В цвете увядших ирисов

Ириса охватила усталость. В который раз он идёт и зачем? На что надеется? Глупо, ведь ответа на вопрос он не знал, но продолжал сохранять упрямую веру... в чудо. Не просто же так Редрон позволял ещё расти настоящим ирисам! Есть надежда, что он ещё не до конца пропал, что прислушается к голосу друга. Не зная никаких молитв, ибо откуда им в Мире взяться, хотелось молиться бесконечному небу и мёртвой земле, чтобы оно было так. Чтобы Редрон одумался, и ещё не поздно было всё исправить. Перед лицом пролетело, опадая, серое перо. Ирис поймал его и покрутил между пальцами. Он всё ещё хранил подвеску – подарок Реда. Казалось, что это – последние красные перья, оставшиеся в мире. Последнее яркое доказательство реальности прошлого. Хотя, конечно, оно было не так. Ирис точно знал, что такая же есть у самого Редрона. И наверняка где-то ещё затерялись красные перья, посеревшие под слоем пыли. И в бездне. Бездна точно помнила всё, хранила в себе бесчисленное количество опавших туда перьев. Кто знает, что ещё затаилось в этой темноте. Некогда спокойной, теперь – пугающей. Теперь ей было дело до других, теперь от неё веяло гибелью.

***

Ночь пахла мёдом и свечами, а в воздухе висело беспокойство. Редрон, сидя за столом, всматривался в густо-синее небо с редкими отблесками далёких миров. Он знал о том, что произошло с первым садовником, и в голове теперь клубились три связанные одной темой мысли: сожаление о смерти доброжелательного старика, страх перед собственной смертью и... Её ожидание. Узнав о том, что садовники смертны, Редрон, конечно, как и все, испугался, что его в любой момент может настигнуть та же участь. Но, с другой стороны, для него ведь в смерти было спасение. Честно говоря, если бы не помощь Ириса, он бы уже опустил руки, перестал с кем-либо общаться и просто заперся в своём мирке, механически выполняя возложенную происхождением работу. Жасмин, Амариллис и Ирис дали поверить в лучшее, тогда как смерть Амала вернула к мрачным мыслям, которые одолевали с новой силой. – Чего они добиваются, тратя на меня время? – спросил Редрон пустоту. Хотелось бы сказать, что пустота не ответила, а только лишь таинственно промолчала, но за спиной послышались шаги и тихий девичий смешок. Ред резко обернулся и увидел светловолосую девушку. – А какой ответ ты бы хотел услышать? Что ищешь ты, общаясь с ними? – Я? – неуверенно переспросил Редрон. Девушка кивнула. – Я ищу... – он замялся, поняв, что не знает ответа. Что, завидев хорошее к себе отношение, просто потянулся к нему, как тянутся к солнцу растения, не разобравшись толком, зачем ему это нужно. В чём именно необходимость этого отношения, ведь наедине с собой ему тоже неплохо, лишь бы недоброжелатели не трогали. – Я не знаю, – сдался Ред, поникнув. – Думается мне, что для начала тебе стоит