о том, что она не хотела слышать о чем-то там, что она когда-то говорила. «Вот же сумасшедшая! Пора бы уже привыкнуть,» — с очередным вздохом подумал Крис. И что ему остаётся делать? Конечно, согласиться. Если он сейчас откажется, то Моника обидеться на него и пол лета разговаривать не будет, он был уверен на сто процентов как в самом себе, что она будет дуться, ведь в сущности Моника тот ещё ребёнок. Да, из него можно теперь веревки прям вить… — Сцена в концертном зале «Ниссан» не подойдёт? — спросил парень, подтверждая своё участие в этой нелепой авантюре. — Концертный зал? — переспросила девушка. — У меня ключ есть, — бесстрастно, мол он дуется, отмахнулся от Моники парень. — А это законно? — Ну, скорее всего, нет. — Тогда…я согласна! — Всё с тобой ясно! — громко рассмеявшись (он уже был не в силах показывать своего «буку»), ответил Крис.

Вторник 21:08

Под покровом лунной ночи, — а сегодня царствовала в ночном небе полная луна, — две фигуры пробрались на территорию «Hartvig Nissen School». Можно подумать, что школа это засекреченный объект, который захватили какие-нибудь террористы, а две фигуры — агенты, которые скрытно пробираются на этот самый объект, с целью сделать большой бадабум засранцам. Вот же фейерверки бы летали в округе, начиная от свинцовых пуль разных калибров, заканчивая всякими там гранатами или чем подобным. Было бы эпично. Но, к сожалению, частица «бы» всегда будет присутствовать в нашей жизни, вот только где-то возможно её убрать, а где-то, увы, нет. Моника шла за Крисом и постоянно озиралась по сторонам. Её всю трясло от мысли, что их могут заметить, а потом позвонят директрисе или, что ещё хуже, в полицию. Всё зависело от того, какой охранник «в поле» (патрулирует школу), если Ганс, то пойманным явно несдобровать, он гнусный старикашка, слишком агрессивный, желчью постоянно плюётся, ну, а если это будет смена Бэна, то можно было немного успокоится, ведь пожилой мужчина был доброжелательным и благосклонным. Думать сейчас о всяких наказаниях вообще не хотелось, поэтому Моника попыталась выбросить подобные мысли из головы, но этого не получалось сделать, мысли всё лезли и лезли в голову девчонки. Крис вообще не думал об охранниках и о последствиях их визита, потому что не собирался быть пойманным. Он шел впереди девушки, держа её за руку, и тоже вечно осматривался по сторонам. Зная не по наслышке, как расположены камеры, Крис ловко обходил все опасные места. Охранников двое, когда как один ходит вокруг да около (нельзя ведь положиться только на камеры: иногда высокие технологии подводят), другой сидит в каморке и наблюдает по камерам обстановку дистанционно. — Мы почти пришли, — шепнул Крис. Моника и сама это знала. Главное теперь не попасться. И как только Эстед подумала об этом, послышались грузные шаги где-то недалеко, а затем оба увидели блики фонарика. Кто-то приближается! Нет сомнений, что это охранник, ведь других в это время суток быть тут уже не должно. Моника застыла на месте, страх сковал её, а вот Крис не стал ждать приближение мужчины, он шмыгнул в ближайшие кусты, потянув за собой и девчонку. Послышался шорох и треск веток вместе с шуршанием листвы. Это-то и привлекло горбатого старика в синей камуфляжной форме, которая просто висела на его обрюзгшем теле. В руках его был новенький черный фонарик, луч света которого разрывает темноту, а на груди сияла нашивка, на которой нитками золотого цвета было вышито имя Ганс. Охранник нахмурился, и его лицо, без того уродливое, стало похоже на крысиное. Он подошел к кустам. Именно тут он слышал какой-то шум. Зверь? Или все