Родственные узы

Ночью кто-то приходил. Выбор невелик: или Алекс, или отец. Я помню, что включился ночник, меня попросили запить какую-то таблетку водой и всё. Хотя может то, была ещё не ночь. Сейчас только начало весны, потому до сих пор темнеет рано. Думаю, что это из-за таблеток, я сейчас чувствую себя нормально. Не прям хорошо, но я могу встать, чувствую, что сил хватит. Хотя пока что мне лень это проверять, на часах только полшестого. Вставать мне в шесть. Ну, это тогда, когда отец в доме. Люблю дни, когда Алекс приходит ко мне ночью и говорит, что можно почитать допоздна, так как отцу рано утром или ночью куда-то нужно будет уехать. Тогда утром можно бегать по всему дому, кушать на ходу и слушать музыку. - Чего не спишь? - Алекс стоял в проходе. Вечно он так: заходит без стука, да и ещё так безшумно, как будто он шпион какой-то. А я вечно его не замечаю, а потом пугаюсь, когда он начинает говорить. Кажется, он так веселится, ибо каждый раз так улыбается, что мне скулы сводит. И сейчас тоже, видя, как я вздрогнула и испугано на него посмотрела, улыбается получше чеширского кота. Алекс вообще очень высокий, но немного ниже отца, на сантиметров пять должно быть. Но оба выглядят потрясно, такой фигуре можно только позавидовать. - Не знаю, почему-то проснулась и уснуть снова не могу. - я по прежнему лежала на животе, только сейчас обняла подушку на которой лежала. Алекс был одет в одни пижамные штаны и судя по стояку тоже недавно встал. Редко вижу отца без верхней одежды, а Алекс дома почти всегда так ходит. Отец кстати ни разу не говорил ему одеться, по крайней мере, при мне. Хотя они никогда меня не стесняются и обсуждают все свои дела. А мне всегда было всё равно на это, ибо запоминать и вникать в их дела это одна головная боль. Но один раз отец спросил, что я думаю по этому поводу. Меня тогда хорошо отстегали за то, что не слушала. По итогу, я поняла, что надо всегда их слушать, ведь они специально посвящают меня в свою жизнь и это просто невежливо взять и забить на них. Они у меня очень умные. Я поняла, что они оба умеют смотреть на людей и видеть все их эмоции, мысли. Раньше я думала, что это только со мной срабатывает, а когда вслушалась в то, о чём они говорят, то поняла, что со всеми. - Я думал быстренько тебя сонную перемажу и уйду, но раз проснулась, то можем поговорить, - теперь я заметила в руках Алекса мазь. Вот так всегда - я что-то не замечаю. Иногда думаю, что я не из их семьи, так как у меня нет не то, что пронзительного семейного взгляда, я даже кардинальные изменения не замечаю. Люси, девочка из класса к которой мне разрешили пойти на день рождение, недавно постриглась под каре, и долго обижалась за то, что я не заметила. Но по правде, я вообще мало на внешность остальных людей обращаю внимания, меня хватает только на семью и учёбу. Люси мне нравится. Она смелая, улыбчивая, весёлая. Прям как солнышко. Всегда готова помочь, будь то домашнее задание или уборка класса. Мы всегда вместе дежурим в столовой, так как нам очень комфортно вдвоём. Она блондинка от рождения и в младших классах её часто задирали по этому поводу. Люси рассказывала, что постоянно плакала из-за этого, пока не появилась я. Меня дети тоже пытались задирать, но потом перестали и начали бояться. Думаю, это влияние отца, но я никогда не спрашивала у него это. Тогда мы дружили только вдвоём, сейчас мы общаемся всем классом, но меня до сих пор все побаиваются. Оно и не удивительно. Бывают дни когда за мной приезжают люди отца. Редко, но Алекс мне рассказал, что это считай что красный код. Как только за мной приехали люди отца, я спрашиваю у них все пароли и кодовые слова, а только потом сажусь и еду с ними. Братик как-то говорил, что это для того, чтобы меня не похитили и не покалечили. Плохие люди почему-то думают, что через семью могут как-то повлиять на отца. Они глупые, ведь если что: сначала