разобраться в себе, а потом уже думать о чужих мотивах, – усмехнулась она и тут же представилась: – Я, кстати, Настурция. – И что же от меня нужно тебе? – с непониманием спросил Редрон. – О, совсем ничего, – заверила Настурция. – Просто любопытство взяло верх, решила посмотреть наконец, кто живёт в этом саду. Впечатление Настурция производила странное. Казалось, что ей действительно ничего не нужно, и этим она против воли вызывала симпатию. Ни друг, ни враг – просто любопытствующий. То звено, которого не хватало, чтобы почувствовать себя обычным. Что-то в душе Реда потянулось к ней, впервые ему самому захотелось наладить с кем-то отношения. – Ну и, – он издал тихий смешок и оскалился, – удовлетворено твоё любопытство? – Определённо. Я не увидела ничего особенного, из-за чего бы это место стоило выделять среди остальных. Обычный сад и обычный садовник. Все вы такие. Скучные работяги. Настурция подошла к столу и пальцами погасила одну из свечей. Взвившаяся струйка дыма только усилила запах, а дух как ни в чём не бывало обернулась к Редрону и почти вплотную приблизилась, смотря прямо в глаза. Её собственные смеялись, скорее даже насмехались, от них мороз пробегал вдоль позвоночника. И, вместе с тем, хотелось смотреть в глаза и продолжать внезапный разговор. – Однако кое-что я бы выделила. Знаешь, почему тебя на самом деле не принимают? Почему ты крайний? Редрон медленно качнул головой в ответ, не прерывая зрительного контакта. – Потому что тебя не уважают, не признают. На тебе отыгрываются потому, что ты сам это позволяешь. И это тоже скучно. Они шушукаются, а ты копошишься в своём мирке. Детский сад. Тупик. Он выгнул бровь и склонил голову к плечу. – К чему ты клонишь? Усмехнувшись, Настурция резко развернулась и отошла. Медленно, каждым чётким шагом нарушая воцарившуюся тишину, эхом часового боя отдаваясь в голове. Она прищурилась и обернулась. – В твоих силах это исправить. В твоих – заслужить уважение. Я знаю, как это сделать. Но хочешь ли ты этого? Готов ли потратить на это силы или тебе и так хорошо? Подумай, а я вернусь за ответом, – улыбнулась девица на прощание и скрылась за дверью. Хлопок, пускай и тихий, заставил Редрона вздрогнуть. Растерянный, он продолжал смотреть перед собой, а сердце сильно колотилось. Семя сомнения попало в очень благодатную почву, готовое тут же дать росток. Исправлять... Зачем что-то исправлять? Ему никогда не приходило в голову, что есть такая возможность. Впрочем, шансов ведь тоже не было, а тут... Ведь если попытаться, то хуже не будет? Надо ещё подумать. Надо посоветоваться с Ирисом. Или же нет? Он хотя и пытался вести себя как друг, но и речь не было о том, чтобы что-то исправить. И не верится, что столь древний дух не знает того способа, о котором говорила Настурция. Так есть ли смысл с ним говорить? Не хотелось.

