Родственные узы

Не успела одеться как пришлось быстро раздеваться. Пробка доставляла не мало дискомфорта, но я старалась не вскрикивать каждый раз, когда было неприятно. Она сначала показалась безумно холодной, а теперь мне казалось что она безумно тяжёлая. Она как будто давила на меня изнутри, пытаясь выпасть. Я сжимала её мышцами от чего становилось больно, а когда расслаблялась то было чувство будто она сейчас просто возьмёт и выскользнет из меня. А самое ужасное, что можно сделать, когда накосячила, это избежать наказания. Помню как мне было пятнадцать и я хотела отпроситься на выпускной у отца. Это был не наш выпускной, в школе вообще нету такого понятия как два выпускных. После девятого класса выпускного не существует, ибо никто не уходит по собственной воли в коледж или институт, все, кто здесь учатся, метят на большие должности и высокие посты. Это был выпускной Мэтта. Это был первый парень с которым я начала дружить в школе. Но Люси его терпеть не могла, потому мы всегда общались порозень. Люси говорила что он страшный, противный, задира, а вообще дело было в том, что их родители не ладили. Они не поделили то ли территорию, то ли бизнес и настроили детей против друг друга. Но Мэтт был славный парень. Он был старше на год, но учился на два класса старше и всегда объяснял мне темы, которые я не понимала в его программе. Мы часто просто решали вместе домашние задания, после факультативов, и мне нравилось решать вместе с ним. Да и его задание были намного интереснее моих. Свои я понимала, а его были на уровень выше. Но он всегда мне подробно всё объяснял. Жаль, что по окончанию он пошёл в управление бизнесом, с него вышел бы замечательный преподаватель. И стоит отметить красивый, хотя Люси до последнего говорила, что он урод. Жаль, что они так и не поладили. Тогда отец разрешил мне пойти на выпускной. Я была так счастлива. Выбрала самое красивое платье, высокие каблуки и пошла его поздравлять с этим праздником. Мне отпустили только на три часа. Учитывая, что вся дорога заняла час, то у меня оставалось только два часа. Ещё час заняла церемония в самом известном палаце страны. Было очень сверкающе и красиво, но от всех этих нарядом рябило в глазах. Мэтт всё время держал меня за руку, говорил, что боится вдруг потерять. Даже во время вручения держал до момента, когда его позовут. Это было так мило и я так смущалась. Со стороны, наверное, казалось будто я его любимая девушка, но мы всегда были лишь друзьями. А вообще он очень удивился, когда я пришла. Я сказала, что меня вряд ли отпустят, Мэтт так расстроился, когда понял, что не приду. Мы даже попрощались в школе. Но отец неожиданно просто взял и дал согласие. Не знаю, почему он так быстро меня заметил и как мы вообще встретились возле входа в одно и тоже время, но никогда не забуду как он подхватил меня за талию и закружил. Он так смеялся, так радовался, а потом ещё и не отпускал мою руку. Кто ж бы здесь не подумал, что мы пара? Особенно, смотря как я постоянно смущаюсь. До сих пор не понимаю, почему сердце так быстро стучало. Оказалось, что когда я на каблуках мы одного роста, почти, он немножечко выше. Нас часто фотографировали, говорили, что мы очень гармоничная и красивая пара. Ну, в целом, да: оба высокие, стройные, я рыжевата, но блондин. Хотя на самом деле он русый, просто ездил на море и выгорел. Потому я была бледная, а он загорелый. Не знаю как гармония, но контраст точно был. Мэтт тогда много комплиментов мне сказал, и платье ему очень понравилось. Он говорил, что платье золотое, ибо хозяйка у него самое настоящее золото. Это было так мило и романтично. А после церемонии мы ещё гуляли по третьему этажу палаца. Там было много зеркал. Он уговорил меня станцевать вальс. Просто, без музыки, без счёта. И мы станцевали. Никогда не забуду эти ощущения. Это были самые счастливые моменты. Жаль, что после мы так и не встретились. Он мне звонил, но я тогда была всё лето наказана. А потом мы потеряли связь. Я не смогла дозвониться, с сети он пропал. Я потом ещё год чатила везде, но так и не нашла его. Сейчас даже не ищу, он остался у меня в воспоминаниях, как принц из сказки, который был мне больше другом, чем героем моего романа. Наказал меня тогда отец на всё лето за то, что я пыталась избежать наказания. Я