получат они, но потом и я. А я не такая глупая, чтобы сама себя подставлять. Хотя по правде, постоянно именно так и получается. - О чём ты там так задумалась? - только сейчас заметила, что Алекс сидит возле меня на кровати и пристально смотрит. Вот же, это его дурацкая привычка быть тихим и незаметным вечно пугает и сбивает с толку. Я думала раньше, что это только я такая рассеянная и вечно не замечаю его, так как отец постоянно видит и слышит его. Но недавно он приходил за мной в школу и его никто не заметил. Ни охранник, который должен был записать и выдать пропуск, ни весь мой класс. Когда он спросил сколько до конца урока вздрогнули все, вместе с учительницей. Тогда то я и поняла, что брат реально как шпион. - Думаю, что будет, если меня похитят, - Алекс как раз втирал мне мазь. Его рука замерла и мне казалось будто замерло всё. И его дыхание, и моё дыхание, даже часы на стене перестали тикать. А потом он снова начал втирать мазь и я наконец-то поняла, что это я задержала дыхание на столько, что уже задыхаюсь. Пришлось резко вдыхать. Я всегда боюсь Алекса, его очень сложно предугадать и больно, если не предугадать. Он методично втирал мазь мне в ягодицы и молчал. А единственное о чём я теперь могу думать, это о том, что я реально дура раз не смогла понять, что тема самая что ни на есть плохая для разговора. - Думаю тебе будет страшно, ещё страшнее чем сейчас. Ты будешь много плакать. Тебе будет очень больно. И будет много крови. Не знаю, выживешь ли ты и переживёшь ли всё то, что с тобой могут сделать. Не думаю, что Вы будете смотреть мультики, кушать пирожные и ждать нас с отцом. Если тебя решатся похитить то будут пытать и внезависимости от того, что ты скажешь, убьют. Вот такая вот весёлая картина. А почему ты спрашиваешь? Думаешь, кто-то следит за тобой и хочет похитить? Мы бы заметили, не переживай. - он говорил тихо, без надрыва, а мне казалось будто он орёт мне это прям в лицо. Алекс очень вспыльчивый, потому его спокойствие иногда пугает больше, чем его ярость. - Просто подумалось. Прости, виновата. - на самом деле, уверенна, он увидел как я передернула плечами. И как мороз пошёл по коже. Я уверена в этом потому, что он укрыл мне спину одеялом, а перед этим поцеловал в лопатку. Они не любят, когда я боюсь их, и ненавидят, когда я боюсь других людей. Я знаю, что они за меня будут стоять горой и никогда никому не дадут меня в обиду. Моя семья меня любит, ценит и очень дорожит мной. Никогда не сомневалась в них. Они всё, что у меня есть, точно так же и я для них. - Не спорю, что виновата. Но на сегодня у тебя уже есть запланированное дело, так что считай что ты помилована. - он хмыкнул, но я уверена, что он улыбнулся. Это же Алекс, он быстро отходит, может забыть чувства, но не ситуацию. - Так, маленькая моя, я закончил. Полежи так ещё минут десять, лучше конечно двадцать, и можешь вставать. Папа уехал ещё ночью, так что можешь спокойно собираться. После школы можешь идти на день рождение этой девочки. Но помни - восемнадцать ей, а не тебе, так что не пей алкоголя и не кури. Даже близко не подходи к курящим. В полдевятого я за тобой приеду, не заставляй меня ждать. И как всегда, телефон наготове, чтобы без эксцессов. Жду тебя внизу, золотце, на завтрак блины. - Алекс обычно редко меня забирает. А это уже второй раз за этот год при том, что он только начался. Может это из-за того, что я взрослею. На самом деле, я почти все новое, что происходит, теперь спихиваю на то, что я взрослею и теперь у меня больше обязанностей или теперь больший спрос с меня. Вставать было больновато, как и ходить. Лежать было совсем не больно, не хочу пока проверять как сидеть. Я пошла в туалет, потом умылась и распустила волосы. Причёска готова, они все кучерявые, так как я забыла расплестись и уснула так. Выбирала, что одеть я не долго. Точно платье. У меня на самом деле много одежды и