***

Вернулась Настурция через три дня, но Редрон не готов был дать ответ, пребывая в неуверенности. Она не выглядела так, словно отсутствие ответа её не устроило. Мило улыбнувшись, Настурция предложила прервать дела и прогуляться. Дела у него шли туго, так что Редрон согласился. – А что там? – спросила Настурция, показывая на дальнюю часть сада. – Бездна, – сухо ответил Ред. – Ничего особенного. – Давай туда пройдёмся. – Там не на что смотреть. Просто край и темнота. – Уверена, что тебе видней, но мне всё равно очень интересно. Раньше не подходила к бездне близко, – с улыбкой прищурилась она, настойчиво утягивая Редрона за собой. Он не сопротивлялся, но смысла идти к бездне действительно не видел. Там ведь даже не скучно было, а просто никак. Ничего не происходило, ничего не менялось, да и смотреть не на что было. Но Настурция, похоже другого оказалась мнения, как и неизвестные за забором, которых хорошо было видно, ведь тут уже ничего не росло. Бездна была ядовита, просто её влияние, к счастью, далеко не распространялось. Настурция шагала почти возле самого края, а Редрон молча шёл позади. Он всё ещё колебался, думая над ответом. Сделать шаг в сторону решительных действий всегда трудно, если привык плыть по течению, смиряясь со всем. И куда легче сделать шаг к Настурции, когда Редрону показалось, что она оступилась, рискуя упасть. Что-то пошло не так. Настурция вскрикнула, оборачиваясь, и теперь уже совершенно очевидно была готова, подобно закатным птицам, отправиться в темноту, но успела перешагнуть и упасть возле края, столкнув туда камешки. Редрон спиной почувствовал тяжёлые взгляды незнакомцев, ведь очевидно, что для них это выглядело так, словно он хотел толкнуть Настурцию. Садовник обернулся и с сожалением убедился в правильности догадки. Среди них выделялся один. Очевидно – дух, не единственный дух в той компании, но самый примечательный. С зелёной кожей и светло-фиолетовыми волосами, которые торчали подобно цветам чертополоха. Он был особенно громок и недоволен. – Подумать только, Последний средь бела дня решил исполнить своё предназначение. Солнца бы побоялся, прилюдно пытаться духа в бездну столкнуть. – Чер, я в порядке! – крикнула Настурция, вставая и отряхиваясь. Редрон сжал зубы. Он знал, что оправдываться бесполезно, что даже вопреки заявлению Настурции его будут теперь осуждать так, словно бы он её не только столкнул, но и пообещал всех свидетелей отправить следом. От этого бессилия руки дрожать начинали, а грудь стягивало колючей проволокой. Он заочно всегда и во всём виноват, и неважно, был ли он там и происходило ли что-то на самом деле. Он крайний. Его всегда осудят. Даже за попытку сделать добро. И если есть верный способ это изменить, не стоит ли попытаться? Хуже точно не будет. Он ещё не принял решение, но весы уже качнулись. До выбора осталась всего пара капель сомнений. От бездны Настурция отходила ещё охотнее, чем к ней шла. Вид у неё был нервный и немножко ошалевший, и её можно было понять. Но она хотя бы не смотрела на Реда с упрёком, понимая, что толкать он не собирался. – Видишь, Редрон. Для них «показалось» весомее, чем то, что было на самом деле. И ты сам знаешь, почему. Зачем цепляться за подобное отношение только потому, что это стабильность? – поинтересовалась Настурция, запустив руки в карманы. – Я не тороплю, но мне бы хотелось, чтобы ты принял правильное решение. Я просто предпочитаю сильных духом, а не терпил. – Мне всё же нужно ещё подумать. – Я в этом не сомневалась. Но пока ты думаешь, ничего не изменится. Без уважения ты никто, кроме крайнего и героя самых тёмных сплетен. Вот, – Настурция достала руку из кармана и пересыпала на ладонь Реда несколько семян, похожих на скукожившиеся горошины. – Думаю, ты знаешь, как этим пользоваться. Позовёшь, когда решишь. И она снова с улыбкой удалилась, а Редрон посмотрел в некотором недоумении на семена и пошёл за инвентарём для посадки. Сейчас он не испытывал того же волнения, которое охватило во время получения ирисов, но и испытывать что-то кроме горечи сейчас было сложно. Силы духа в нём никогда не было, а теперь и желание быть как все пропало. Сложно хранить сад, хранить некий мир, когда в тебе видят зло. Зло никого не убережёт и, возможно, все его действия всегда были лишены смысла.