когда ходила с хвостиком в попе, то случайно скинула маленький вазон с цветком, что стоял на тумбе. Просто не заметила, ведь раньше там его не было. Но я и вправду хотела рассказать отцу, но сначала убрать. А когда убрала, то отец вдруг приказал мне уйти с зала в свою комнату. И только когда пришла я поняла, что хвостик до сих пор во мне, а вытягивать самой мне нельзя. Я всю ночь не могла уснуть из-за него, а утром отец вынял его и вдруг разрешил пойти на выпускной. За всеми быстрыми сборами я и забыла о вазоне. За то, что промолчала и в угоду себе пошла гулять, вместо того, чтобы признаться и получить наказание за порчу имущества, отец и посадил меня на домашний арест на всё лето. Люси я сказала, что уехала путешествовать по стране, а Мэтту просто не хотела врать, потому не брала трубку. Я ожидала, что мы всё лето будем все общаться, а получилось, что я осталась одна. Я перечитала казалось все книги, учила новый материал, смотрела фильмы о звёздах, но была совсем одна. Было очень грустно. Братик уехал тогда на всё лето на стажировку от университета в другую страну, а отец не говорил со мной, так как бывает, когда есть Алекс рядом. Отец приказывал больше, а мне так хотелось поговорить и рядом никого не было. Я раздевалась первее их, но когда встала на четвереньки, казалось будто пробка это огромный камень, который хочет пробить мне живот больше, чем хотела выскользнуть из меня. Она стала казаться ещё больше и ещё тяжелее. Так давила при каждом движении, что казалось, что она рвёт мне внутренние органы. Умом я понимала что это не может быть так, но ум затмевала боль, которая появлялась стоило мне двинуться. Мне казалось будто у меня появился свисающий живот, а ещё то, что она постоянно увеличивается и расширяет меня всё больше и больше. В зале я нерешительно остановилась возле коня, не зная, куда мне идти. - На скамью, - голос отца звучал нейтрально, но скамья для порки вещь необычная. Она стояла в противоположном конце зала. Была похожа на два сидения, но одно выше, а другое ниже. И ещё везде крепления, чтобы зафиксировать меня. Отец не всегда использует её для порки, бывает он как-то по-особому меня связывает и оставляет так на час или два. В воспитательных целях, конечно. На самом деле это воспитывает огромное терпение и стойкость. - В тебе сейчас стеклянная пробка, ручной работы, она весит восемьсот грамм, длинной четырнадцать сантиметров, минимальная ширина три сантиметра, а максимальная ширина шесть. Чувствуешь? - отец развёл мне ягодицы и я уверена, что смотрел, ибо от его взгляда у меня мурашки побежали. - Чувствую, - когда отец спрашивает надо обязательно отвечать, но главное это знать правильный ответ. Если ответить неправильно или не ответить вообще, то можно получить за игнорирование старших. Отец взялся за пробку и начал двигать ей. То пытался вытащить и грубо загонял обратно, то крутил ей во все стороны так, что я понимала, почему мне так больно и что там и вправду шесть сантиметров. Как она вообще поместилась во мне? Было больно и страшно, ибо отец так и не привязал меня к скамье, а сам присел вниз. Он редко так делает, а я не люблю всё что он редко делает, ибо это не к добру. Да и Алекса я не вижу. Хотя, на самом деле, он не очень любит смотреть на то, как отец меня наказывает. И отец никогда не смотрит, как Алекс наказывает меня. А потом отец привязал меня к скамье, но не так как обычно. Он приказал стать наоборот, чтобы голова была ниже, а не попа как обычно. Так сказать попой к верху. Это было странно и от этого страшно. Не люблю когда что-то происходит впервые. Вообще сюрпризы и новинки это не для меня. Вообще, я понимаю что провинилась, но что отец хочет делать. Это такая неудобная поза. Он снова начал двигать пробкой, а я от бессилия лишь поджимала пальчики на стопах. Он вообще меня так связал, что казалось спину сломает. Он сначала зафиксировал на скамье лодыжки, колени, локти и кисти. Как всегда, только теперь попа выше, а я ниже. Но сейчас он плюс до этого ещё связал отдельно бедра с лодыжками. Спина очень болела, но меньше чем попа каждый раз, когда отец почти доходил до максимального диаметра. Я и вправду не понимаю, как в меня влезла пробка шесть сантиметров в диаметре. Может отец как-то обезболил, но почему мне сейчас так больно. На