каждый сезон я её меняю. Отец когда-то приказал выглядеть идеально с тех пор я выбираю одежду только с консультантами и в лучших магазинах. Но это не значит, что он против толстовок или порванных джинс, он просто сказал, что я должна ходить во всём самом лучшем и чтобы я не покупала ничего с плохих тканей. Отец всегда думает обо мне и заботится. Я надела шерстяное платье. Оно было средней длинны и формата оверсайз. Мне оно сразу понравилось, я так расстроилась, что не было моего размера. Но отец как-то узнал об этом и нашёл его, это был мой подарок на восьмое марта: платье и черные сапожки на каблуке. Я тогда долго терлась щекой об его брюки, он даже хмыкнул и погладил меня по голове. У меня нереально хороший отец. Он всегда всё обо мне знает и чувствует меня. Как вспомню, как он меня вчера обнял, - плакать от радости хочется. Жаль, что мне нельзя, как Алексу, называть его папой. Я бы была самой счастливой на этом мире, если бы могла подойти и сказать ему: "Пап, я люблю тебя!". Жаль, что нельзя. Я немного подкрасилась, но ничего слишком яркого. Моя семья не любит такого, потому ярко я и не крашусь: глаза не подвожу и губы красной помадой никогда не крашу. Сейчас я просто выровняла тон лица, накрасила реснички и подвела брови. Я раз накрасилась со стрелками и красной помадой это было очень необычно. Очень вызывающе. Я потом тихонечко пробиралась в ванную, чтобы никто не увидел, иначе бы получила за такое. Этот макияж, распущенные волосы и мои блядские глаза довели бы отца до греха. Ха. Я не люблю нарываться, но это был бы апокалипсис, а не катастрофа. - Неплохо, мне нравится. Накрась губы ещё каким-то блеском и не забудь взять с собой резинку, иначе вечером получишь от отца. - Алекс улыбнулся и поставил тарелку с блинами на стол. Я была права, сидеть больно. Намного больнее чем ходить, не знаю что было бы, если бы Алекс и отец не позаботились обо мне. Скорее всего пришлось бы пропустить и школу, и день рождение Люси. Как же хорошо, что они у меня есть, без них было бы намного сложнее. Алекс вообще напомнил и за блеск, и за резинку. Люблю его. - Спасибо, я обязательно возьму, - мы начали кушать. Часы в зале пробили семь, а это значило — через десять минут выходить. Эти часы всегда меня пугали. В детстве мне казалось, что они всегда идут медленнее, когда отец меня наказывает, и безумно спешат, когда я играю. Мне до сих пор так кажется, по правде. Алекс был одет в белую рубашку и брюки. Знаю, ему очень нравятся костюмы и он любит, когда я завязываю ему галстук. Я теперь могу на скорость завязывать галстуки, так как он никогда не завязывает его сам. Он может разбудить меня, чтобы я его завязала, и даже если куда-то опаздывает, то всё равно завязывать галстук буду я. Помню как получала несколько раз, за то, что он опоздал из-за меня. Я тогда долго училась по видео с ютуба быстро завязывать его. Хорошо, что научилась. Теперь, когда Алекс не успевает, а я быстро всё завязываю он целует меня в благодарность. Когда вижу как он бегает туда-сюда, то ползу в коридор к выходу, а там встаю и жду его. Отец никогда не ругается, если я стою там, ведь там выход. Считай, что моя зелёная зона. Никогда не задумывалась почему отец не любит, чтобы я ходила по дому, просто знаю, что это табу, как и говорить с ним без разрешения. Хотя я уверена, что он знает, что при Алексе и одна я хожу, но отец никогда ничего мне за это не говорил. Думаю, это такое исключение из правил, ведь главное, чтобы он меня на ногах в доме не видел. Я надела сапожки и пальто, но стояла возле выхода и ждала его. Как бы я не спешила, нельзя уйти и не завязать галстук, если братик в костюме. Я с первого раза всё схватываю. Был раз, когда я убежала на урок по японскому к репетитору. Это была суббота и я не спросила у Алекса будет ли он куда-то идти. На обратном пути, братик встретил меня в подъезде учителя, схватил за руку и повёл