же человек пытается проникнуть на территорию школы? Сейчас он всё выяснит. Мужику на работе проблемы не нужны были! Он провел фонариком в разные стороны, осматривая всё вокруг, охранник хотел ещё наклонится и заглянуть под куст…под которым сидели двое. Это было их зеленое укрытие. Главное, чтобы их не обнаружили. Из-под куста были видны только черные берцы охранника, а блики его фонарика сверкали над головами, словно молния! Моника прижалась к Крису и с небольшим шуршанием поджала под себя ноги (этот-то шорох и побудил Ганса наклонится), прикрывая глаза. Сердце бешено колотилось, при том только у девушки. Крис был уже привычен к таким делам, поэтому он и не боялся. Единственная, кто его тревожила — Моника, вся скукожившаяся у него в руках. И у обоих было одинаковое желание, чтобы этот охранник, кто бы он ни был, не раздвинул кусты или не заглянул под них, ведь тогда вся их затея провалится с треском. Пусть он поскорее свалит. Крис успокаивающим жестом погладил девушку по голове… Ганс уже постепенно делал наклон вперед, как у него что-то заклинило в спине: он не мог не согнутся, не выгнутся. — Старость не радость, — проворчал старикашка, хватаясь за спину. Он злостно выругался, подобных слов, наполненных ядовитой желчью, ни Крис, ни Моника никогда ещё не слышали. Охранник после череды проклятий (а он их посылал на чертову старость и на шуршание в кустах) поковылял прочь. Крис облегченно вздохнул. Выждав минуты две, Кристофер вылез из укрытия, оглядевшись. Фигура охранника скрылась в дверном проёме школы. — Путь чист, — прошептал он, протягивая руку вниз. Моника ухватилась за ладонь парня и вылезла, переводя дух. Страшненько, однако, было. Так стояла она как вкопанная ещё несколько минут, пытаясь равномерно дышать, нужно успокоится. Пришла в себя девушка только после того, как Крис осторожно вытянул из её волос, бережно собранных в хвост (но уже, как ни странно, растрепанных), зеленеющую веточку. — Нужно иди, — ласково произнёс он, взяв свою спутницу за руку. Тряхнув головой, чтобы избавиться от наваждения, Моника пошла за парнем. Всё уже позади. Осталось только добраться до небольшой пристройки у школы. Туда есть три входа: один со стороны школы, где коридор, другой с улицы, а третий (также с улицы) запасной. Эту пристройку отремонтировали, так что она, старушенция, ещё надежно держится. У Криса и правда оказался ключ, который он вытащил из кармана своих джинс. Откуда? Моника не спросила вслух, сейчас не время таких глупых вопросов. А если честно, то год назад парень имел пристрастие бегать в концертный зал по вечерам, когда свет выключается, а люди покидают помещение. Ему было легче выступать перед пустыми скамьями, в полнейшей тишине он куда лучше проникался тем, что делал: танцевал или читал наизусть Шекспира или ещё что-нибудь другое. Нет, он не боялся сцены, не боялся публики и, тем более, не имел ненависти к насмешкам и критики. Просто на сцене он отдыхал, а этого, увы, не сделаешь даже с несколькими парами глаза, уткнувшихся на тебя. А если их десятки пар? Ему было комфортно так, в одиночестве, в тиши и покое, наедине со своим телом и мыслями. Можно считать, что для него это было занятие йогой, где он «ловил» дзен. Но парень ведь не мог вечно пробирается по колючим кустарникам и лазать через окна, Маугли хренов, ведь колючки потом не было ни сил, ни желания выдергивать… Всегда у концертного зала есть свой личный заведующий, что-то типа надзирателя, который следит за деятельностью театральных, вокальных, танцевальных и литературных кружков (в общем всех, кто выступает на этой сцене, а также