глаза навернулись слёзы, когда отец вытащил её из меня, полил меня чем-то, а потом снова засунул, но очень медленно . Очень медленно, хотелось рыдать от бессилия и боли. Я понимаю что здоровье, это самое важное, и надо было одеть шапку, но я больше никогда не допущу этой ошибки. Он же знает, что я рассеянная. Может он хочет, чтобы я перестал такой быть. Чтобы сосредотачивалась на мелочах, как сейчас сосредоточена на этой пробке, что снова во мне. - Ты не видишь, но пришёл Алекс, он принёс твоё наказание на сегодня. Хотя на самом деле это всё в лечебных целях, но твоё наказание будет в том, что это будет в три раза дольше, чем должно было бы быть. Слышишь запах, это ромашка. Я введу тебя раствор ромашки, твоё наказание в том, чтобы продержать его в себе весь вечер и не пролить ни капли. Ты должна почувствовать, Эмили, на сколько ценно твоё здоровье. Должна понять, что рисковать им ни в коем случае нельзя. Сделаешь, как я прошу? - на этих словах отец резко вытащил пробку и я громко застонала, за что получила по попе. Знаю, что шуметь нельзя, но это было так резко и больно. - Я всё сделаю, и больше никогда так не буду, - с глаз полились слёзы, но я не плакала. Они как-то сами. Я знаю, что плакать нельзя, ведь ничего страшно не случится. Слёзы сами лились. Я из-за этого и спрятала лицо за волосами. Я их так и не собрала, но это даже к лучшему. Странно что отец этого не заметил. Но может потому и в три раза больше. Хотя не сходится: за волосы, за шапку, но за что ещё тогда. Да и не важно. Я и так знаю как больно и невыносимо держать воду в себе, я только вчера её делала. Ненавижу эту процедуру. Но отец сказал что это для здоровья, с ромашкой. Если сказал, значит так надо сделать. Отец помазал колечко, а вставил в меня что-то странное. Похожее на шприц. - Не сжимайся. Я расскажу тебе всё, что буду делать. Емкость шприца двести пятьдесят миллилитров. Я введу в тебя его пять раз. Сейчас я ввожу ромашковый раствор, и так буду делать ещё четыре раза. Так как это делаю я, не зли меня и не выпусти из себя ни капли. Пятый шприц будет с воздухом, так нужно. Будет больно, но ты должна вытерпеть и ни капли не пролить. Запомни это. Алекс время от времени будет массажировать тебе живот. После процедуры, я снова вставлю в тебя пробку, развяжу. Ты поползёшь к выходу, быстро оденешься и мы едем на вечеринку. Нам надо пробыть там часа два в знак уважения. Всё это время ты не должна отходить от нас, а должна быть рядом и вести себя прилично. - за время пока отец рассказывал, он уже дважды вводил в меня шприц. Хотелось немедленно пойти в туалет, казалось будто вода растягивает кишки ещё больше, чем пробка. Отец снова вводил жидкость, а я кусала волосы, чтобы случайно не застонать или не двинуться. Отец точно ударит по попке, если разолью, и ещё не известно сколько раз. Или может даже придумает другое наказание. Он очень строг, когда дело касается здоровья и никогда не давал мне никаких поблажек. Когда отец вводил четвертый раз, Алекс начал массировать живот. Я обессиленно застонала. Это распирающее чувство и боль усиливались каждый раз, когда он делал эти круговые движения по моему животу. Теперь я боялась двух вещей: что описаюсь и что обделаюсь прям сейчас. Это будет самое ужасное, что могло было бы случиться. - Последний. - отец говорил говорил приглушенно. И тут я поняла почему вдруг отец сказал о боли, хотя редко он делает мне больно специально. Меня распирало со всех сторон, Алекс продолжал массажировать, становилось ещё больнее. Я закричала. Было слишком больно, я не могла больше терпеть, хотелось сейчас же идти испражняться. Уверена, это Алекс дернул меня за волосы и закрыл мне рот, а отец больно ударил по попе. Наверное, достаточно сильно, раз вопреки обезболивающему мне было больно. Я вся сжалась от боли, а потом стало ещё больнее и хотелось немедля избавится от этой воды во мне. - Сейчас ты расслабляешься, а я ввожу в тебя пробку, за каждой пролитой миллилитр я заставлю качать пресс прямо сейчас: с пробкой и клизмой внутри. Я уверен, что ты меня услышала и поняла, я приступаю. - я выгнулась ниже, хотя хотелось разогнуться. Но больше всего хотелось убрать руку Алекса, что снова массажировала мне живот. Было очень сложно расслабиться и не попытаться вытолкнуть из себя всё. Плюс