в подвал этого дома. Там было сыро, пыльно, тесно и темно. Это была середина осени, я была в джинсовке и платье. Он просто нагнул меня, поднял платье, накинув мне на голову, сказал, что если услышит хоть писк, то пожалею. И вошёл в мою попочку без всякой подготовки. Было очень больно, я не сдержалась и застонала. Не знаю, что на меня тогда нашло, но я начала выкручиваться и плакать. Обычно я всегда старалась стерпеть и ни в коем случае не вырываться, ибо будет только хуже. Может, я тогда испугалась. Было же не настолько больно, что бы эта боль затмила мне разум. В целом, Алекс ударил меня под дых, закрыл рот рукой и начал яростно вбиваться. И вот тогда реально стало очень больно. Он впервые меня так наказал, когда мне было шестнадцать, второй раз за два месяца до этого, и это был третий. Отец занимался со мной оральным сексом, но никогда так. Он мог засовывать мне в анал разные вещи, например, пробки с хвостиком или рукоятку от плети, но секса как такового у нас не было. Да и если судить так, то я до сих пор девственница. Ни отец, ни Алекс никогда не переступали эту черту. Не знаю почему. В целом, после того секса в подвале, Алекс ещё дня три мазал меня какими-то мазями изнутри, так как порвал. Самое главное это то, что в конце он кончил в меня, повернул к себе и указал на незавязанный галстук на шеи. Я вытерла руки об платье, так как они були грязные от стен подвала, и попыталась завязать. Завязывала трясущимися руками, всплакивала, он молчал, когда случайно дотрагивалась холодными руками к его коже, хотя я знаю, что он это не любит, но и я не специально. Мне казалось, что завязывала я его целую вечность. А когда завязала, то Алекс просто взял и ушёл, ничего не сказав. Я тогда еле дошла домой. Сначала пыталась привести себя в порядок в подвале. Алекс испортил причёску так как на протяжении всего акта держал меня за хвост, из-за чего болела шея. Потом я поняла, что шея болит не только из-за этого, а ещё и за огромного то ли укуса, то ли засоса внизу шеи. Пришлось поднять воротник джинсовки и распустить волосы. Я всё делала в такой абстракции, даже боль притупилась, но как только я начала подниматься по лестнице подвала вверх, то поняла как болит каждая клеточка моего тела. И сперма, что вытекала, не прельщала особо. Потом поняла, что нету сумки в которой есть салфетки. Алекс тупо бросил её на пол, а телефон был в ней, так что даже посветить, чтобы увидеть её в этой темноте я не могла. Ползать по полу, держа платье зубами, и шарить руками кажись не по полу, а просто по земле, было ужасно. Я потратила все салфетки, что у меня были. Пусть от спермы отмылась, засунув одну салфетку в себя, на всякий случай, но вычистить всю землю из под ногтей так и не смогла. Мне очень свезло, что отец был в душе, когда пришла. Я бы не поползла на четвереньках по лестнице в тот момент. Я по правде еле дошла. Как только дошла сил не хватило не то, что умыться, а даже вытащить салфетку из себя. Помню, как получила по заднице за это от Алекса, было больнее обычного так как казалось будто всё тело резонирует вместе со мной. После этого я теперь лучше буду ждать целый час, чем уйду раньше. Братик спустился, когда я красила губы блеском. Ему невероятно сильно шёл изумрудный костюм, я так и замерла смотря на него. Разворот плечей, узкие бедра, накаченные ноги, да и вообще он весь подкачен. Такой красивый, что просто страшно хочется прикоснуться. А эта легкая небритость только усугубила моё состояние и сделала братика ещё сексуальнее. Всегда удивляюсь почему у него нет девушки. Ему только двадцать четыре, а он уже правая рука отца. Да, характер сложный, но братик невероятно хорош собой. И член у него такой же ровный и красивый, как и он сам. Тоньше и длиннее, чем у отца, я бы дала сантиметров двадцать, точно не меньше. В целом, он просто идеальный мужчина, и я уверена, что где-то есть женщина, которая будет