деятельность оркестра так же попадает под юрисдикцию «надзирателя»), ведь подобных кружков уйма, поэтому следить за ними надо во все глаза и уши, ещё и принюхиваться, чтобы травку всякую не таскали. В общем тогда подобной заведующей была пожилая, но довольно-таки красивая не по годам женщина. Миссис Шэла была строгой и ответственной, но утонченной и изящной, поэтому Крис подействовал на неё популярным способом всех знающих мужиков — лесть! И как вы думаете? Подарив несколько букетиков и обсыпав женщину всеми лучшими прилагательными мира, он добился дубликата ключей. Гавнюк такой, что поделать. Но все же вскоре он остыл к сцене. Она перестала приносить радость, парень перестал забываться. Когда ключ повернулся в замочной скважине и послышался характерный щелчок, Крис распахнул дверь и обернулся. Никого не было. Так как Моника мялась у входа, пенетратор галантно сделал поклон и протянул свою руку к входу, приглашая таким образом даму войти. Девушка хихикнула и у неё немного, совсем чуть-чуть, отлегло от сердца. Она легким шагом нырнула в темноту помещения. Свет резко включился, озаряя помещение, от этого Моника подскочила на месте, но поняла, что манипуляцию со светом провёл Крис, когда дверь была уже закрыта, так что боятся было нечего. Девушка выдохнула, пытаясь успокоиться. Это Крис был привычным, а она… Но подобное напряжение не сумело отнять желания у Моники. Желание, которое возникло совершенно неожиданно, невесомым помыслом поселилось в голове девушки, будоража сознание. В этот момент Эстед осмотрелась. Большую часть помещения занимали скамейки, которые уходили вверх, как парты в аудиториях американских институтах, с другой стороны размещалась средних размеров сцена, но большого шарма всему залу придавали длинные, тяжелые бардовые занавеси, которые покрылись слоем пыли, но от этого не теряли своего изящества. За кулисами сцены был бардак, состоящий из всяких якобы нужных вещей (барахла) для выступлений, также небольшая гримерная присутствовала и там же стояли вешалки с костюмами. — И как я мог согласится, — хмыкнул Крис, отчего Моника снова вздрогнула. — Но тем не менее ты здесь, — обиженно буркнула девушка, отворачиваясь. — Для тебя же, принцесска, стараюсь, — в своей хитрожопой манере ответил парень, парящими шагами поднимаясь на сцену с таким видом «а-ля готов к труду и обороне». Моника рыкнула на парня. Она до сих пор чувствует дуновение опасности, будто вот-вот именно сейчас в зал ворвется охранник, но этот Крис выводит из себя… Подождите-ка. Как в старые добрые времена! Моника все же улыбнулась, влетая на сцену за парнем. Когда в первый раз они танцевали, Эстед погрузилась в танец без музыки, но на этот раз у неё есть кое-что поистине красивое и незабываемое. Мелодия и песня хорошо сочетаются, нужно просто проникнуться трагичной, но бесконечно чувственной атмосферой. Краски тёплые смешались с красками холодными, создавая немыслимое впечатление, будто на горизонте взошло жаркое солнце одновременно со своей мрачной сестрицей — луной. Два абсолютно непохожий светила, но чем-то они все же совместимы, не зря же солнце погибает каждый вечер, чтобы луна могла жить. Когда Моника впервые услышала песню, она встала на месте как вкопанная, и не могла пошевелится, чувствуя, как по спине бегают тысячи мурашек. Тело просто содрогалось. А голос-то, какой голос! Такой тихий поначалу и взрывной в самом конце, но очень-очень яркий, пробирает до костей. Он будто не тела «касается»…он «прикасается» к самым истокам души! Дух так и захватывает! Эта песня словно панацея, другого сравнения девушка не подобрала.