ко всему, как представлю, что в меня снова входит эта пробка, так уже хочется обделаться со страху. Ненавижу клизму. Теперь я поняла, зачем постоянно выпускаю воздух с кружки, чтобы не было так по адски больно. Отец приставил мне к аналу пробку, а потом одним слитным движениям загнал её в меня, но по ощущениях, это была пробка меньше чем раньше. Неужели я так быстро привыкла? - В тебе сейчас резиновая пробка, а у неё уже максимальный диаметр три сантиметра, а не минимальный, так что держи её крепко в себе, чтобы ничего не пролилось. - Алекс наконец-то перестал сжимать мне рот и массировать живот, а начал помогать отцу развязывать меня. Переполнившийся животик казалось болтался со стороны в сторону. Безумно хотелось в туалет. Я не понимала как сейчас поползу, но больше всего я боялась встать. Я не смогу удержать это в себе больше ни минуты, как я должна пойти на день рождение вот так. Я аккуратно сползла со скамьи. Стоило мне разогнуться, как живот кажись упал на пол, ибо по моим ощущениям он весел. Вода начала переливаться по кишкам и меня как будто распирало изнутри так, что я боялась, что разорвёт. Я остановилась, переждала момент и поползла дальше. На выходе я застопорилась, ибо нужно было одеть трусики, колготы, платье, а как это сделать в моём нынешним состоянии я не знала. Хотелось плакать от бессилия, но нельзя было. Кое как минут пять я одевалась, постоянно сжимая попку так, что пробка уже наверное врезалась мне в стенки. Мне всегда казалось что она сейчас просто выскользнет, а вместе с ней и всё, что во мне. А потом и я соскользну на совсем другое наказание, и я боюсь представить себе какое. Трусики с колготками я за эти пять минут одела, но как встать, чтобы одеть платье не представляла. Отец и Алекс ушли к себе. Наверное, приводят себя в порядок. А что же делать мне? Как привести в порядок себя. Когда спустился Алекс отца ещё не было, а я сидела на стуле вся напряжена и пыталась надеть платье. Надела, но вот как встать не понимала. - Сиди, - Алекс вдруг присел возле меня и начал вытирать мне что-то под глазами. Я так удивилась что аж расслабилась, пришлось резко сжаться, ибо мне казалось будто я уже чувствую как всё потихоньку выливается из меня. - Расплакалась, глупая. Я тебе сейчас одену обувь, а потом подниму за руки, а ты контролируй свой животик, хорошо? - братик просунул руку под сбившиеся платье и положил её мне на живот. Я боялась, что он снова начнёт массировать, но черноволосый отстранился. Одел мне замшевые высокие сапожки без каблука, а после подал мне руки и поднял. - У тебя раскраснелись щечки и дыхание сбилось. Думай о чём-то другом, но не забывай сжиматься. Стой так, а я помогу тебе одеть пальто. Прям как в детстве, когда собирал тебя, - Алекс ласково улыбнулся, одел на меня пальто, застегнул, и даже одел мне шарф с шапкой. Сказал, что такая послушная и молчаливая я сама на себя не похожа, и начал одеваться сам. Я только сейчас заметила, что он переодел костюм под стать моему платью - на синий, но галстук и рубашка остались те же. Ему шел синий, хотя чего лукавить, ему шли все цвета, он был как принц со сказок в любой одежде. Когда он одевал пальто, вышел отец. Он тоже был в синем костюме, но с черной рубашкой и черным, широким галстуком. Он молча оделся, а я поняла, что они оба оделись в синее, как я. Это такая радость иметь их, как свою семью. Они так заботятся обо мне и так любят, даже поддержали и оделись в той же цветовой гамме. Как же мне повезло, что они у меня есть. Алекс повернулся ко мне и подставил руку. Приглашающий жест. Мы редко ходим вместе на вечеринки. В целом, это вторая на которую я выхожу рядом с ними. В первый раз мы ходили на балл маскарад на Новый Год. Было очень круто, прям как в сказке. И Алекс и отец танцевали со мной, вели меня, было волшебно. И музыканты были профессионалами, исполняли много шикарных мелодий. И запах ели и мандарин витал в воздухе, делая атмосферу ещё более похожей на сказку. Не знаю, кто додумался сделать такой праздник, но я была так счастлива, я потом всё утро рассказывала Алексу как мне понравилось. Братик тогда раз пять говорил, что тоже там был, но это не останавливало меня и я продолжала делится впечатлениями. Реально волшебная ночь тогда была, даже снег пошёл, когда мы ехали домой.