считать его недостатки - достоинством и преимуществом. Алекс притянул меня к себе за талию, я не устояла на каблуках и просто навалилась на него. Вместо упреков он прижал меня ещё ближе и я почувствовала как твердеет у него член. Он смотрел мне в лицо, а я смотрела вниз, боясь, что мне влетит сейчас за то, что мну рубашку и костюм. Но братик схватил меня за подбородок и поцеловал. Было больно. Одной рукой он прижимал к себе, а другой настолько высоко поднял подбородок, что пришлось изгибаться, чтобы хоть как-то уменьшить этот угол. Попа заныла, но я не издала ни звука, боясь взбесить его. Алекс не целовал меня с языком, он просто сминал и покусывал мои губы, но так яростно, что казалось будто он хочет оторвать их и забрать себе. - Дай угадаю, помада была со вкусом персика? - он отошёл немного, но не убрал руку с талии и правильно, ибо ноги меня не держат. То ли поцелуй этому вина, то ли каблуки. Я лишь кивнула на его вопрос, пытаясь проморгаться и быстрее прийти в себя. Но отчего-то даже дышать было сложно и сердце бешено стучало, пытаясь выскочить из груди. - Ты такая красивая сейчас, в этом платье, на каблуках, с ошалевшими глазами, румянцем на щеках и зацелованными, распухшими, красными губами. Хочется целовать и целовать, но мы оба не успеваем, так что завязывай этот галстук и пошли, - Алекс отпустил меня и отдал черный, тонкий галстук. Я просто на автомате его завязала и так и зависла, смотря как быстро пульсирует венка на его шеи. - Если не отойдешь, то я тебя укушу, - Алекс сказал это тихо и спокойно, что сразу привело меня в чувство. Кусает он больно и сходят его укусы только через неделю, и то если пользоваться спасателем. Да и не шутит он. - Прости, не знаю, что на меня нашло. Я вызову такси, хорошего дня, - я немного поклонилась. Это уже правила Алекса, отец не просит кланяться, но с другой стороны на четвереньках не покланяешься особо. Это правило шло вместе с галстуком, всегда в конце пожелать хорошего дня и поклониться. Алекс вообще чудо, не просит сгибаться в три погибели, ему хватает легкого наклона. Братик ничего не сказал, обулся, одел пальто и вышел. Я удивилась, думала, он прикажет отсосать, но он ушёл. Может и вправду очень спешит, обычно он и мне говорит хорошего дня, а сегодня просто ушёл. Я достала с сумки телефон, набрала такси. Пока ехало такси привела в порядок волосы, которые растрепались и подкрасила губы. Выглядела я и вправду очень красиво. Обязательно накинула шарф и шапку, мне влетит если не одену или одену что-то типо шляпы в такую погоду. Причёску я всё равно не испорчу, да и идут они к коричневому пальто. Пальто вообще моя слабость, как и всей нашей семьи. Мы их обожаем, у каждого есть свой шкаф, в котором есть одни лишь пальто. На мне было моё любимое длинное и прямое, сочеталось оно идеально. Таксист позвонил, как раз когда я уже закрывала дом. Ну, как таксист, я знала что это на самом деле не служба такси, как сказал брат когда-то, а один из наших людей. Они как-то с отцом об этом говорили при мне, наверное, специально, чтобы я знала, кто это и не боялась. Но не понятно тогда зачем говорить мне, что это номер службы такси. Расположение дома у нас шикарное, но очень странно видеть особняк в два этажа с огромной территорией почти в центре города. Да и с оградой в три метра, камерами и охраной. Но никто из посторонних никогда не заходит в дом. У нас нет ни повара, ни уборщицы, даже охране вход запрещён, таковы правила дома. Потому у меня дома никогда не было друзей, по правде, я детстве очень мечтала о ночовках вместе. Часто получала по губам, когда просилась с ночёвкой. В подростковом возрасте мечтала о вечеринках, насмотревшись фильмов и слушая истории одноклассников, но уже никому с семьи этого не рассказывала. А сейчас мне и так хорошо, да и куда мне деть кучу бдсм атрибутики и думаю гости смутятся, что я буду голой и на четвереньках.