Sanna Nilson — Undo!

Вот что это за божественная песня. Она поразила, захватила с самый первых секунд.

— Молча, я уже не могу ждать молча, Мне нужны перемены, Нужно высказаться.

Крис не стоял столбом, он подошел к девушке, улыбнувшись ей, и положил ладонь на талию, приготовившись влиться в журчащую симфонию танца. Его лицо выражало полное спокойствие, лишь улыбка выдавала в нём предвкушение. Крис притянул девушку к себе, ожидая музыки, у неё же она там подходящая, как говорила сама девушка, есть. Моника сразу же щелкнула на сенсоре своего телефона, снимая песню с паузы. Заиграла нежная мелодия, и сразу же представилось, как роскошные женские пальцы с любовь тронули клавиши пианино, а за окном в это время, вероятнее всего, постукивали по карнизу капельки дождя. Две фигуры закружились в танце, где нет ни рамок ни границ (разве что то место, где обрывается сцена). Желание Моники было выполнено самым точным и искусным образом. Крис сжал ладонь на талии девушки, делая шаг влево. Он уверенно вел свою напарницу за собой, описывая полукруг. Моника не могла не наглядеться на Кристофера, который великолепно исполнял повороты и танцевальные шаги, при этом ни один раз не наступив ей на ногу. А ему просто нравилось танцевать с Моникой, такого кайфа он не получал…впрочем, не важно.

— Молча, я уже не могу ждать молча, Вызывая бурю в своем сознании.

Вскоре начался припев. Моника начала ему подпевать, тихонько так, еле слышно. — Развей мою грусть… Заглуши мою боль… Девушка мягко отделилась от своей пары, она, кружась, начала отдаляться от Криса, полностью растворяясь в мелодии «Undo». Крис не растерялся, он танцевальным шагом последовал за Моникой, заложив руки назад.

— Хочу выбраться, несмотря на дождь.

Кристофер неторопливым, мягким движением подхватил Эстед, сначала он взял её за руку, а затем и вовсе «присвоил» себе (прижал к своему телу), они вновь закружились в танце. Моника — словно убегающий лебедь, а Крис — коршун, которого злобный маг послал уничтожить доброе существо, но хищная птица не подчинилась приказу хозяина по одной простой причине. Лебедь поразила его своей белоснежной красотой, перья у неё мягкие и пушистые, шея длинная и грациозная. Лебедю не удаётся бежать, она вынуждена покориться коршуну. Казалось бы покориться, чтобы вновь взбунтоваться, пытаться освободится от гнёта ужасающего хищника, стать вновь вольной и свободной, но со временем лебедь ловит себя на мысли, что не хочет бежать. Тёмный маг очень сильно разгневался на предавшего его коршуна. Моника опустила одну руку и чуть отбежала, но Крис крепко держал её за вторую, не давая сбежать на этот раз. Девушка выгнулась в спине, подняла ногу, но тут же выпрямилась. Она изящно повернулась в руках парня и только после нескольких поворотов прижалась спиной к телу Криса, а он в свою очередь слишком уж нежно заключил её в свои объятия. Но «мосты» оказываются все же «разведены», и Моника отбегает, но делает это со своей долей утонченности. Она говорит совсем тихо, шепотом: — Спаси меня...

— В беде, милый, я оказываюсь в беде Каждый раз, когда заглядываю в твои глаза. Спаси меня, О, я хочу оградить себя От всей этой безумной лжи.

Маг нагрянул в логово лебедя и коршуна неожиданно. Его подпитывала злость и неистовая ревность, что красавица-лебедь полюбила какого-то там подрыпаного коршуна! Птицам удаётся бежать, но вот проблема: коршун серьёзно ранен, ещё один удар колдуна, и он может умереть, поэтому лебедь принимает единственное верное решение… Она под покровом ночи улетает, чтобы отгородить любимого от опасности.

— Прислушайся к звуку, Услышь мой голос.