***

Смерть Амала выбила Ириса из колеи сильнее, чем он ожидал. Он думал, что морально уже готов к этому, но реальность оказалась тяжелее. Терять давних друзей всегда было трудно, но Ирис привык. Он знал, что духи всё равно возродятся, а сейчас... Творилось что-то невозможное. Ушёл садовник. Навсегда. И Роза, плакавшая над ним, изменила свой цвет. И тут же увяла. На глазах засохла и осыпалась шуршащими чёрными лепестками. Ирис несколько дней провёл в Сердце Мира, но так и не нашёл росток Розы, хотя ростки духов появлялись сразу после смерти, независимо от того, когда им суждено возродиться. Именно так Ирис узнал однажды о гибели Амариллис – просто нашёл в Сердце её росток. И тут вдруг... Нет. Ничего нет. Как если бы Роза была ещё жива, да только ведь Ирис сам видел её гибель. И всякий раз, как хотелось уже оставить поиски, он натыкался на Настурцию. Она тоже искала и выглядела крайне подавленной. Ирис знал, что она очень любила Розу, даже ревновала к Амалу, но тихо, в сторонке, чтобы не мешать чужому счастью. Нетипичное поведение для Настурции, и оттого легко было поверить, что горюет она на самом деле. Из-за этого хотелось помочь. Однако вечно искать нельзя. Это бессмысленно. А ещё он уже пять дней не навещал Редрона – с того дня, как умер Амал. А слухи о том, что Последний якобы хотел столкнуть в бездну духа, до него уже дошли. От них совсем неладно на сердце стало. Ирис точно знал, что Ред ни в чём не виноват, но так сильно чернить ни с чего его бы не стали. Но что-то случилось. И теперь с новой силой пошла волна обсуждений о том, что Последний приведёт мир к гибели, выпустит бездну, которая уничтожит все труды, всё то, ради чего существуют духи и садовники. Если бы Ирису не было так тяжело от этих рассказов, он бы даже рассмеялся. Совершенно неразумные домыслы, пустое приукрашивание. Бездна сама по себе, её никто не сдерживает и выпустить тоже никто не может. Тем более садовник. Да, считается, что как-то с ней могут взаимодействовать духи, но силы садовника не распространяются дальше его сада. Сейчас ещё вокруг было светло и ярко. Ирис торопился к Редрону, коря себя за то, что так долго находился в Сердце Мира. Даже через оставленные в саду ирисы он ощущал неладное, но только сейчас обратил на это внимание. Как опрометчиво. Всё было ярко, дышало жизнью и разительно отличалось от тех картин, среди которых придётся брести в будущем. Ухоженные сады, не сидящие на месте духи, – Ирис быстро шагал мимо них, сам ещё не представляя, насколько ценны эти моменты. Забор, калитка, сад. Что-то не так. Приводя дыхание в норму, Ирис осматривался, понимая, что в прошлый его визит сад выглядел лучше. Сейчас казалось, что Редрон почти не следил за ним все эти дни: несколько цветов печально повесили головы, бросались в глаза сорняки, да и в целом сад казался потемневшим. И среди сгущавшегося мрака светились жизнью жёлтые настурции возле дома, от вида которых стало только тревожнее, и Ирис поспешил вглубь, зовя Редрона. В саду обнаружились только отброшенные лопатки и несколько вырванных сорняков. Дух нахмурился и направился в дом. – Редрон! – осторожно окликнул Ирис, входя. Тишина внутри давила на уши, а шаги казались неприлично громкими. Никто никогда не знал, да и не задумывался над этим, зачем садовникам такие большие дома. Видимо, чтобы в них прятаться, потому что обнаружить Реда не удалось и здесь, что уже наводило на мысли, что тот духа избегает. Тот вариант, что Редрон просто вышел из сада, слишком маловероятен – такое точно бы внимания не оставили бы. Ирис вздохнул и покинул дом. Он приходил сюда на следующий день. И через день. Прошли недели ежедневных визитов, Редрон продолжал избегать Ириса, сад смотрелся всё так же печально, а неприятных слухов стало больше. Теперь – как раз из-за вида сада. Даже в этом нашли злой умысел, мол, хочешь уничтожить остальные сады – начни со своего.

***

На закате дня Редрон подошёл к цветам. Всё это время ему не хотелось ни с кем видеться, а Ирис, появлявшийся изо дня в день только раздражал. Он ведь только и будет, что говорить-говорить-говорить, и ненадолго от его общества станет легче, но только это ничего не изменит. Заставит лишь усомниться в том, что всё нельзя так оставлять. Снова отдалит от решения, которое далось с таким трудом. Редрон сорвал настурцию и присмотрелся к цветку. Не зря эти жёлтые маячки напрягли Ириса, ведь они отличались от истинных цветов духа. Но Ред этого заметить не мог. Он уже был ослеплён. Сжав цветок, он позвал Настурцию и откинул растение в сторону. Почти сразу на том месте появилась девушка. Её улыбка была сдержанной, но в глазах – ликование. – Ты решил? – Да. Что это за способ? Настурция подошла к розовому кусту, с тоской посмотрела на него, а потом отломила цветок. И ещё два. Спокойно, не обращая внимания на израненные пальцы и непонимающий взгляд садовника. – Букет. Тот будет достоин уважения, кто сможет составить идеальный букет, – проворковала она, передавая цветы Реду, а в другую руку вложила ему нож. – Это очень старое искусство, почти забытое. И это тебе на руку. Составь букет и продемонстрируй результат остальным. Докажи, что ты способен даже на то, с чем не справился ещё никто, – улыбнулась Настурция, делая шаг назад. – Не спеши. Старайся. Пробуй. От твоих усилий зависит твоя судьба. А мой подарок тебе поможет. Редрон перевёл взгляд на свои руки. Нож был очень холоден и чернее угля. Он вызвал бы тревогу у любого, но Ред в этом видел только решение. Единственное возможное, несомненно верное, дающее жизни новый смысл. Трудности можно преодолеть, если знаешь, к чему идёшь.