Крис ничего не ответил. Он постоял немного в бездействии, наблюдая за тем, как девушка кружится вокруг него, но после подошел к Монике. С лицом полным уверенности и благоговения одновременно парень протянул руку девушке и кивнул, словно подтверждая, что готов к любым опасностям в любом их виде, только чтобы она не покидала его. Моника постояла пару секунд, будто раздумывая, явно колеблясь, а затем приняла его руку. Она вложила свою холодную ладонь в его теплую и улыбнулась, когда парень притянул её к себе. На утро коршун обнаружил себя совсем одного на дереве, где они устроили ночлег. Он стремглав кинулся искать свою любимую, не смотря на свою рану, он боялся за неё, боялся за жизнь её, за красоту, за ангельский голос, за…душу, которую маг может буквально выпить из неё своими сатанинскими силами! Коршак летел, не жалея сил, а зря, они у него иссякли, и птица полетела вниз с очень большой высоты. Что было дальше? Это неизвестно. Но сказка на этом заканчиваться не может? Правда ведь?

— Я знаю, что мы не вместе больше, По крайней мере, я знаю, что нужно делать, Развей мою грусть.

Обе фигуры остановились, их ладони легонько соприкоснулись друг с другом. После Крис сцепил их в замки, и парень с девушкой остались так стоять неподвижно, будто древние каменные изваяния, не устрашающие, нет, вызывающие бурю разнообразных эмоций, смешанных, и грустных, и радостных. — Мою грусть… уничтожь, — сказала Моника тихо в довершении всей композиции и тут же уткнулась лбом в плечо Кристофера, утопая в его объятьях. Крис забрал телефон девушки, вытащив его из заднего кармана её черных джинс, и выключил начинающуюся следующую мелодию, только после этого он положил гаджет на место. — Твоё желание исполнено? — спросил он, обнимая свою мадемуазель. — Спасибо, — лишь прошептала белокурая поистине счастливая девушка, — спасибо огромное. Это было, пожалуй, самое лучшее мгновение в жизни обоих. И Моника, и Крис ошалевали от радости, а их сердца бились в унисон. Не было в мире больше ничего важного, теперь вообще в мире ничего такого не было, кроме пушистых и сладких, как сахарная вата, облачков, которые мягенько обволакивали. Вот только облака рассеялись тот час, когда в лицо обоих нарушителей покоя ударил яркий свет от фонарика. — Вы что тут делаете, негодники? — пробасил мужик, он ворвался в помещение через дверь, которая вела от школы. Тот, кто неожиданным образом прервал блаженство обоим, был высокого роста, статный такой, словно дерево дуба, плечистый и накаченный, рожа бычья. Такого ночью встретить, обосраться точно гарантировано. Он был в обычной одежде, но Крис понял, что это сын Ганса (знаком с ним), видимо, пришел подменить больного отца. Такой детина на вид, но внутри пуся-пусечкой. — Крис? Что ты тут делаешь? А она… — он указал фонариком на девушку, которая спрятала лицо в одежде Шистада, -…кто это? — Бежим! — лишь задорно крикнул Крис, потащив девушку за кулисы, где был запасной выход. Кристофер не обернулся, когда сзади послышались тяжелые шаги, будто бычара чечетку отбивал. А вот Моника не удержалась и все же обернулась на бегу: сзади бежал этот мощный мужик, напряжёно выдыхая воздух. «Чёрт! Кто это? Почему мы бежим?» — думала девушка, но все же полностью доверилась Крису, который и вывел её на школьный двор («чёрный выход» оказался открыт). Недалеко стояла машина Криса, на которой они сюда и приехали — серебристый «порш». Кристофер прыгнул на водительское место и, дождавшись, когда Моника закроет дверь, ударил по газам, ошарашив мужчину выхлопными газами. — Уффф, сердечко-то моё сейчас взорвётся, — смеялась Моника, когда они приехали уже к дому. — Подобную вылазку нужно будет повторить, — подначивала она парня. — Что? Понравились приключения на задницу? Ничего, что я уже стар для этого, — наигранно серьёзно ответил парень, переводя дух. — Найду себе помоложе, — парировала Моника. — А вот тут не стоит, иначе я твоему «помоложе» что-нибудь да сломаю! — сразу же, не раздумывая, ответил Крис, напрягшись. Моника прыснула. — Ревнивец какой, - пробурчала она, но тут же чмокнула в щеку в знак примирения.